Глава 6: Он должен лично убить тебя, нельзя позволить тебе умереть.
Слова Ляо Чэня показались Янь Цзинъюю донельзя нелепыми. Какая еще «нежная привязанность» к Цинь Чжунъю? Их связывала самая настоящая, неподдельная дружба, выкованная годами и проверенная битвами. Впрочем, оспаривать этот бред, слетевший с уст Владыки Демонов, он не стал. Спорить с Ляо Чэнем — всё равно что биться головой о скалу. Их общение давно превратилось в изощрённую дуэль, где каждый выпад — будь то язвительная насмешка или откровенная клевета — служил единственной цели: досадить противнику. Откажись они от этой привычки, и жизнь бы потеряла толику своей остроты.
Внезапный толчок в спину вырвал его из размышлений. Янь Цзинъюй пошатнулся, ноги подкосились, а мир перед глазами на мгновение смазался. Когда зрение прояснилось, он обнаружил, что снова стоит посреди знакомых покоев в Демоническом Дворце — тех самых, где он очнулся после долгого сна.
Он резко обернулся. Ляо Чэнь, заложив руки за спину, невозмутимо взирал на парящее в воздухе «Зеркало, созерцающее за Небесами». В его гладкой, как ртуть, поверхности отражался тот самый парящий остров, который они только что покинули. Среди клубящегося над озером тумана проступила фигура мужчины с тяжёлым мечом в руке. Белоснежные одежды, пепельные волосы, но лицо — до обманчивого юное, искажённое ледяной жаждой убийства. Его взгляд хищно прочёсывал берег, выискивая что-то, и вдруг… впился прямо в Янь Цзинъюя.
Дыхание перехватило. Янь Цзинъюй понял: Цинь Чжунъю обнаружил «Жемчужину, Хранящую Образы», оставленную Ляо Чэнем у воды.
Их взгляды встретились сквозь магическую гладь зеркала. Фигура Цинь Чжунъю в отражении стремительно росла, заполняя собой всё пространство, пока его глаза, полные неумолимой ярости, не уставились прямо в душу.
— Я убью вас обоих, — прошипел его голос, лишённый всяких эмоций, кроме холодной ненависти.
Раздался едва слышный хрустальный звон. Жемчужина на острове взорвалась, рассыпавшись на мириады сверкающих осколков, и изображение в зеркале вновь сменилось безмятежным пейзажем.
Ляо Чэнь ленивым взмахом руки убрал артефакт. В его тёмных глазах плясали искры злого веселья.
— Подумать только, — протянул он с едкой усмешкой, — настанет день, и Цинь Чжунъю будет гнаться за тобой с мечом наперевес, а я, твой заклятый враг, окажусь тем, кто стоит с тобой плечом к плечу.
Янь Цзинъюй сжал кулаки. Если бы не этот демон, Цинь Чжунъю никогда бы не впал в такое заблуждение. Не желая продолжать бессмысленный разговор, он отвернулся и рухнул на кровать, намереваясь проигнорировать своего тюремщика. Но не успел он и вздохнуть, как цепкая рука схватила его за шиворот и рывком поставила на ноги.
— А ты знаешь, почему его маленький ученик так на тебя взъелся? — полюбопытствовал Ляо Чэнь.
— Потому что у него скверный характер, — буркнул Янь Цзинъюй, лишь бы от него отстали.
— И в этом есть доля правды, — неожиданно согласился Владыка Демонов. — Но знаешь ли ты, почему Цинь Чжунъю вообще взял его в ученики?
— Он младший сын дома Цзоцю. Цинь Чжунъю теперь чуть ли не половиной Хутяня заправляет, что странного в том, чтобы взять в ученики отпрыска знатного рода?
Ляо Чэнь проигнорировал ядовитый выпад, его губы изогнулись в предвкушающей улыбке.
— Потому что он похож на тебя.
Янь Цзинъюй замер. Он и сам заметил это мимолётное сходство, когда впервые увидел юношу, но услышать это из уст Ляо Чэня было… странно. Слова застряли в горле.
— Когда твою семью вырезали, а тебя самого сочли погибшим, не оставившим даже горстки пепла, Цинь Чжунъю поседел за одну ночь, — голос Ляо Чэня звучал легко и буднично, будто он комментировал погоду, но каждое слово било наотмашь. — Он едва не обезумел от горя, исказившего его духовные каналы. Те заклинатели запрещали тебе приближаться к нему не только из-за меня. Ты назвался другом Янь Цзинъюя, и они испугались, что любые вести о тебе снова столкнут Владыку Меча в пучину безумия.
— И поэтому ты решил намеренно его спровоцировать? — Янь Цзинъюй вскинул голову, встречая его взгляд.
Ляо Чэнь усмехнулся.
— Разумеется. Смерть Цинь Чжунъю принесёт мне одну лишь пользу.
Янь Цзинъюй молчал. Владыка Демонов продолжил, смакуя каждое слово:
— Цинь Чжунъю так глубоко тебя любил, что это стало известно всем. И его нежная привязанность, как это бывает, перекинулась и на ученика, чьё лицо так напоминает твоё. Фейерверк, что юнец запустил вчера в Долине Яогуан, был не просто забавой. Это был сигнал для Цинь Чжунъю. Они обменивались признаниями.
На лице Ляо Чэня застыло многозначительное выражение, но Янь Цзинъюй искренне не понимал, к чему тот клонит.
— Что?
— Он хочет, чтобы Цинь Чжунъю принёс с ним Клятву у Камня Трёх Жизней.
Янь Цзинъюй уставился на него. Ляо Чэнь смотрел в ответ. Вся эта ситуация была донельзя абсурдной. Видеть, как могущественный Владыка Демонов, чьё имя заставляет трепетать миры, с таким серьёзным видом пересказывает чужие сплетни… это было до смешного нелепо.
Лицо Ляо Чэня мгновенно окаменело.
— Что это за выражение?
— Ничего, — Янь Цзинъюй с трудом подавил рвущуюся наружу усмешку. — Теперь понятно, почему он так разозлился. Видимо, я вторгся в их уединённый мир.
Ляо Чэнь буравил его взглядом несколько долгих мгновений.
— Твоего Цинь Чжунъю вот-вот уведёт его смазливый ученик, а тебе совершенно всё равно?
— Почему же? Цинь Чжунъю — мой лучший друг. Если он нашёл того, с кем готов связать свою судьбу, я могу за него только порадоваться.
— Порадоваться?! — в голосе Ляо Чэня зазвенел металл. — Твоего возлюбленного уводят из-под носа, а тебе не больно? Ты не хочешь его вернуть? Не мечтаешь о дне, когда вы снова встанете плечом к плечу, чтобы вместе уничтожить меня, это исчадие зла?!
И тут до Янь Цзинъюя наконец дошло. Он ошарашенно смотрел на Ляо Чэня, внезапно осознав, что тот не клеветал и не издевался. Он искренне верил во всё, что говорил. Владыка Демонов, в свою очередь, кажется, понял, что ляпнул что-то не то. Он глубоко вздохнул, и в его руке из воздуха соткался древний свиток.
— Через три дня я отправляюсь на гору Цзюи, и ты идёшь со мной, — ледяным тоном отчеканил он. — А до тех пор — будешь совершенствоваться. Посмеешь отлынивать — убью!
Он развернулся и вышел, оставив Янь Цзинъюя одного. Тот без особого интереса перевернул несколько страниц манускрипта. Методики, описанные в нём, ничем не отличались от десятков других, которые он испробовал за эти годы. Ни одна из них не могла вернуть его на путь бессмертия.
Он отбросил бесполезную книгу и только успел снова лечь, как та же цепкая рука вновь схватила его. Перед ним снова стоял Ляо Чэнь.
— Ты что делаешь?
— Этот трактат для меня бесполезен…
Внутри у Янь Цзинъюя всё похолодело. Неужели Ляо Чэнь и впрямь заставит его снова и снова проходить через этот ад? Если следующие два года ему предстоит потратить на бессмысленные попытки и горькие разочарования, то уж лучше умереть прямо сейчас.
— Ты хоть попробовал, прежде чем объявлять его бесполезным?
— Эти техники почти не отличаются от тех, что приняты в Хутяне. Я что, по-твоему, не пытался раньше? — в голосе Янь Цзинъюя прорвалось раздражение.
Ляо Чэнь задержал на нём взгляд, а затем произнёс:
— У меня есть и другие.
С этими словами он перевернул свою сумку Цянькунь. На Янь Цзинъюя обрушился настоящий водопад из тысяч свитков и книг в тяжёлых переплётах. Лавина древних знаний погребла его под собой с головой.
Кое-как выбравшись из-под завала, он смерил Ляо Чэня тяжёлым взглядом. Уголки губ Владыки Демонов были едва заметно приподняты.
— Поищи. Может, найдёшь что-то подходящее.
Янь Цзинъюй стиснул зубы. Он наугад вытащил несколько манускриптов, пробежал глазами и нахмурился. Выудив ещё пару, он наконец не выдержал:
— Это же тайные хроники кланов, уничтоженных за последние столетия.
— Верно, — подтвердил Ляо Чэнь. — Пусть в мире совершенствующихся каноном считается система Хутяня, но если копнуть на тысячу лет в прошлое, то у великих домов были свои, весьма отличные взгляды на суть вещей. Возможно, среди них найдётся ответ на твою нынешнюю беду.
Янь Цзинъюй молчал, потом поднял один из томов.
— «Хроники клана Сун». Тех самых, которых ты вырезал собственноручно.
Ляо Чэнь кивнул, не выказывая ни тени раскаяния.
— Что, хочешь призвать меня к ответу?
Янь Цзинъюй швырнул книгу обратно в кучу и начал выбираться из бумажной горы.
— Мне это не нужно.
Он прекрасно понимал, что сейчас у него нет ни сил, ни права судить Ляо Чэня. Но он помнил лица многих из тех, чьи знания теперь лежали у его ног. Их смех и голоса всё ещё звучали в его памяти. Использовать их наследие, полученное из рук их убийцы, — означало стать таким же, как он. Одной с ним породы.
Он уже почти выбрался, когда его снова толкнули обратно. Янь Цзинъюй неуклюже плюхнулся в груду свитков, слыша над собой холодный, как сталь, голос:
— Тебе осталось жить всего два года. Твоя главная задача — найти способ продлить этот срок. В противном случае ты умрёшь в муках и бессилии, наблюдая, как твои враги наслаждаются жизнью. Не думаю, что мне нужно объяснять тебе столь очевидные вещи, не так ли?
— Моя семья, всё моё поместье пало от рук демонов из твоего мира, — Янь Цзинъюй смотрел ему прямо в глаза, голос звенел от сдерживаемой ярости. — Ты, снедаемый завистью и ненавистью после Битвы у Бескрайнего Моря, повёл свою армию на Долину Яогуан, чтобы похитить Тяньпо, оставшийся после моего отца. Чем я отличаюсь от тех, чьи кланы ты уничтожил? Я лучше умру прямо сейчас, чем буду строить свой путь по их окровавленным костям!
Ляо Чэнь несколько долгих, тягучих мгновений сверлил его непроницаемым взглядом. Затем «Ляньфэн» со свистом покинул ножны. Владыка Демонов перехватил меч обратным хватом, направив остриё себе за спину, а тяжёлое навершие рукояти с силой опустил на плечо Янь Цзинъюя. Тот поморщился от острой боли и был вынужден вновь сесть в груду книг, но взгляда не отвёл.
— Хм, — Ляо Чэнь холодно усмехнулся. — Не хочешь учиться сам — заставим. У меня в запасе много способов. Янь Ци, я спрашиваю в последний раз: ты хочешь, чтобы я стёр твою память и превратил в безвольную марионетку, покорно впитывающую знания? Или ты сам, по доброй воле, отбросишь эту свою глупую, никчёмную мораль и приступишь к делу? Выбирай.
Зрачки Янь Цзинъюя сузились. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он резким движением сбросил с плеча рукоять меча.
— Не забывай, — прошипел он, — как только я обрету былую силу, первое, что я сделаю — убью тебя. Отомщу за весь свой род.
— И за тех своих товарищей, — с лёгкой небрежностью добавил Ляо Чэнь.
Скрипнув зубами, Янь Цзинъюй вновь взял в руки один из проклятых манускриптов. Владыка Демонов, словно ничего и не произошло, невозмутимо уселся рядом. Янь Цзинъюй искоса бросил на него взгляд — тот уже закрыл глаза, и вокруг его фигуры начало собираться слабое духовное свечение. Он снова погрузился в медитацию.
Янь Цзинъюй опустил ресницы, скрывая блеск в глазах. Его выпад был намеренным. Пусть весь мир и верил, что именно Ляо Чэнь вырезал его семью, пусть он сам видел, как в их дом ворвался человек с лицом Владыки Демонов, — хватило всего двух скрещённых клинков, чтобы понять: это был не он. Самозванец.
Своими обвинениями Янь Цзинъюй преследовал две цели. Во-первых, дать понять Ляо Чэню, что они никогда не будут на одной стороне. Во-вторых, прощупать почву. Он хотел увидеть реакцию демона на ложное обвинение. Если бы тот стал отрицать свою причастность, возможно, его удалось бы использовать, чтобы найти настоящего убийцу… Но Ляо Чэнь молчаливо принял вину на себя.
Едкая усмешка тронула губы Янь Цзинъюя. На счету Владыки Демонов столько злодеяний, что он, должно быть, только рад приписать себе ещё одно. То, что для других — грязное пятно на репутации, для него, вероятно, очередной подвиг, предмет гордости.
— Кхм…
Он прикрыл рот ладонью, сдерживая подступивший кашель. Погружённый в медитацию Ляо Чэнь тут же открыл глаза. К Янь Цзинъюю по воздуху подлетела пилюля.
— Не забивай голову всякой чепухой, — ровным тоном произнёс демон. — Если действительно хочешь отомстить за родителей — сосредоточься на совершенствовании. Когда придёт время, я выйду против тебя в честном бою.
«…Психопат», — пронеслось в голове у Янь Цзинъюя.
Он молча проглотил пилюлю, чувствуя, как бушующий в груди поток ци успокаивается. Глубоко вздохнув, он сосредоточился на древних текстах, пытаясь вновь и вновь направить духовную энергию в своё тело, пробуя всё новые и новые подходы.
Прошло, казалось, немало времени. Он снова посмотрел на Ляо Чэня.
— Я голоден.
— Прошёл целый час, а от тебя нет ни малейшего толка. И у тебя ещё хватает наглости жаловаться на голод?
— Даже если ты сотрёшь мне память, кормить всё равно придётся.
Вскоре перед ним появилась Мо Ся с подносом, уставленным яствами. Янь Цзинъюй оглядел опустевшие покои — Ляо Чэнь исчез.
— Ваш Владыка вечно так занят? — спросил он, беря в руки палочки.
— Конечно, — беззаботно ответила Мо Ся. — Владыка должен и совершенствоваться, и делами Мира Демонов управлять, и набеги на мир бессмертных совершать. У него дел по горло.
— … — Янь Цзинъюй на мгновение потерял дар речи. — И вы считаете грабёж мира бессмертных чем-то само собой разумеющимся?
— А разве бессмертные не считают само собой разумеющимся истребление демонов? — в голосе юной Таоте звучала искренняя, детская наивность. — Учитель сказал, что моих родителей убил клан Юань с горы Миншань. Когда я вырасту и стану великим демоном, я непременно вырежу их всех до единого.
Янь Цзинъюй замер.
— Как давно не стало твоих родителей?
— Лет двести, наверное, — девушка задумалась. — Мама умерла, когда я ещё не родилась. Из неё вырвали ядро и содрали когти, но она всё ещё была жива. Учитель поддерживал её тело духовной силой, пока я не появилась на свет. Он говорит, что теперь я последняя Таоте в мире. Очень ценная.
Янь Цзинъюй отвёл взгляд. Прошла минута, прежде чем он смог спросить:
— А Мо Дун…
— Он тоже последний девятихвостый лис! — с готовностью подхватила Мо Ся. — Мы оба очень ценные.
Янь Цзинъюй поджал губы. Девушка легонько подтолкнула его.
— Ну же, ешь скорее. Мне ещё посуду убирать.
— Забирай. Я не голоден, — он поднялся, но сильная рука тут же усадила его обратно.
Мо Ся нависла над ним.
— Нельзя, — серьёзно заявила она. — Владыка сказал, если ты не будешь есть, то умрёшь. А ему нужно убить тебя собственноручно, так что умирать тебе пока не позволено.
Тяжело вздохнув, Янь Цзинъюй вновь взялся за палочки. Кусок не лез в горло.
— У вас есть вино?
— Вино? — переспросила Мо Ся, словно уточняя. Он кивнул. — Любое.
— Наш Владыка сказал, — девушка говорила с особой тщательностью, будто цитируя указ, — если ты попросишь вина, передать тебе: как только сможешь направить в тело хоть каплю духовной энергии, он достанет тебе любое вино, какое пожелаешь. А до тех пор — не жди и капли.
Обречённо вздохнув, Янь Цзинъюй продолжил давиться едой. Блюда были неплохи, но без вина казались пресными и безвкусными. Какая же тюрьма этот Демонический Дворец! Теперь даже то, что ему есть и пить, решает Ляо Чэнь. Он с тоской ковырял палочками в миске и, случайно подняв глаза, заметил, что Мо Ся, подперев щёку рукой, неотрывно на него смотрит.
Он снова уткнулся в еду. Прошло несколько мгновений. Она всё ещё смотрела.
Наконец он не выдержал.
— М-м?
— Ты правда Янь Цзинъюй? — она снова задала свой мучительный вопрос. На этот раз девушка достала «Жемчужину, Хранящую Образы». С потоком духовной энергии из неё возникло объёмное изображение юноши в белых одеждах. Он сидел на крыше деревянного домика, лениво покусывая соломинку. Вдруг его взгляд устремился куда-то вдаль, и губы тронула озорная улыбка. Глаза, формой напоминающие лепестки персика, заискрились жизнью. Он вскочил на ноги, в каждом его движении сквозила дерзкая, юношеская удаль.
— Наконец-то! А я вас уже заждался!
Мо Ся вздохнула.
— Даже то, как он отряхивает с себя пыль, выглядит изящнее, чем ты, когда сидишь с прямой спиной.
Янь Цзинъюй: «…»
http://bllate.org/book/15176/1569406
