Кошачьих вкусняшек оказалось куда больше, чем я ожидал. Столько, что я даже не сразу понял, как всё это тащить домой. Тунец, лосось, говядина, курица… Я невольно представил Эмпу — как он будет жить в такой роскоши, на которую я обычно и замахнуться не мог.
— Даже не знаю, удобно ли вот так просто взять.
— Бери. Только смотри: не вздумай отбирать у кота, потому что «слишком вкусно выглядит», — сказала Джанин, перекладывая консервы в крепкую картонную коробку вместо тонкого пакета, который наверняка порвался бы снизу, если нести в нем.
Рядом фыркнул Глен Маккуин.
— Бородатая шутка. Это уже перебор.
Джанин надула губы.
— Вы не заняты?
Глен Маккуин вместо ответа потряс книгой, которую держал в руке.
Он стоял и смотрел сверху на нас двоих, пока мы перекладывали банки. Обычно он носил аккуратные рубашки и неброские брюки, но сегодня оказался в белой майке без рукавов, влажной от пота, и в свободных спортивных штанах. И теперь я обнаружил то, что раньше скрывалось под рубашкой — по верхней части руки и ниже левой ключицы расположилась плотная тёмно-синяя татуировка.
Маккуин смотрел на быстро наполняющуюся консервами коробку, и вдруг его взгляд сместился. Его рука поднялась смахнуть назад растрёпанные влажные чёрные волосы и замерла. Мы встретились глазами.
Густая бровь Маккуина дёрнулась. Если бы я сейчас отвёл взгляд, он бы, наверное, подумал, что я его украдкой разглядывал, но и сказать мне было нечего. Я медленно опустил глаза на уже полную коробку.
— Значит, купили фильм? Может, сегодня его и посмотрим?
— Это не новинка. Старый фильм.
— Какой?
— «Mala Noche».
«Mala Noche» — дебютный полнометражный фильм Гаса Ван Сента. Кажется, с испанского переводится как «Плохая ночь». Я сам не понял, почему вздрогнул, но Маккуин, глядя на меня, спросил:
— Уже смотрели?
— …Да.
— Ох, вот эту скукоту? У вас тоже необычные вкусы в кино.
Глен Маккуин, подпирая подбородок рукой с книгой, смотрел на меня сверху вниз. Его глаза улыбались, с явным интересом, и он ещё какое-то время не отводил взгляда.
— Давайте посмотрим вместе. Ещё раз.
Он улыбнулся и поднялся.
Кондиционер не работал, и в помещении было душно. Он попросил подождать его на втором этаже и скрылся за лестницей.
Когда он снова вошёл в просторный холл второго этажа, прошёл почти час. В эту липкую жару он вернулся в чёрной рубашке и выцветших джинсах. В руках у него был поднос с вином. Он сел между мной и Джанин, закинул ногу на ногу. Наверное, он только что принял холодный душ — голая кожа его предплечья, задевшая меня, была прохладной.
— Это, кажется, «Sparkling Rosé Strawberry». У меня осталось немного вина, так что я решил это приготовить. Попробуйте.
Он протянул мне и Джанин по стакану с фруктами, сам поднял бокал. В его стакане, из которого поднимался горячий пар, тоже плавали кусочки фруктов. Он смочил язык горячей тёмно-красной жидкостью и нажал на пульт.
В комнате было темно из-за задернутых штор, но за день здесь скопился жар от проникающего через огромное окно солнечного света. Смотреть в этой духоте чёрно-белый фильм Гаса Ван Сента было странно. Главных героев было трое: один — белый гей, другой — нелегальный иммигрант из Мексики, а третий — персонаж, стоящий между ними.
Возможно, потому что Гас Ван Сент сам гей, он рассказывал историю о гомосексуалистах без излишней помпезности и сентиментальности, которой часто отличаются коммерческие фильмы. Их принадлежность к сексуальному меньшинству особо не выпячивается, а их романтические отношения разворачиваются на экране совершенно естественно. На чёрно-белой плёнке запечатлена бесконечная двухполосная дорога и равнина, такая необъятная, что казалось, будто герои просто погружены в эту пустоту. Глядя на эти впечатляющие сцены, я повернул голову.
Глен Маккуин не смотрел фильм. Точнее говоря, он смотрел на изображение с экрана телевизора, отражавшееся на стекле стола. В отражении картинка была перевёрнутой. Он вроде бы смотрел то же самое, что и мы, и одновременно не то же самое.
Я видел опасно накренившийся бокал с вином, которое он больше не пил, его большие длинные пальцы и длинные ресницы, которые время от времени медленно моргали.
Я не очень хорошо его знал, но несколько раз видел, как он погружался в раздумья, устремив взгляд в пустоту. Находясь в компании, он смеялся и болтал вместе со всеми, но казалось, что в любой момент он может встать и уйти. Как будто, смотря один и тот же фильм, мы видели разные вещи.
Есть ли вообще что-то, что способно удержать такого мужчину? Если бы существовало что-то, к чему он стремился бы со всей своей страстью, что бы это было?
Почти в тот момент, когда вино могло пролиться и намочить ковёр, Маккуин поднял бокал. Лишь слегка смочив губы вином, он поставил его на стол, затем повернул голову. Он почувствовал мой взгляд.
Да он и не мог не почувствовать. В темноте, похожей на чёрно-белый кадр, я встретился с его янтарными глазами, мерцающими, как стеклянные шарики. В груди что-то зашуршало.
«Скучно?» — спросил он одними губами.
Я покачал головой. Он беззвучно улыбнулся и снова отвернулся. Потом, игриво ткнув Джанин в плечо, сказал:
— О, наконец-то секс-сцена. Еле выдержал эту скукотищу.
На заявление Глена Маккуина о том, что он угощает нас ужином в ближайшем ресторане, Джанин радостно взвизгнула.
В итоге я прилично напился. Отчасти из-за того, что Джанин то и дело наливала мне вино, но в основном потому, что душа так сильно зудела, что я хотел хоть как-то отвлечься, пусть даже с помощью алкоголя. Я никак не мог понять, в чем же причина этого угрюмого настроения.
У меня было много вещей, я был изрядно навеселе, и к тому же Джанин подтолкнула меня, сказав, что все в порядке, поэтому около одиннадцати вечера я оказался на переднем пассажирском сиденье его машины. Он отвёз Джанин в Бруклин, а потом, не обращая внимания на мои слабые попытки отговорить, повёл машину в Куинс.
— ID дать? — спросил он.
Светофор переключился на красный. Он плавно нажал на тормоз и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
ID? Я уставился на него, не понимая, о чём речь. Пьяная голова кружилась.
— Любопытно же, да? Как смонтировали те эпизоды, в которых вы снимались.
— Ну… любопытно, да, но… смотреть не хочу.
Он тихо рассмеялся.
— Ну да, бывает.
И снова сосредоточился на дороге. Судя по навигатору, до нужной точки нужно было ехать как минимум ещё минут тридцать. Даже сквозь опьянение я проклинал свой язык — вместо того чтобы хоть чем-то заполнить неловкость, я снова прикрывался тем, что «неразговорчивый», и просто оставлял всё как есть.
Хотя общая тема у нас была. Спросить, что он тогда имел в виду, когда сказал, что я больше похож на актёра серьёзного кино, а не на экшен-мачо. Но прошло уже больше десяти дней, и если я сейчас вытащу эту тему, будет выглядеть странно, будто я всё это время помнил его слова. Поэтому я просто прислонил голову к едва тёплому стеклу.
— У меня есть вопрос. Если вы и дальше будете сниматься только топом, вы планируете ещё снимать эпизоды?
— Если честно… не знаю.
Я потёр вспотевшие ладони о брюки. Глен Маккуин сухо усмехнулся.
— На следующей неделе сниметесь?
Я молча посмотрел на него.
— Помните того мужчину, о котором я говорил раньше? Леншера?
Я ожидал, что всё сведётся к этому, с того самого момента, как мы остались вдвоём. Но всё равно — стоило ему это произнести, как меня будто окатило холодной водой, и я мгновенно протрезвел. Я отлепился от окна и посмотрел на его профиль.
— Думаете, опять об этом заговорил, да? Просто… Джанин, похоже, так и не смогла это нормально сказать. Ну да. Трудно ведь такие темы поднимать с одноклассником.
С каменным лицом он медленно провёл большим пальцем по губам. Скользнул взглядом на моё отражение в зеркале заднего вида и продолжил:
— Для начала просто подумайте. Давить я не собираюсь. Здесь свернуть?
Он кончиком пальца указал на вывеску с потускневшими лампочками, где быстро мигал красный неон. Чтобы добраться до дома, нужно было ещё долго ехать по дороге, которая шла мимо этого здания.
— Да. Налево.
Пока мы ехали по длинной прямой, Глен Маккуин больше ни слова об этом не сказал. Он просто включил радио. Там играла танцевальная музыка, мода на которую прошла давным-давно.
Я снова вытер вспотевшие ладони о пояс брюк и прислонился головой к стеклу. Его стеклянные, как бусины, глаза пробежались по мне — пьяному, с расплывшимся взгл
ядом.
Боттом… Глен Маккуин сказал это так легко, будто чужая задница для него — обычный воздушный шарик. Хотя, если для человека, который зарабатывает сексом, задница вдруг стала бы чем-то настолько тяжёлым, что требовало бы раскаяния, вот это и было бы настоящей трагедией.
Я смотрел на его профиль — на мужчину, который теперь был полностью поглощён дорогой. Вспомнились слова Джанин про удовольствие с привкусом вины. Этот человек, который обращается с задницей как с шариком, казался таким, что вряд ли почувствует вину из-за любого вида “порочного” удовольствия.
Я попытался вернуться к исходной точке и подумать о том, насколько дорога мне собственная задница… но пьяная логика никак не выводила меня к ответу. Я будто совсем поглупел от алкоголя.
Я открыл глаза от тяжёлой руки на плече. Сквозь моргающие веки тусклый свет бил короткими очередями, как выстрелы.
Голова ныла — тупая тяжесть распирала череп. Я поморщился, пытаясь понять, где нахожусь, и в тот же миг услышал ровный мужской голос:
— Здесь верно?
Лицо мужчины заполнило весь обзор. Я вздрогнул и отшатнулся, и его бровь едва заметно дёрнулась.
«С чего это Глен Маккуин у меня перед глазами…»
Думал я недолго. Огляделся — и понял: Чайнатаун, где убогие дома лепятся друг к другу, и салон машины Глена Маккуина.
— Да. Здесь.
Он улыбнулся, будто с облегчением.
Похоже, пока мы ехали в Куинс, я умудрился заснуть. Вроде всю дорогу я думал о его “предложении”, но — как ни глупо — вообще не помнил, к чему пришёл. Я потянулся расстегнуть ремень и только тогда заметил, как странно медленно слушаются руки.
А, ну да. Я же был пьян. Эта мысль всплыла с опозданием — я хмыкнул, но тут же скривился от боли в голове. В зеркале заднего вида наши взгляды встретились.
— Вам так хочется увидеть, как я сплю с другим мужчиной? — пробормотал я на выдохе, и у Маккуина снова дрогнула бровь. От моего дыхания несло алкоголем. Сказать такое даже не моргнув… да, я и правда был пьян.
Лицо Маккуина в зеркале отвернулось. Теперь он смотрел не на “меня в зеркале”, а на меня настоящего. Я повернул тяжёлую от опьянения голову и поднял на него глаза. Он смотрел на меня так, будто увидел что-то непонятное.
— …Ну?
— М-м.
— В конечном счёте… да, так и есть.
Будто лицо стянуло плотной тканью — мышцы не хотели шевелиться. Я с трудом выдавил улыбку. Потом вздохнул и поднялся.
Я выбрался из машины и пошатнулся, сделав первый шаг. Чтобы выровнять дыхание, выпустил длинный выдох. Вот так напиться за чужой счёт вином, кажется, до сих пор я ещё не напивался. Дорогое или нет — всё равно не стоило глотать, всё, что тебе подливают. Голова раскалывалась, я снова поморщился.
— Отк… роете… пожалуйста.
Язык заплетался, слова расползались. Он нахмурился, глядя на меня, не сразу уловив, что я сказал. Потом, будто понял, открыл багажник.
— Пьяному человеку, наверное, будет тяжело поднять это в одиночку, — пробормотал Глен Маккуин, потирая подбородок.
Я, пошатываясь, подошёл к багажнику и вытащил коробку с банками.
Джанин, похоже, держала не одного кота, а десятка полтора. Или вместо нормальной еды кормила их одними вкусняшками.
Я с трудом опустил на землю две огромные коробки и с грохотом захлопнул багажник. Протолкал их, волоча по асфальту, до самого входа в дом, потом, прошагав по качающейся от алкоголя земле, остановился перед ним. От духоты по спине ручьём стекал пот.
— Счастливо доехать.
— …
Он сидел в машине и молча смотрел на меня через открытое окно. А потом вдруг открыл дверь, и мне пришлось неловко отступить.
Он решительно подошёл к коробкам, которые я оставил у лестницы, и одним движением подхватил их на руки. Маккуин поднял голову, оглядел многоквартирные дома, плотно прижавшиеся друг к другу, как железнодорожные пути. Квартиры в них казались узкими, как крысиные норы. Он спросил:
— Какой этаж?
— Я… эм, всё нормально.
Он снова перехватил коробки, подтянул их повыше. Запястья у него дрожали под весом — коробки были явно не лёгкие.
— Правда, всё нор…
— Ты хотя бы идите ровно.
На самом деле я был в порядке. Нет — мне, наоборот, стало неловко. Но я помялся, проглотил то, что застряло в горле, и всё-таки сказал, чтобы он шёл за мной.
Если бы он знал, что это пятый этаж и нет лифта, возможно, он бы сразу же передумал. Он молча шёл сзади, но в какой-то момент обогнал меня: я держался за перила и плёлся, покачиваясь, а он поднялся вперёд.
Когда я наконец добрался до пятого, он уже стоял в узком коридоре, поставив коробки на пол, и обмахивался рукой. Свет в коридоре вспыхнул и почти сразу погас. В темноте Глен Маккуин вытер пот с подбородка тыльной стороной ладони и сказал:
— Дадите стакан воды? Вот же… я и не подумал, что тут может не быть лифта.
Он поморщился и, тяжело дыша, оттянул ткань одежды, будто пытаясь проветриться. При тусклом мерцающем освещении коридора я с трудом попал ключом в замок, провернул и открыл.
— Вот.
Он взял стакан, который я протянул, отпил и краем глаза окинул взглядом всю комнату. Да, квартира крошечная — с ладонь, но за такую дешёвую аренду тут хотя бы был отдельный санузел, а не всё в одном помещении. Жить можно. Конечно, это не сравнить с его огромным замком в самом центре Манхэттена.
— А кот?
— Вон там, в комнате.
Глен Маккуин повернул голову в сторону чёрного силуэта Эмпы на подоконнике. Его взгляд утонул в тёмной комнате — я так и не включил свет. И, хотя сам только что сказал, что хочет пить, он пил холодную воду медленно, будто это был горячий кофе.
— У вас чисто.
На его слова я хмыкнул, попытался улыбнуться — и тут же опустил голову, налившуюся свинцом. Только когда погас свет в прихожей, я сообразил, что так и не включил освещение в комнате. Я шагнул к выключателю, и в тесной гостиной мы боком задели друг друга.
Мои глаза оказались на уровне его губ. Откуда-то вдруг мелькнула дурацкая мысль: «Он правда очень высокий». Я посмотрел на линию его подбородка и, пошатываясь, сел на маленький табурет у стены. Если бы я был в хлам, давно бы рухнул на кровать, но не настолько же я отключался, чтобы уснуть при мужчине, который впервые переступил порог моей квартиры.
— Спасибо. Хорошо попил.
Он вежливо улыбнулся и поставил стакан в раковину. Я вяло поднял на него глаза, решив, что он сейчас уйдёт, и начал подниматься, чтобы проводить. Но, к моему удивлению, он подтащил и поставил напротив второй маленький табурет и сел.
— Можно я дух переведу и потом поеду?
— …Да.
— В комнате у вас постер с Брюсом Ли.
Он указал рукой в тёмную комнату. Я проследил взглядом за его пальцами: на стене висел постер «Выхода дракона».
— Вы говорили, что мечтали стать актёром боевиков.
— Да.
— Спортом, наверное, занимались.
— Ну… так. Немного.
— Значит, все фильмы с Брюсом Ли посмотрели. Я тоже «Выход дракона» люблю. DVD у вас есть?
— Нет.
Думая о том, что он слишко неожиданно проявил такую общительность вопреки своему характеру, я всё же послушно ответил. Возможно, само ощущение, что это не в его стиле, тоже было предвзятым отношением к Маккуину.
Он ещё перекинулся со мной парой фраз, а потом поднялся. Глянул на наручные часы и как-то удивлённо распахнул глаза; я тоже мельком посмотрел на настенные. Было уже далеко за одиннадцать. Вот почему меня так валило в сон, глаза слипались сами собой.
— Ручка есть?
— Вон там, возле компьютера.
— На всякий случай дам вам ID и пароль.
— ID?
— GlennMcQueen.com.
Сонные глаза тут же распахнулись.
Он словно не заметил моей реакции, прошёл в комнату и включил свет. Достав из кошелька чек, на обратной стороне аккуратно записал айди и пароль, положил бумажку и выпрямился.
— Оставлю здесь. Захотите — посмотрите. Тогда… всё.
Коротко кивнув на прощание, он развернулся. Я вышел следом, но он махнул рукой, останавливая. В прихожей загорелся свет. Он открыл дверь, с дребезжанием звякнули петли, и он шагнул в коридор.
В темноте, уже закрывая за собой дверь, он вдруг задержался. Его взгляд медленно опустился к уровню моей груди.
— Только вот...
Он плотно сжал губы и растянул их в улыбке.
Пока я смотрел, как эта улыбка становится глубже, он поднял голову. Его глаза будто смеялись, и я не мог отвести взгляда. Я просто стоял, тупо уставившись в эти игриво мерцающие радужки.
— Если я действительно хочу это увидеть, вы мне это покажете?
Его сухой смешок прозвучал легкомысленно. Пока я пытался осмыслить его слова, Маккуин коротко махнул рукой в знак прощания, закрыл дверь и исчез.
На рассвете я поднялся с кровати, стискивая раскалывающуюся от похмелья голову, и снова вспомнил его лицо. Нащупал у уха и снял с глаз повязку, непроглядная темнота отступила. Сквозь холодную синеву рассвета первым в сознании всплыло лицо Глена Маккуина с приподнятым уголком губ.
Ошеломленный остатками похмельной головной боли и этим призрачным образом, я бездумно уставился на белую стену напротив.
Почему с самого утра в голове всплывает лицо этого мужчины?
Пытаясь найти связь с этой разрывающей голову болью, я закрыл глаза и стал массировать виски ладонями. В выдыхаемом воздухе слабо чувствовался запах алкоголя.
«…М-м».
Массирующие уголки глаз пальцы замерли. Я не мог пошевелиться, словно превратившись в лед. Чары, сковавшие мое тело, рассеялись только потому, что я, не в силах больше сдерживать глубоко набранный воздух, через некоторое время резко выдохнул.
Если бы это было возможно, я бы предпочёл умереть прямо здесь и сейчас, продолжая задерживать дыхание. Но я никогда не слышал историй о самоубийствах через задержку дыхания.
— Чёрт.
В памяти всплыли мои слова: «Вам так хочется увидеть, как я сплю с другим мужчиной?» — и дрогнувшее лицо Глена Маккуина, будто он увидел что-то нелепое. Растерянное лицо человека, смотрящего на идиота.
— С ума сошёл.
— А-а-а…
Я рвано выдохнул, словно рыча, и резко вскочил с кровати.
Какой же ход мыслей довел меня до того, чтобы ляпнуть такую чушь? Пусть я и был пьян, это всё равно было на меня не похоже. Откуда во мне взялся этот наглый, вызывающий тон — от абсурда я даже рассмеялся.
— С ума сойти.
Я хрипло усмехнулся и пожал плечами.
В бледно-голубой ванной комнате, куда почти не проникал свет, было влажно и жарко, несмотря на холодные тона. Усмехнувшись, я посмотрел в зеркало и увидел усталого мужчину.
Лицо, искаженное самоироничной, натянутой улыбкой, медленно возвращалось к бесстрастному выражению.
Я провёл рукой по щетине, по растрепанным волосам, затем стянул одежду, в которой спал прошлой ночью, и включил душ.
Холодные струи воды, коснувшись груди, вызвали мурашки по спине. Стоя под водой, я смотрел, как в отражении черные волосы прилипают к коже, и наконец зажмурился.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15741/1646531
