Когда стало ясно, что это стрельба, вокруг мгновенно вспыхнул хаос. Крики сыпались один за другим, кто-то бежал, кто-то пригибался.
Сотрудники службы безопасности отеля и телохранители команды быстро сбежались на шум и плотным кольцом окружили нас.
— Зачем ты сюда полез? — Цзун Яньлэй смотрел на меня в упор. Пока он говорил, кровь продолжала просачиваться сквозь пальцы, которыми он зажимал рану.
И правда — зачем я сюда полез?
Разве не очевидно, что киллер пришёл за ним? Самое опасное место сейчас — рядом с Цзун Яньлэем.
Так зачем я сюда полез?
В голове мелькали здравые доводы, но тело их не слушало. Я уверенно подхватил его под руку, рывком поднял с земли и, не давая себе времени подумать, развернулся и потащил внутрь отеля.
Проходя мимо Сюй Чэнъе, который обмяк на плитке и всё ещё не мог прийти в себя, я бросил через плечо:
— Господин Сюй, очнитесь!
Фасад отеля был сплошь стеклянный — укрытие из него никакое. К счастью, в высоком холле стояли массивные каменные колонны, за которыми можно было хотя бы на время скрыться от линии огня.
Я дотащил Цзун Яньлэя до ближайшей колонны и усадил, прислонив спиной к холодному камню. Через несколько минут Сюй Чэнъе, дрожа всем телом, почти ползком добрался до нас.
— Я… я чуть не умер от страха… господин Цзун, как вы себя чувствуете?
Я рванул пуговицы на рубашке Цзун Яньлэя, не церемонясь, и распахнул ткань, открывая рану на животе.
Это было не аккуратное круглое отверстие, а рваная, вытянутая щель, словно кожу вспороли раскалённым железом: края вывернуты наружу, местами почерневшие от ожога, из разорванной плоти густо текла кровь. Она быстро расползалась по белому мраморному полу, растекаясь тёмной лужей у наших ног.
К счастью, пуля, похоже, не вошла в брюшную полость.
— Не умру, — Цзун Яньлэй внимательно осмотрел рану и спокойно произнёс то же, к чему я уже пришёл. — Только задело. Внутрь не вошла.
Хотя пуля прошла по касательной, вращаясь на огромной скорости, она всё равно разорвала мышцы и жировую ткань, из-за чего кровь шла обильно. И всё же пока нельзя было быть уверенным, не задеты ли внутренние органы.
Я схватил со стола поблизости белую скатерть и с силой прижал её к ране.
Он резко втянул воздух — боль прошла по телу, как удар током, — и по инерции попытался схватить меня за руку. В последний момент хватка ослабла: вместо того чтобы оттолкнуть, он лишь сжал мои пальцы, коротко и напряжённо.
— Полегче…
— Если полегче, кровь не остановится, — я аккуратно отвёл его руку в сторону и навалился сильнее, прижимая ткань к ране всем весом. Цзун Яньлэй глухо простонал, тело на мгновение напряглось под моими ладонями, но больше он не произнёс ни слова.
После сорвавшегося выстрела киллер не стал стрелять повторно. Когда прибыла полиция, телохранители повели их к предполагаемой точке стрельбы, однако, по словам офицеров, там не нашли даже гильзы.
Зато пуля, едва не прошившая Цзун Яньлэя, была обнаружена довольно быстро — калибр 7,62. На её головке отчётливо различались восемь левых нарезов; работа грубая, на донце не оказалось никаких отметок производителя.
В последние годы боеприпасы такого типа широко использовались радикальными группировками народа Ву.
Команду это перепугало по-настоящему. Особенно И Ю — его трясло так, что он без конца рвал; обычное похмелье стремительно перешло в гастроэнтерит, и в итоге его, как и Цзун Яньлэя, отправили в больницу.
Среди всех несчастий хотя бы одно оказалось утешительным: обследование показало, что внутренние органы Цзун Яньлэя не задеты, требовалось лишь зашить рану.
— Остальных, старина Янь, сначала отвези обратно в Байцзин. Я здесь останусь, — сказал Сюй Чэнъе, когда Цзун Яньлэя уже везли в операционную. К этому моменту он полностью вернулся к своему привычному, собранному и надёжному виду менеджера.
Консультант Янь почесал затылок.
— Ладно, тогда я поеду. Вы тут будьте осторожнее.
Я проводил взглядом его удаляющуюся спину. Когда он скрылся из виду, Сюй Чэнъе повернулся ко мне:
— Цзян Ман, может, съездишь в отель? Примешь душ, переоденешься. Господин Цзун вряд ли скоро выйдет из операционной.
Я опустил глаза на свою одежду, испачканную пятнами крови. Учитывая его болезненную чувствительность к запахам, Цзун Яньлэй вряд ли обрадуется, если, очнувшись, почувствует, как от меня несёт кровью.
— Хорошо. Тогда здесь я на вас рассчитываю, — кивнул я.
Личность Цзун Яньлэя была слишком особенной: наследник семьи Цзун, главный пилот команды «Солнечный Бог», а ещё муж принцессы Даланя.
Новость о покушении разлетелась по медиа с поразительной скоростью. У входа в больницу уже собралась плотная толпа репортёров — они тянули микрофоны ко всем подряд: к врачам, медсёстрам, случайным прохожим, к любому, кто мог хоть что-то знать.
Администрация открыла для меня боковой выход, которым почти не пользовались. Я плотнее запахнул белый халат, прикрывая им следы крови на одежде, и быстро вышел, стараясь не попадаться журналистам на глаза.
【Сейчас же ко мне.】
Уже в машине я отправил сообщение Е Шуэру. Он, похоже, был занят — ответ пришёл только тогда, когда я успел припарковаться и выйти.
【Дай мне десять минут.】
В отеле ещё не успели вывезти несколько нейронавигационных капсул — можно было воспользоваться одной из них. Я по-прежнему был в испачканной кровью одежде, даже не смыл её с рук, и в таком виде лёг внутрь.
Когда нейронные щупальца мягко сомкнулись на чипе у меня за затылком, мир на мгновение потемнел, и я открыл глаза уже в «Небесном Месте».
Приглашение от Е Шуэра пришло как раз в этот момент. Я нажал «принять», и передо мной всплыла та самая древняя дверь — тяжёлая, потемневшая от времени, ведущая в Храм десяти тысяч книг.
Я шагнул внутрь.
Внутри стояла тишина, густая и неподвижная. На первой скамье сидел всего один человек — молодой парень с каштановыми волосами. Больше ни одного верующего из народа Ву не было видно.
Солнечный свет проходил сквозь прозрачные витражи и ложился на пол косыми цветными пятнами. Высокая статуя, как и всегда, стояла с опущенными глазами — строгая, торжественная, неподвижная.
На первый взгляд всё казалось обычным. Но стоило присмотреться внимательнее, и становилось ясно: рисунки на витражах перевёрнуты, а руки статуи, державшие книгу и факел, поменяны местами.
Это был не настоящий Храм десяти тысяч книг — лишь зеркальное пространство, созданное Е Шуэром специально для встречи со мной.
Услышав шаги, молодой человек обернулся.
— Брат…
Он успел произнести только это слово, и выражение на его лице застыло.
— Брат, ты ранен? Откуда вся эта кровь?
Он резко поднялся со скамьи и поспешил ко мне.
— Не моя, — я внимательно следил за его реакцией, не упуская ни малейшего изменения во взгляде. — Цзун Яньлэя только что пытались убить в Фаньтуне. Стрелок был на крыше здания примерно в километре от нас, винтовка под 7,62, восемь нарезов.
Е Шуэр резко вскинул глаза.
— Это сделали люди Ву?
— Разве не ты? — бросил я наугад, проверяя его.
— Я? Как такое возможно!
Е Шуэр широко раскрыл глаза — в них не было ни тени притворства, только чистое потрясение.
— Я… я даже лабораторных кроликов убить не могу. Как я могу кого-то застрелить?
Значит, не он.
— Тогда Юй Сюань? Разве большинство радикалов не под его началом?
— Он? Но… зачем ему?
Да, зачем Юй Сюаню убивать Цзун Яньлэя? Он прекрасно знал мой план и никогда не стал бы действовать вслепую, не предупредив меня. Это не в его стиле.
Если не Е Шуэр и не Юй Сюань, то кто ещё мог настолько ненавидеть Цзун Яньлэя, чтобы попытаться убрать его любой ценой?
Или… дело вообще не в народе Ву?
Я замолчал, позволяя мыслям метаться и сталкиваться, пока внутри медленно нарастало тяжёлое раздражение.
— Брат, ты сердишься? — спустя некоторое время осторожно спросил Е Шуэр. — Я впервые вижу у тебя такое лицо.
Я на мгновение растерялся, но почти сразу подавил вспышку досады из-за того, что ситуация уходит из-под моего контроля, и привычным усилием вернул на лицо мягкую, спокойную улыбку.
— Нет, я не сержусь, — сказал я ровно. — Цзун Яньлэй крайне важен для нашего плана. Ключ до сих пор не найден, я просто… немного тороплюсь.
— Я не думал, что рядом с ним будет так опасно. Брат, может, нам пока отложить «Проект Превосходства Века»? Я попробую найти другой способ получить ключ. А ты воспользуйся этим и подай в отставку — не оставайся больше в команде «Солнечный Бог».
Вот опять. Он снова начал колебаться и терять уверенность.
Я поднял руку и ладонью, всё ещё перепачканной кровью, растрепал ему волосы, мягко, почти по-детски успокаивая:
— Мы уже прошли половину пути из ста шагов — разве можно остановиться сейчас? Не переживай за меня. Со мной ничего не случится.
— Но…
— Подумай о тех соотечественниках, которые ждут от тебя помощи. Подумай об учёном Е. Подумай о том, каким станет будущее этой страны, когда всё закончится.
Е Шуэр плотно сжал губы. В его взгляде всё ещё теплилось сомнение, но в конце концов он кивнул.
Завершив встречу, я быстро вернулся в номер, смыл кровь, переоделся и, приведя себя в порядок, поехал обратно в больницу. Когда я подъехал, И Ю как раз закончил лечение и вместе с Тань Юньмэй выходил из здания.
— Вчера там точно был какой-то левый алкоголь. Я вовсе не испугался, ясно? Я не такой трус, ты же знаешь меня, Сяо Мэй…
— Угу.
Они садились в машину, я в это время выходил из своей. Мы коротко обменялись приветствиями. И Ю окликнул меня и сказал, что вечером они возвращаются в Байцзин, спросил, не поеду ли я с ними.
Я на мгновение задумался, но всё же покачал головой.
— Нет. Я останусь с господином Цзуном.
У двери его палаты стояло немало людей: охранники, Сюй Чэнъе и ещё несколько незнакомых лиц. В коридоре пахло антисептиком и чем-то металлическим, воздух был натянутый, как струна.
— Ты пришёл, — Сюй Чэнъе сразу подошёл ко мне и понизил голос. — Внутри сейчас мэр Фаньтуна разговаривает с господином Цзуном. Подожди немного.
После такого происшествия мэр и правда не мог не появиться.
Я простоял у двери около пяти минут. Наконец палата открылась, и оттуда вышли двое мужчин средних лет в строгих костюмах.
У того, что шёл впереди, были аккуратно подстриженные усы-вилочки; он скользнул по нам быстрым, оценивающим взглядом и, не задерживаясь, направился к дальнему концу коридора. Как только он удалился, несколько незнакомцев, стоявших рядом, тоже двинулись следом.
— Наконец-то ушли. Цзян Ман, быстрее заходи — господин Цзун только открыл глаза и сразу стал спрашивать о тебе, — сказал Сюй Чэнъе и почти втолкнул меня внутрь.
В палате было тихо и безупречно чисто, в воздухе стоял лёгкий запах дезинфекции. Цзун Яньлэй сидел, опираясь спиной на изголовье кровати; вокруг талии туго намотана толстая повязка, поверх накинута белая больничная рубашка.
У жителей Даланя и без того светлая кожа, а из-за потери крови его лицо сейчас казалось ещё бледнее обычного. Но от этого его глаза, сиявшие словно драгоценные камни, выглядели только ярче. Его взгляд был устремлён в пустоту за окном.
Услышав шаги, он медленно повернул голову, и наши глаза встретились.
— Где ты был? — первые же слова прозвучали резко.
Я сел в кресло рядом с кроватью и спокойно ответил:
— Вся одежда была в крови. Я подумал, что вам это не понравится, когда вы проснётесь, поэтому съездил в отель — принять душ и переодеться.
— А я уж думал, ты опять сбежал.
Он снова напомнил о прошлом.
— Я ведь ещё не помог вам выиграть общий чемпионат GTC. Как же я могу сбежать?
На тумбочке стояла тарелка с фруктами — не знаю, принесли ли её в больнице или это позаботился Сюй Чэнъе. Я взял банан и, переводя разговор в сторону, спросил:
— Банан будете? Давайте очищу.
— Чемпионат? В моём нынешнем состоянии я даже не знаю, смогу ли выйти на следующий этап, — он едва заметно коснулся повязки на боку. — До гонки в Сюаньпу осталось полмесяца. Если к тому времени я не смогу сесть за руль, команду, скорее всего, возглавит Тань Юньмэй, а вторую машину отдадут запасному пилоту.
Такой исход был вполне реален. Рана у него серьёзная — неизвестно, сможет ли он через две недели хотя бы свободно двигаться.
По правилам GTC участникам запрещено принимать любые обезболивающие. Если Цзун Яньлэй выйдет на старт, все его физиологические показатели будут передаваться в систему напрямую, без искажений, включая состояние раны.
И хотя происходящее в гонке не отражается на его теле в реальности, непрерывная боль станет тяжёлым, изматывающим препятствием.
— Так что, будем менять состав? — мои руки на мгновение замерли. Я перевёл взгляд с очищенного банана на его лицо.
Заметив это, он слегка улыбнулся и мягким, почти ласковым голосом сказал:
— Хочешь сменить пилота?
У меня дёрнулся кадык, по спине прошёл холодок.
В его глазах, где не было ни тени улыбки, и я ясно понял одно: если я сейчас кивну — мне конец.
http://bllate.org/book/15171/1584255
