Глава 8. Главный принцип: навреди другому, даже если себе от этого никакой выгоды.
Путь наверх вел по разбитым, истертым каменным ступеням. На древней кладке виднелись глубокие зарубки от клинков, а в щелях между плитами белели кости — то исполинские останки ездовых животных, принадлежавших иным расам, то хрупкие человеческие черепа. Было очевидно, что штурм Горы Девяти Сомнений стоил жизни несчетному множеству заклинателей.
Янь Цзиньюй свел брови, вновь неотрывно глядя в спину Ляо Чэня. В его сознании постепенно складывалась пугающая догадка.
— Ты пришел в Хутянь, чтобы уничтожить древний портал? — спросил он, и голос его прозвучал глухо. — Чтобы никто и никогда больше не смог отыскать дорогу на Гору Девяти Сомнений?
Если так, то Янь Цзиньюй, пожалуй, мог его понять. Даже если весь твой род истреблен, едва ли захочешь, чтобы руины твоего дома превратились в общедоступную тайную обитель, аттракцион для искателей приключений.
— Ты слишком много знаешь, — на этот раз в голосе Ляо Чэня не было и тени прежней легкости. Он обернулся, и его взгляд впился в Янь Цзиньюя. Сердце того пропустило удар. — У входа на Гору Девяти Сомнений стоит особый барьер. Я должен запечатать твой слух и зрение, чтобы ты не запомнил способ его взлома. Не хочу в будущем оставлять лазейку для бед.
— Я… в моем-то положении, какой вред я могу тебе причинить? — вырвалось у него почти бессознательно. — К тому же, всему миру известно, что врата Горы Девяти Сомнений открывает лишь кровь сердца потомка фениксов. Твои предосторожности излишни…
Мир Янь Цзиньюя рухнул в безмолвную тьму. Он больше ничего не видел, не слышал и не обонял, словно его заживо замуровали в герметичной клетке.
В знакомой до боли в костях клетке.
Он заставил себя замереть на месте, сохраняя внешнее спокойствие, но время вокруг него, казалось, замедлило свой бег до вязкого, тягучего потока. Он понимал: если Ляо Чэнь собирается вести его дальше, он непременно должен подойти и взять его за руку. Но ожидание затягивалось.
— Ляо Чэнь?
Никто не ответил.
Янь Цзиньюй сжал пальцы в кулак и терпеливо выждал еще немного.
— Ляо Чэнь? — позвал он снова, отчетливо ощущая движение собственных губ, но не улавливая ни единого отзвука своего голоса.
Это месть Ляо Чэня…
Мысль, едва зародившись, тут же была отброшена. Если бы Ляо Чэнь действительно жаждал отмщения, он мог бы лишить его всех пяти чувств и бросить где угодно. Зачем было тащить его в такую даль, прилагая столько усилий?
Он просто проявляет осторожность.
Осознав это, Янь Цзиньюй не знал, плакать ему или смеяться. Он уже был доведен до такого состояния, но Ляо Чэню было мало просто запечатать его чувства — он счел нужным оставить его здесь, а самому в одиночку идти открывать проход.
Боится, что он станет помехой? Или не верит, что его чувства действительно подавлены? А может, опасается, что он запомнит путь каким-то иным, неведомым ему способом?
Янь Цзиньюй вновь задался вопросом: какую же душевную травму он умудрился нанести Ляо Чэню в прошлом, что тот теперь пугается собственной тени?
Постояв еще немного, он принялся на ощупь исследовать пространство вокруг. Осязание, единственное чувство, что у него осталось, стало его единственной опорой. Пальцы наткнулись сперва на колючий сухостой, затем на гладкую прохладу каменной стены. Он попробовал двинуться в ту сторону, но внезапно понял: что-то не так. То, к чему он прикоснулся, было не просто камнем. Поверхность была слишком гладкой, слишком изогнутой… она походила на кость какого-то огромного существа.
Он отдернул руку и замер в растерянности. Наконец, он почувствовал, как чья-то рука коснулась его и потянула за собой. Он слегка повернул голову, устремив невидящий, пустой взор в сторону своего проводника. Сказал ли тот что-нибудь, Янь Цзиньюй не знал — он по-прежнему ничего не слышал, — но покорно последовал за ним.
Дорога под ногами становилась все более неровной. Янь Цзиньюй шел, спотыкаясь и постоянно рискуя оступиться. В какой-то момент он все же потерял равновесие и начал падать, но его тут же подхватили чьи-то сильные руки. Он врезался в тело Ляо Чэня. Моргнув, он беззвучно спросил:
— Мы пришли?
Ответа он не услышал, но идти стало заметно легче. Время от времени он чувствовал, как его ноги отрываются от земли — казалось, его просто несли или волокли вперед. Так прошло около половины палочки благовоний, и наконец Янь Цзиньюй вновь обрел слух.
— …Ну как, каково это — лишиться пяти чувств?
Перед глазами по-прежнему стояла непроглядная тьма. Янь Цзиньюй понимал, что заклятие еще не развеялось до конца.
— Считай, это была репетиция, — бросил он небрежно. — Очень полезный опыт.
Ляо Чэнь сперва нахмурился, затем окинул его странным взглядом. Янь Цзиньюй сохранял невозмутимый вид, но в следующий миг его нога зацепилась за что-то на земле, и он рухнул ничком.
Глухой шлепок тела о камень прозвучал на удивление отчетливо.
На этот раз Ляо Чэнь не стал его ловить.
Он лишь слегка приподнял бровь, с холодным любопытством наблюдая, как человек, еще секунду назад излучавший спокойствие, теперь ошеломленно распластался на земле. Прошла целая вечность, прежде чем Янь Цзиньюй медленно, с трудом поднялся на ноги. На губах Ляо Чэня мелькнула едва заметная усмешка.
— Ты прав. Твой огонь души почти угас. Совсем скоро твое тело, пытаясь продлить агонию, начнет само отключать одно чувство за другим. И вот тогда ты действительно превратишься в живой труп.
Взгляд Янь Цзиньюя оставался пустым и не сфокусированным, но лицо, испачканное грязью, исказилось от гнева.
— Ты сделал это нарочно.
— Я снял печать. Ты сам проявил неосторожность.
С этими словами Ляо Чэнь шагнул к нему и вложил ему в рот пилюлю «Духовного покоя».
— Раньше я как-то не замечал, что тебя так легко вывести из себя.
Янь Цзиньюй промолчал. Падение было слишком внезапным и болезненным; предплечье и ладонь горели огнем, словно их с силой ударили о что-то острое. Кипя от сдерживаемой ярости, он так и остался сидеть на земле, ожидая, когда вернется зрение. Примерно через четверть часа непроглядный мрак перед глазами начал медленно растворяться, и взору предстала картина полного запустения. Повсюду громоздились руины и обломки стен.
Неудивительно, что дорога была такой трудной…
Янь Цзиньюй поднялся, отряхиваясь, и осмотрелся. Он находился в длинной крытой галерее, или в том, что от нее осталось. С прогнившей крыши свисали плети зеленого плюща, а на полу валялись опрокинутые каменные колонны и разбитые плиты.
— Это Дворец Царя Фениксов? — спросил он, продолжая осматриваться. — А где же Священный Фикус?
— Один его осколок находится прямо в тебе.
— И это ты тоже разглядел, — Янь Цзиньюй смирился. С того момента, как Ляо Чэнь узнал, кто он такой, скрывать свои жалкие тайны стало бессмысленно. Он двинулся за своим спутником. — Если даже тысячелетний фикус исчез, может, и Изначальный Источник давно уже иссяк или был поделен между кем-то?
Ляо Чэнь вопросом ответил на вопрос:
— Что случилось с твоим истинным телом? Зачем понадобилось воссоздавать его из священного древа?
— Ты и вправду собираешься вернуть мне мой подлинный облик? — Янь Цзиньюй тоже уклонился от прямого ответа. — А что, если я все равно не смогу совершенствоваться? Твои труды пропадут даром.
— Так что постарайся, — ледяным тоном отрезал Ляо Чэнь.
Он вел Янь Цзиньюя по лабиринту руин, заставляя его петлять и огибать завалы. Наконец, после долгого пути, они вышли на открытое пространство. Перед ними, в кольце отвесных скал, раскинулся глубокий водоем, вода в котором сияла, словно лазурит в сердце горы, особенно в самой его середине. Там, в центре, виднелось небольшое каменное возвышение — очевидно, творение древнего рода фениксов.
— Так вот он, Изначальный Источник…
— Он может вернуть тебе твой истинный облик и заодно очистить твои меридианы, — пояснил Ляо Чэнь. — Кто знает, быть может, после этого твои духовные каналы наконец откроются.
Ресницы Янь Цзиньюя дрогнули. Он инстинктивно сделал шаг назад, но его тут же снова схватили за руку. Они двинулись по узкой тропе, проложенной над самой водой. Чем ближе они подходили к центру, тем гуще становился туманный пар, и тем сильнее в лицо бил ледяной холод. Сопротивление Янь Цзиньюя нарастало.
— Я слышал, это очень больно, — пробормотал он.
— Немного будет, — Ляо Чэнь не дал ему ни единого шанса на отступление. Он безжалостно втащил его на центральную платформу. — Больно только в самом начале. Потом привыкнешь, станет намного легче.
Взгляд Янь Цзиньюя скользнул по лазурной глади воды и внезапно столкнулся с отражением — с незнакомым и одновременно до жути знакомым лицом. Он на миг замер, а затем резко вскинул голову и с напускной беззаботностью произнес:
— Я понимаю. Но ты должен дать мне хоть немного времени, чтобы морально подготовиться. К тому же, у тебя здесь наверняка есть дела и поважнее. Может, ты сначала займешься ими?
http://bllate.org/book/15176/1593687
