До этапа в Фаньтуне оставалось всего несколько дней, когда Сюй Чэнъе вдруг позвонил и сказал, что на одном известном даланьском шоу в последний момент сорвался гость. Им срочно нужна замена — чтобы мы с И Ю приехали и закрыли дыру в программе.
Если подумать, это было логично. Цзун Яньлэй — человек, который уже по одному своему положению не вписывался в формат развлекательных шоу, а Тань Юньмэй едва ли можно было назвать мастером светского общения.
Пара навигаторов выглядела самым естественным вариантом. К тому же гонорар предлагали приличный, так что я согласился без раздумий.
На следующее утро служебный минивэн высадил меня у площадки. Я открыл дверь, выбрался наружу и на секунду застыл.
И Ю не было.
Зато под утренним солнцем, на фоне развёрнутых камер и суетящихся ассистентов, стоял Цзун Яньлэй — безупречно одетый, собранный, словно только что сошёл с обложки журнала.
— А где И Ю? — спросил я, подходя ближе.
Он стоял, засунув руки в карманы брюк, пока ассистент закреплял на его груди микрофон. Услышав мой голос, Цзун Яньлэй лениво скользнул по мне взглядом и почти сразу отвернулся — туда, где за ограждением виднелся ипподром.
— Этап в Фаньтуне скоро начинается. Он сказал, что хочет усиленно потренироваться с Сяо Мэй, поэтому попросил меня его заменить.
Какая забота.
Я не слишком поверил этому объяснению, но допытываться не стал.
Съёмки начались рано утром. Помимо меня и Цзун Яньлэя, остальные гости оказались звёздами индустрии развлечений. Лица были знакомые — будто я уже где-то их видел, — но ни одного имени вспомнить так и не смог.
Среди гостей оказался и молодой аристократ по имени Тан Юй — новая восходящая звезда после недавнего хита. С Цзун Яньлэем он, похоже, был на короткой ноге: во время съёмок всё время держался рядом, словно тень, а на перерыве и вовсе не отходил ни на шаг. Прилип, как жвачка к подошве.
Со всеми остальными этот маленький аристократ был куда менее обходителен. В каждом взгляде, в каждом ленивом повороте головы сквозило уверенное превосходство человека, привыкшего считать себя выше остальных. Раздражение на лицах гостей читалось ясно, но вслух никто ничего не говорил.
— Ты только посмотри на этого Тан Юя. Чистый выскочка. Ну снялся в одном хите — и что? Кто из нас не был на пике? У кого из нас опыта меньше, чем у него? Обнищавший аристократик — а спеси как у наследного принца!
Актрису по фамилии Му, известную непростым характером, он только что в кадре задел шуткой про возраст. В гримёрке она, не снижая голоса, яростно выговаривала всё своему ассистенту.
Я стоял неподалёку и разговаривал с ещё одним гостем — крепким, суровым на вид актёром средних лет. Мы прекрасно всё слышали. Переглянулись и без слов решили сделать вид, что до нас ничего не донеслось.
— Да, завтра уже выезжаем в Фаньтун, — я натянуто улыбнулся.
— Тогда желаю вам снова победить, ха-ха, — его улыбка получилась ещё искусственнее моей.
Следующим пунктом программы был матч по поло. Нас разделили на две команды по четыре человека. В моей группе оказались мисс Му, тот самый суровый актёр, певец с кукольным лицом и я. Цзун Яньлэй ушёл в другую команду — вместе с маленьким аристократом и остальными.
Переодевшись, я машинально поправил повязку на глазу. На этот раз отдел рекламы, видимо, решил не устраивать из меня экзотику и выдал простую чёрную повязку с вышитым золотым солнцем. Но край обработали плохо — ткань неприятно царапала кожу, и я чувствовал, как она тянет при каждом движении.
Любое шоу живёт по заранее написанному сценарию. Эта игра ещё не началась, а её исход уже был предрешён — 5:4. До финального свистка нашей «команде простолюдинов» полагалось упустить решающий мяч, чтобы «аристократы» эффектно переломили ход встречи и вырвали драматичную победу.
Мы с самого начала знали, чем всё закончится, и потому никто по-настоящему не зажигался. Обсуждали расстановку вяло, без искры, словно речь шла не о матче, а о формальности.
«Аристократы» же ещё до старта разобрали позиции и теперь уже сидели в сёдлах, разогревая лошадей; те переступали, фыркали, под копытами сухо хрустел песок.
Я задержал взгляд на Цзун Яньлэе. В подтянутом жокейском костюме он смотрелся безупречно — в седле держался уверенно, даже с каким-то щегольством. И от этого зрелища во мне поднялась волна воспоминаний.
Когда-то он вовсе не умел ездить верхом. Если и садился на лошадь, то только при условии, что я сяду позади и буду его страховать.
Кто бы мог подумать, что спустя шесть лет он не просто научится держаться в седле, но и станет так ловко играть в поло.
Время утекает, как вода сквозь пальцы.
— Цзян Ман, может, встанешь защитником?
Я отвёл глаза от поля и посмотрел на певца с кукольным лицом. Его выбрали капитаном — за лёгкий нрав и умение со всеми ладить.
— Мне всё равно.
В поло четвёртый номер — по сути, вратарь: когда атаки нет, просто держишь позицию; когда есть — перекрываешь проход. Работа сравнительно спокойная.
— Подождите… — суровый актёр неловко поднял руку. — Можно мне быть защитником? Я однажды на съёмках сцены с лошадью попал под копыта. С тех пор у меня… ну, травма. С лошадью я управляюсь так себе. Стоять ещё могу, но если надо разгоняться… для меня это почти смертельно.
Певец растерянно перевёл взгляд на меня:
— Эм… Цзян Ман, ты вообще умеешь ездить верхом?
В Далане поло считалось почти обязательным навыком для среднего класса и аристократии. Не уметь держаться в седле для них было бы так же странно, как слону — без хобота. А вот среди простолюдинов или народа Ву это никого бы не удивило.
— Умею, — ответил я, разогревая мышцы выпадами и растяжкой, чувствуя, как тянет связки. — Всё равно мы должны проиграть. Нам достаточно сделать вид, что играем.
— Слушать это неприятно, — мисс Му подошла к нам после того, как ей поправили макияж. Услышав последние слова, она помрачнела ещё больше. — Разве мы не должны забить четыре? Два мяча — мои. Остальное делайте как хотите. Даже если мы проиграем, я всё равно протащу мяч по этой дурацкой физиономии Тан Юя прямо в их ворота.
— Ладно-ладно, Му-цзе, остынь, — певец с кукольным лицом вскинул ладони в примирительном жесте.
В итоге меня поставили третьим номером в центр поля, мисс Му заняла позицию второго номера в атаке, а певец стал первым — нападающим. Когда расстановку утвердили, он подал знак режиссёру, и через несколько минут сотрудники вывели к нам лошадей.
Мне досталась невысокая гнедая кобыла. Спокойная, с живыми любопытными глазами, она то и дело поворачивала ко мне голову, тёплым дыханием касаясь запястья, будто изучала меня. В этом было что-то неожиданно трогательное, и я машинально провёл ладонью по её шее, чувствуя под пальцами упругую, тёплую кожу.
Матч состоял из трёх периодов по семь минут. По сценарию в первом мы, «простолюдины», должны были забить два мяча, а «аристократы» — один; во втором — ещё два против их двух; в третьем же они эффектно отыгрывались, забивали дважды и побеждали с перевесом в один мяч.
Однако к третьей минуте первого периода ни мисс Му, ни певец так и не открыли счёт. Они застряли в центре поля, раз за разом пытаясь обойти третьего номера соперников и всякий раз натыкаясь на него, словно на стену.
А под третьим номером у «аристократов» играл Цзун Яньлэй.
Съёмочные шары висели в воздухе со всех сторон, бесстрастно фиксируя каждое движение. Цзун Яньлэй перехватил мяч у певца и в ту же секунду рванул вперёд. Его конь стремительно понёсся по правому флангу; ветер хлестнул по лицу, в ушах зашумело. В одиночку выйдя к воротам, он резко взмахнул клюшкой — и открыл счёт.
Мяч просвистел так близко, что, казалось, задел щёку, прежде чем влететь в заднюю часть ворот. Наш защитник даже не успел повернуть голову — сетка уже дрогнула от удара.
Я обернулся на растерянного сурового актёра за спиной, затем перевёл взгляд на Цзун Яньлэя и поднял большой палец.
— Красиво. Но, молодой господин, в сценарии этого не было.
Он чуть приподнял подбородок; в его взгляде скользнуло спокойное, почти ленивое высокомерие.
— Я не говорил, что собираюсь играть по сценарию.
Он мягко сжал бока лошади, прошёл мимо меня так близко, что я почувствовал движение воздуха, и мы разъехались по разным половинам поля.
Матч возобновился. Каждый вернулся на свою позицию, кони переступали, тяжело дышали, на солнце поблёскивали их вспотевшие шеи.
— Что вообще происходит? — мисс Му резко взмахнула клюшкой, в её лице читалось искреннее недоумение. — Мы больше не по сценарию играем?
Я поднял глаза на съёмочный шар, зависший прямо над нами.
— Режиссёр съёмку не остановил. Значит, продолжаем.
— Во второй половине они ведь дадут нам забить? — певец говорил так, будто ему физически необходимо было держаться за заранее прописанный план.
— Если не дадут — сама создам момент и забью! — мисс Му не стала дожидаться ни подтверждений, ни дополнительных слов. Как только судья вбросил мяч между командами, она сорвалась с места.
Игра почти сразу превратилась в жёсткую рубку. Лошади сближались, клюшки сталкивались с сухим треском. К счастью, именно мисс Му выиграла борьбу в центре и завладела мячом. Она рванула по левому флангу — чисто, стремительно, с хорошей скоростью. Ещё мгновение — и удар неизбежно последовал бы, но в этот самый момент Цзун Яньлэй, успевший откатиться в защиту, точным движением выбил мяч из опасной зоны.
Тан Юй, второй номер «аристократов», уже ждал в предполагаемой точке приземления. Он уверенно принял передачу и понёсся по правому краю. Я заранее просчитал его траекторию и сместился наперерез. Увидев, что путь перекрыт, он не выдержал и пробил с хода. Мяч с глухим звоном ударился о штангу и отскочил к боковой линии.
— Чёрт! — Тан Юй зло глянул на меня.
Свисток разрезал воздух внезапно. Первый период завершился со счётом 1:0 — «аристократы» вышли вперёд.
На перерыв отвели всего три минуты. Слезать никто не стал — мы так и остались в седле, лошади тяжело дышали, переступали с ноги на ногу, под копытами мягко шуршала утоптанная трава. В ожидании второго периода напряжение только сгущалось.
Певец вернулся от режиссёра и беспомощно развёл руками:
— Он сказал, что так даже лучше. Больше драйва.
— Ха, да он просто боится обидеть аристократов. Те скажут, что дерьмо пахнет розами, — он и кивнёт! — выпалила мисс Му, а затем вдруг вспомнила, что формально я тоже «из их лагеря», и торопливо поправилась: — Ну… вообще-то так даже лучше. Честная игра и всё такое.
Я провёл ладонью по гриве своей кобылы — она коротко фыркнула, тёплое дыхание коснулось пальцев — и кивнул:
— Да. Честная игра.
Едва начался второй период, Цзун Яньлэй повторил тот же приём: длинная передача — мяч просвистел прямо перед моим лицом и ушёл на другой фланг, к уже готовому принять его Тан Юю. Мисс Му попыталась сократить дистанцию, но было поздно. Тан Юй вошёл в штрафную, легко обошёл защитника и без усилия отправил мяч в ворота.
— Отлично!
— Красиво!
«Аристократы» один за другим хлопали его по ладоням, Цзун Яньлэй тоже протянул руку.
2:0. Первый же розыгрыш второго периода — и у «простолюдинов» по-прежнему ноль.
Мы снова поменялись сторонами и разъехались, лошади на мгновение сблизились, плечи почти соприкоснулись. Пользуясь этой короткой паузой, я подвёл свою кобылу ближе к Цзун Яньлэю и, не сдерживая голоса, с нарочитой щедростью в интонации произнёс:
— Господин, за шесть лет так прокачать игру в поло — впечатляет.
Он сидел на высоком белом коне, глядя сверху вниз; в голосе звенело холодное презрение:
— За шесть лет так деградировать — тоже своего рода талант.
— Значит, у меня просто нет вашего дара, — спокойно принял я укол.
Я и правда шесть лет не держал клюшку в руках, так что неловкость была закономерной.
Игра вспыхнула снова. В центре поля вновь сцепились жёстко, кони теснили друг друга, клюшки скрежетали.
На этот раз мяч выцарапал певец. Не раздумывая, он мощно пробил вперёд. Цзун Яньлэй мгновенно занял позицию, готовясь принять передачу, но я уже сместился к предполагаемой точке падения и коротким движением перебросил мяч ближе к штрафной.
Дальше мы с Цзун Яньлэем стартовали почти одновременно. Плечо к плечу — за этим маленьким шаром на земле.
Я наклонился так низко, что почти свисал с седла, вытянул руку насколько мог и первым дотянулся до мяча. Лёгкий бросок — и он высоко взлетел, описал дугу, пролетел мимо защитника и влетел в ворота буквально за мгновение до свистка, завершившего второй период.
2:1. Мы сократили разрыв.
— Благодарю молодого господина за уступку, — получив своё, я ещё и сделал вид, будто обязан этим ему, и с улыбкой посмотрел на Цзун Яньлэя.
Он холодно усмехнулся, ничего не ответил и развернул коня.
— Цзян Ман, ты крут!
— Вот это да, брат!
Во время короткого перерыва товарищи один за другим подъезжали ко мне, хлопали по ладони; кобыла подо мной нетерпеливо переступала, пружинила, будто и сама ощущала, как изменился счёт.
http://bllate.org/book/15171/1580436
