То похищение оставило в моей жизни тяжёлый, густой след, хотя если оглянуться назад — всё произошло почти в одно мгновение.
— Во всём виноват ты…
Цзун Яньлэй нажимал совсем несильно, да и через одежду — казалось бы, больно быть не должно. Но то ли вместе с его прикосновением проснулась память тела, то ли травмы, полученные на открывающей гонке, оставили после себя какой-то след: стоило только слегка надавить, и место укуса сразу отозвалось тёплой тяжестью и тупой болью.
— Да, это моя вина, — закрыв глаза, я, как когда-то в детстве, без возражений принимал все его обвинения.
— Всё из-за тебя…
— Да, всё из-за меня.
Цзун Яньлэй притих. Спустя некоторое время я почувствовал, как его ладонь скользнула с моего плеча выше и остановилась у моей щеки.
Большой палец мягко водил по коже под моими глазами. Через мгновение он снова заговорил:
— Скажи, что ты жалеешь. Скажи, что тебе не следовало уходить от меня. Скажи, что ты… больше никогда ни ради кого не предашь меня.
Только что ныло плечо, а теперь вдруг странно заныло и лицо. И в этот момент я понял: дело не в воспоминаниях и не в старой ране. Всё дело в прикосновении. Моё тело слишком остро отзывалось на прикосновения Цзун Яньлэя.
— Я жалею. Мне не следовало уходить от тебя. Я больше никогда ни ради кого не предам тебя.
Я послушно повторял его слова, надеясь как можно скорее закончить этот разговор.
Не знаю, почувствовал ли он мою неискренность, но пальцы, державшие моё лицо, вдруг резко сжались, и в голосе Цзун Яньлэя прозвучало недовольство:
— Не так…
Я медленно открыл глаза и посмотрел вниз, пытаясь понять, чем снова не угодил этому молодому господину.
— Это сон? — его большой палец скользнул по моей нижней губе, и голос почти перешёл в шёпот. — Ты подделка… ты не Цзян Ман. Цзян Ман не мог бы жалеть. Он бы только рад был держаться от меня подальше — тогда он был бы свободен… Он не жалеет. Он… он… вернулся просить меня только ради кого-то другого… — У Цзян Мана всегда столько людей, о которых он заботится.
Он говорил сбивчиво, путано — совсем не так, как обычно. Невольно тянуло его поддразнить.
— Молодой господин часто видит меня во сне? — …Иногда. — И какой я там во сне? Ты тоже всё время хлещешь меня кнутом?
Пока я говорил, губы неизбежно касались его пальцев, и эта раздражающая тёплая волна снова начала расползаться по телу.
Я нахмурился, раздумывая, не стоит ли убрать его руку, как вдруг поясницу резко сжали, и меня с силой повалили вниз.
Цзун Яньлэй одной рукой обхватил меня за талию, а другой провёл по моей щеке и сжал заднюю сторону шеи.
Несколько дней назад в машине он едва не раздавил мне горло. Сейчас его хватка была не такой сильной, но память тела всё равно заставила меня невольно вздрогнуть.
Он что, правда собирается меня ударить?
— Вот так.
Горячее дыхание коснулось моего уха. Он сильнее сомкнул руки, прижимая меня всем телом к своей груди.
Прямо у самого уха звучал ровный, тяжёлый стук его сердца. Я чуть шире раскрыл глаза — половину лица мгновенно залило жаром, и по коже прошёл странный зуд от этой внезапной близости.
Мозг, обычно такой проворный, внезапно будто заклинило. Пальцы непроизвольно сжались: вроде бы я хотел оттолкнуть его, но вместо этого кончики пальцев ухватились за рукав Цзун Яньлэя и с каждой секундой всё сильнее сминали ткань.
Я приоткрыл рот, пытаясь что-нибудь сказать, но мышцы горла словно окаменели, и ни одного слова выдавить не удалось.
Ладно. Похоже, эта «аллергия на прикосновения» добралась уже и до горла.
Минуты медленно тянулись одна за другой. В комнате не осталось никаких звуков, кроме нашего переплетающегося дыхания. Мы просто лежали на кровати, оба одетые, обнявшись в какой-то странной, неловкой позе.
Почувствовав, как подо мной сердцебиение постепенно становится всё более ровным и тяжёлым, я закрыл глаза. Мозг понемногу приходил в себя после этой «аллергии», и вскоре гортань наконец послушалась — слова свободно вырвались наружу.
— Тебе не следовало проявлять мягкость, — вздохнул я и, немного поправив положение, ещё ближе прижался к его груди.
Этой ночью я спал беспокойно. Цзун Яньлэй несколько раз менял позу, двигаясь с поразительным размахом, но каждый раз просыпался только я — он же продолжал спать, даже не открывая глаз.
К шести или семи утра, когда в комнату начал просачиваться бледный утренний свет, я уже окончательно проснулся — стало слишком жарко.
И дело было не только в том, что за день поднялась температура. Куда важнее было то, что мужчина за моей спиной, словно огромное тёплое одеяло, обхватывал меня целиком.
Мало того что было жарко. В меня упиралось что-то твёрдое.
Впрочем, какая разница, насколько прочный этот алмазный бур? В конце концов, его хватает всего на какие-то десять минут работы с фарфором.
Плохой сон раскалывал голову, и даже мои тайные догадки о Цзун Яньлэе сегодня казались мне более язвительными, чем обычно.
Несколько раз я подумывал, не улизнуть ли до того, как он проснётся. Слишком хорошо я знал переменчивый характер молодого господина: если он очнётся и поймёт, в каком положении мы оказались, неловкости не избежать. А если вспылит от смущения — ещё и набросится на меня.
Но стоило мне попытаться подняться, как рука на моей талии инстинктивно сжималась и возвращала меня обратно. После нескольких таких попыток я оставил борьбу и решил просто дождаться, когда он проснётся сам.
Около восьми я почувствовал, как рука на моей талии шевельнулась. Я тут же «проснулся» из притворного сна, но продолжал лежать на боку, не поворачиваясь.
И вдруг — начиная с этой руки — всё тело Цзун Яньлэя мгновенно напряглось:
— Почему ты здесь?
Он будто обжёгся — резко отдёрнул руку и рывком сел на кровати.
Хорошо ещё, что я был полностью одет, да и на нём самом ничего особенно не оголилось. Иначе объяснить всё это было бы куда сложнее.
— Молодой господин, вы проснулись… — зевая, я сделал вид, что только что очнулся от шума, и сонно повернулся к нему.
Вчерашний безупречно выглаженный сценический костюм после ночной возни помялся и покрылся складками. Цзун Яньлэй опустил взгляд; заметив распахнутый ворот рубашки, он помрачнел ещё сильнее — и без того тяжёлое от похмелья лицо сразу стало угрюмым.
Нахмурившись, он свёл полы рубашки, затем снова поднял глаза. Его взгляд, холодный и острый, словно два ножа, вонзился в меня:
— Объясни.
— Всё было так… — я прочистил горло, быстро вскочил с кровати и, отступив назад, спустился на пол. Убедившись, что между нами достаточно расстояния, я продолжил:
— Вчера вы были пьяны. Я боялся, что с вами что-нибудь случится, поэтому зашёл следом. Я только начал помогать вам расстёгивать пуговицы, как вы вдруг схватили меня и потянули на кровать.
— Я потянул тебя на кровать? — он прищурился. На его красивом лице одновременно читались и сомнение во мне, и подозрение к самому себе.
— Ну да. Вы не только затащили меня на кровать — вы ещё и обнимали меня и не отпускали, — я энергично закивал, пользуясь тем, что он ничего не помнил, и совсем разошёлся в выдумках. — Всё повторяли, что не можете без меня, что вам без меня никак, просили меня не уходить.
— Я сказал, что не могу без… — он прижал ладонь ко лбу и неловко оборвал фразу.
— Угу. А ещё говорили, что именно я — тот навигатор, которого вы на самом деле хотите. Что раз уж вы поставили на меня, то готовы принять результат и больше не собираетесь меня менять.
Услышав это, он убрал руку со лба. Все сомнения в самом себе, которые ещё секунду назад читались на его лице, мгновенно сменились подозрением ко мне:
— Ты меня разыгрываешь?
— Чистая правда. Что же вы теперь от своих слов отказываетесь? — я поднял руку, будто клялся небом, и на лице не дрогнул ни один мускул. — Если я вру, пусть меня громом поразит, пусть мне не будет поко—
Договорить я не успел — в меня полетела подушка.
— Хватит. Пошёл вон! — раздражённо рявкнул Цзун Яньлэй. Между его бровями залегла тёмная складка.
Второй подушки я ждать не стал: мгновенно смазал пятки и вылетел из спальни.
За те несколько шагов до входной двери со мной случилось настоящее чудо — поясница перестала ныть, тяжесть в ногах куда-то исчезла, и вообще я вдруг почувствовал себя на редкость бодрым.
— Цзян Ман? Ты как…
Я распахнул дверь — и прямо на пороге столкнулся с Сюй Чэнъе. Его рука зависла в воздухе: он как раз собирался нажать на звонок.
Он окинул взглядом мою помятую одежду, затем его глаза сами собой скользнули к спальне у меня за спиной.
— А, мы с господином Цзуном вчера обсуждали стратегию на следующие гонки. Разговор получился таким увлекательным, что мы проговорили всю ночь — даже переодеться не успели. Может, вы зайдёте чуть позже? Пусть господин Цзун сначала приведёт себя в порядок.
Я произнёс всё это самым естественным тоном.
Не знаю, какую именно картину Сюй Чэнъе успел нарисовать у себя в голове, но его губы едва заметно дёрнулись, и после долгой паузы он отчётливо выдавил одно слово:
— Хорошо.
Он неловко развернулся и ушёл.
В десять нам нужно было выезжать из Фаньтуна. Вернувшись в свою комнату, я первым делом пошёл умываться. Когда вышел из душа, на столе уже стоял завтрак. Я жевал тосты и одновременно листал в сети комментарии о вчерашней гонке.
【Демон уже не тот? Это вообще нормально — проиграть собственному навигатору?】
【Это И Ю всё запорол. У него с давлением вечные проблемы, он вообще не держит напряжение. Может, уже уступит место кому-нибудь посильнее? Сяо Мэй заслуживает нормального напарника!】
【Цзян Ман реально зверь. Я специально пересмотрел его бортовую трансляцию — ощущение, будто он наизусть выучил весь лабиринт летающих островов. Куда бы машину ни занесло, он мгновенно понимает, где они находятся.】
【Раньше я думал, что Ланс сильнее, но после вчерашней гонки полностью поменял мнение. Где Демон вообще откопал такое сокровище — это же просто сумасшествие.】
【Я навсегда за Цзян Мана!】
【Хочется плакать… свет народа Ву наконец увидел весь мир.】
【Это всего лишь вторая гонка. Некоторые радуются слишком рано. Вчера «Солнечный Бог» всего лишь заняли третье и четвёртое места — чем тут вообще гордиться? Вот когда возьмут чемпионство сезона, тогда и хвастайтесь.】
Дочитав комментарии, я отложил телефон, откинулся на спинку стула и тихо выдохнул.
Да… всего лишь третье и четвёртое места. До чемпионства ещё как до луны. Расслабляться рано.
До десяти оставалось несколько минут. Команда «Солнечный Бог» уже собралась у машин — оставалось только дождаться Сюй Чэнъе и Цзун Яньлэя.
— Голова сейчас лопнет… меня сейчас стошнит… — И Ю держал перед собой бумажный пакет, почти уткнувшись в него лицом. — О чём там старина Сюй с Демоном треплются? Почему так долго… Сяо Мэй… мне правда кажется, что я сейчас умру…
Тань Юньмэй сидела рядом и сосредоточенно играла в «три в ряд» на телефоне. Слышала ли она его на самом деле или просто по привычке откликалась на каждую реплику — сказать было трудно, но ответила она совершенно спокойно:
— Угу.
— Тебе вообще на меня плевать. Я сказал, что умираю!
— Угу.
Значит, всё-таки привычка.
— Тань Юньмэй! Я обиделся…
Пока И Ю между приступами тошноты продолжал жалобно постанывать, у входа в отель наконец появились Сюй Чэнъе и Цзун Яньлэй.
Цзун Яньлэй шёл впереди, Сюй Чэнъе — следом. Всё выглядело совершенно обычно. Но когда до микроавтобуса оставалось всего метра три, Цзун Яньлэй вдруг остановился и посмотрел куда-то вверх, влево.
Я машинально проследил за его взглядом и успел заметить только короткую вспышку света на линзе — словно кто-то на мгновение поймал солнце стеклом.
В ту же секунду рядом со мной одновременно прозвучали два звука: свист пули, рассекающей воздух, и глухой удар — тяжёлый, плотный, будто кулаком по сырому мясу.
Я моргнул и повернулся туда, откуда они донеслись.
Цзун Яньлэй опустил глаза на кровь в своей ладони. Брови медленно сошлись, словно он не сразу понял, что видит, а на одежде с левого бока, чуть ниже живота, уже стремительно расползалось яркое, почти неестественное пятно.
Иногда человек, в которого только что попала пуля, не сразу осознаёт, что ранен. Адреналин выбрасывается в кровь, заглушает сигналы, и мозг на какое-то время просто блокирует боль, будто ничего не произошло.
Но это длится недолго. Когда адреналин начинает спадать и рецепторы вновь включаются, боль накрывает разом, без предупреждения.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был ясный, слишком ясный. Колени дрогнули, подломились, и он медленно осел на землю.
«Спрячься».
Он смотрел так пристально, что слов не требовалось — я прочитал их по его губам.
Но было уже поздно. В тот самый миг, когда наши взгляды встретились, мой собственный адреналин тоже рванул вверх, перекрывая все сигналы мозга и притупляя чувство опасности.
Я выскочил из микроавтобуса и бросился к нему — в тот момент существовало только одно желание: быть рядом.
http://bllate.org/book/15171/1584254
