Двадцать лет назад в государстве Ву вспыхнула междоусобица. Предводитель мятежников Бандо гнал Юй Сюаня и других представителей королевского рода до самого Даланя. Через бесчисленные засады и погони, сквозь гибель и плен, к границам чужой земли добрался лишь он один.
Юй Сюань достиг Байцзина и предстал перед правителем Даланя, прося убежища, но тот выслушал его без малейшего участия и уже был готов выдать обратно.
Тогда Бандо, желая довести унижение до конца, выдвинул условие: если Юй Сюань собственноручно оскопит себя, ему позволят остаться в Далане и прожить здесь остаток дней.
Для члена королевской семьи — да и просто для мужчины — это было клеймом, которое не смывается никогда. Но чтобы выжить, иного пути не существовало.
В тронном зале дворца Даланя, под тяжёлым светом ламп и пристальными взглядами придворных, между врагом, хищно следившим за каждым его движением, и бывшими союзниками, старательно отводившими глаза, Юй Сюань прокусил губу до крови и разыграл перед ними безупречно выстроенную сцену. Он взмахнул ножом и, не дрогнув, искалечил себя.
Мир побелел, и он рухнул на холодный пол зала. Бандо захлопал в ладони и расхохотался, довольный представлением, после чего оставил его в живых.
Правитель Даланя, не зная, куда пристроить столь неудобный «дар», колебался недолго: Чу Шэнчэн, наблюдавший всё от начала до конца, с любопытством попросил отдать Юй Сюаня ему.
С тех пор рядом с наследным принцем появился внутренний распорядитель с каштановыми волосами и красными глазами, а у государства Ву — позор, который уже невозможно было стереть.
Народ Ву относился к Юй Сюаню сложно, но чаще — с неприязнью. Если бы род Юй не оказался столь беспомощным, разве скитался бы народ Ву по чужим землям, потеряв страну и дом?
Если бы он, Юй Сюань, не предпочёл жизнь чести, разве Ву превратилось бы в «народ евнуха», в мишень для насмешек и презрения?
Поэтому даже теперь, когда Юй Сюань считался приближённым наследного принца и обладал определённым влиянием, никто из людей Ву не видел в нём повода для гордости. Его имя старались не произносить вслух.
Стоило наследному принцу с супругой появиться в зале, как вокруг них мгновенно сомкнулось плотное кольцо гостей. Сюй Чэнъе попытался провести нас ближе — ему явно хотелось мелькнуть перед знатью, — но протиснуться сквозь толпу не удалось. Он велел нам подождать и пообещал, что позже, когда людей станет меньше, мы подойдём и поприветствуем его высочество.
Я взял стакан газированной воды и вместе с И Ю отошёл к стене. Лезть в эту давку у меня не было ни малейшего желания.
— Как думаешь, кто станет следующим правителем Даланя — наследный принц или принцесса?
Я моргнул и удивлённо посмотрел на И Ю. Посреди зала, при всём этом гуле, он вдруг заговорил о столь щекотливой теме. Он перевёл взгляд с наследного принца на стоявшего поодаль Цзун Яньлэя, заметил моё выражение и, почесав щёку, хмыкнул:
— Об этом же все гадают. Не я один такой любопытный.
И правда, гадали все.
У правителя Даланя было три супруги. Вторая родила двух принцев, но более двадцати лет назад во время визита за границу все трое погибли в автокатастрофе. Одни называли это несчастным случаем, другие — терактом, третьи… обвиняли клан У.
Версий существовало множество, и ни одна за прошедшие годы так и не стала окончательной. В итоге законных претендентов на трон осталось двое — Чу Шэнчэн и Чу Ло.
Преимущество Чу Шэнчэна заключалось в происхождении: его мать была прямой представительницей знатного рода У. В шестнадцать лет, полная девичьих надежд, она вошла в королевскую семью, но холодная придворная жизнь и безразличие супруга постепенно подточили её рассудок. Ей было чуть за тридцать, когда она умерла.
О её смерти ходили самые разные слухи. Одни утверждали, что это была не болезнь, а самоубийство; другие шептались, будто в приступе безумия она приняла сына за мужа и решила умереть вместе с ним, а наследный принц, защищаясь, убил её.
Как бы там ни было, после смерти матери Чу Шэнчэн и сам словно изменился. Он перекрасил свои серебристые волосы в алый, целыми днями предавался развлечениям, одевался нарочито небрежно — то являлся с распахнутой грудью, то в простых матерчатых туфлях вместо положенной по статусу обуви — и разгуливал так повсюду, будто нарочно дразнил двор.
В Далане его за глаза прозвали «безумным наследным принцем».
Преимущество Чу Ло выглядело очевидным — за ней стояла широкая поддержка простых людей. Репутация, которую начала выстраивать ещё её мать, со временем сделала Чу Ло самым популярным представителем династии Чу за последние триста лет. Разумеется, вклад Цзун Яньлэя в эту популярность тоже был немалым.
— А ты за кого? — спросил я И Ю.
Он снова взглянул туда, где плотной стеной стояли гости, и ответил без колебаний:
— Я не из тех, кто помешан на чистоте крови. Мне, как обычному человеку, нужен просто нормальный правитель.
Этого было достаточно, чтобы понять: он на стороне принцессы.
— А обязательно выбирать только из этих двоих? — я тоже перевёл взгляд к центру зала.
Под огромной хрустальной люстрой все выглядели безупречно: безукоризненные костюмы, услужливые улыбки. В какой-то момент Чу Шэнчэн что-то сказал, и толпа тут же разразилась смехом, каждый старался показать своё рвение. Смех звучал громко, но улыбки тянулись на лицах слишком натянуто, почти болезненно.
— А может, пропустим старших и выберем младшего? — И Ю усмехнулся и легко ткнул меня кулаком в грудь. — Маленькому принцу ещё и трёх нет.
Наследный принц и принцесса были женаты много лет и долгое время оставались бездетными. Лишь три года назад принцесса забеременела. Чтобы она сохраняла спокойствие и хорошее настроение, наследный принц отправил её в родную страну вынашивать ребёнка и вернул лишь после родов. Маленький принц, с каштановыми волосами и голубыми глазами, был очарователен и заметно улучшил репутацию своего отца.
Конечно, если старший «аккаунт» безнадёжно испорчен, можно попытаться прокачать новый… но я имел в виду вовсе не это.
Взгляд внезапно зацепился за знакомый силуэт в толпе.
— Тот человек…
В такой вечер, когда гостей было столько, что не протолкнуться, я вдруг заметил среди них Бинь-гэ. Если бы я не перевёл ему сразу все два миллиона, полученные от корпорации «Солнечный Бог», решил бы, что он явился выбивать долг.
Сутулясь, он следовал за мужчиной средних лет с тонкими усами, закрученными «восьмёркой». Они с трудом протиснулись вперёд и остановились перед Чу Шэнчэном.
По тому, как держался усатый, было ясно: он не из тех, кто готов лизать сапоги. В его поклонах чувствовалась мера, в словах — почтительность без унизительной суеты.
Он что-то сказал Чу Шэнчэну, затем слегка подтолкнул Бинь-гэ вперёд. Тот побледнел до зеленоватого оттенка, руки у него заметно дрожали. Из-за пазухи он вытащил толстую пачку бумаг и обеими руками поднёс её наследному принцу.
Вокруг снова прокатился пустой, угодливый смех. Чу Шэнчэн лениво протянул ухоженную руку, принял бумаги и похлопал Бинь-гэ по плечу. Тот мгновенно вспыхнул — из болезненно-зелёного стал пунцовым, будто получил высочайшую милость.
— А, это ближайший человек наследного принца, его финансовый управляющий, — И Ю проследил за моим взглядом и решил, что меня заинтересовал усатый. — Ты же знаешь, что GTC придумал именно наследный принц? Он основал Holo-Global Terrain Challenge и открыл официальные ставки на гонки. Но сам, разумеется, не может выступать банкиром. Всем заведует господин Вэнь Нань.
Вообще-то я и без того всё это знал. Наследный принц так увлечён GTC потому, что гонки приносят ему колоссальные деньги — каждый гонщик для него ходячее денежное дерево. Чего я не ожидал, так это увидеть здесь Бинь-гэ.
Неужели одних ставок оказалось мало, и Чу Шэнчэн решил зарабатывать ещё и на ссудах?
В груди вдруг стало тяжело. Я сказал И Ю пару слов, передал ему бокал и быстрым шагом направился в уборную.
Плеснул в лицо холодной водой, вытер капли салфеткой и поднял взгляд на зеркало. Человек в отражении был безупречно одет: чёрный фрак строгого кроя, из нагрудного кармана выглядывает уголок бархатного алого платка, правый глаз скрывает повязка с красным бриллиантом того же оттенка. Лицо — гладкое, непроницаемое.
Я крепко зажмурился и опустил голову. Несколько секунд стоял так, заставляя дыхание выровняться, затем вновь посмотрел на своё отражение — на губах уже лежала безукоризненная, услужливая улыбка.
— Ой…
Едва выйдя из уборной, я лоб в лоб столкнулся с кем-то в коридоре.
Я машинально поддержал человека за плечи и, приглядевшись, понял: совпадением это не назовёшь. Передо мной стоял Бинь-гэ.
Увидев меня, он оживился и схватил меня за руку.
— Ох, братец Цзян, а я как раз тебя искал.
У меня едва заметно дёрнулся уголок губ.
— Вот уж правда, какая встреча, Бинь-гэ. Даже здесь пересеклись.
Когда-то он называл меня чернью и заставлял становиться на колени. Теперь же с ходу перешёл на «братство».
— Хе-хе, скажу честно, — он понизил голос, будто делился тайной. — Я сейчас работаю под господином Вэнем. Сегодня он оказал мне честь и лично представил наследному принцу. Вот я и преподнёс Его Высочеству несколько участков земли, которые недавно получил. Принц остался очень доволен, велел почаще приходить, даже похвалил — мол, умею вести дела.
Несколько участков земли, которые он недавно получил.
Я сразу спросил:
— А питомник саженцев «Феникс»?
Бинь-гэ хлопнул себя по лбу и с досадой поморщился:
— Вот ведь память дырявая! Я же раньше думал: если встречу тебя, обязательно верну этот участок. А тут увидел Его Высочество, разволновался — и всё из головы вылетело. Неловко вышло: питомник как раз входил в те земли. И потом… только что Его Высочество уже пожаловал земли Цзэнчэна господину Цзуну.
— Пожаловал господину Цзуну… Цзун Яньлэю?
— Именно ему.
Внутри у меня что-то тяжело осело и застыло.
То, за что Сян Цзэ отдал жизнь, для этих аристократов было всего лишь безделушкой, которую можно небрежно перекинуть из рук в руки.
Я ещё немного обменивался с Бинь-гэ любезностями. Он восхищался тем, как я «скрывал свои способности», просил при случае замолвить за него слово перед наследным принцем и уверял, что всё прежнее между нами — чистое недоразумение, и чтобы я ни в коем случае не держал зла. Я кивал, улыбался и отвечал, что разумеется, непременно.
Когда он скрылся в уборной, я тут же достал из нагрудного кармана платок, тщательно вытер руки и бросил его в урну.
Банкет длился уже около часа, когда вокруг наследного принца наконец стало немного свободнее. Сюй Чэнъе потянул нас троих вперёд, и мы по очереди подошли поприветствовать Чу Шэнчэна. У И Ю и Тань Юньмэй всё прошло без неожиданностей, но когда настала моя очередь, Чу Шэнчэн вдруг слегка приподнял правую руку в мою сторону.
Я на мгновение замер, глядя на протянутую руку. К счастью, стоявший рядом Юй Сюань едва слышно подсказал:
— Поцелуй руку.
Я сразу понял, что требуется, и поспешно взял его ладонь, наклоняясь.
С виду Чу Шэнчэн напоминал пламя — яркий, обжигающий, — но его кожа оказалась ледяной. Холод пробрался до костей, и в этой гладкой стылости чувствовалось что-то змеиное. Я едва коснулся губами его руки и тут же отпустил.
— Ты хорошо выступил, мальчик, — с лёгкой улыбкой произнёс Чу Шэнчэн.
Он повернулся, взял с подноса бокал виски и протянул его мне.
— Надеюсь, ты подаришь нам ещё немало захватывающих гонок.
Я посмотрел на янтарную жидкость, потом на него и попытался отказаться:
— Ваше Высочество, я с алкоголем…
— Мм? — он всё так же улыбался и чуть ближе подал мне бокал.
Понятно. Отказ не предусмотрен.
— Благодарю, Ваше Высочество.
Я больше не возражал, принял бокал и прямо у него на глазах осушил до дна.
Виски обжёг горло и тяжёлым комом пламени рухнул в желудок. Обычно я позволял себе лишь слабый алкоголь, крепче пятидесяти градусов не пил уже много лет. Я не был уверен, выдержит ли мой хрупкий желудок — лишь бы не скрутило прямо здесь, среди гостей.
После того как мы отметились перед наследным принцем, Сюй Чэнъе, соблюдая светский порядок, повёл нас на другую сторону зала — приветствовать принцессу.
Она сидела в диванном кресле — изящная, безупречно спокойная — и держала на руках Цзун Иньчжо. Подняв голову, она беседовала с Цзун Яньлэем. Когда мы приблизились, её выражение едва заметно похолодело, будто на лице почти проступило: «Вы мне не особенно интересны».
— А, дядя! — едва заметив меня, Цзун Иньчжо вцепился в шею наследной принцессы и отвернул лицо, словно опасался, что я его укушу.
— Сахарок, — тихо нахмурился стоявший рядом Цзун Яньлэй.
Цзун Иньчжо не обратил на него внимания и упрямо заёрзал:
— Не хочу…
— Всё в порядке, он ещё маленький. Бояться — нормально, — принцесса мягко погладила мальчика по спине, однако её взгляд, скользнувший по мне, оставался холодным и отстранённым. — Можете идти.
Я слегка поклонился:
— Пусть звёзды сияют вместе с вами.
После этого я послушно отступил.
И словно назло, едва я отошёл на несколько шагов, желудок болезненно свело. Я понял, что дело плохо. Пытался запить водой, заставить себя что-то съесть, даже сходил в уборную, чтобы вызвать рвоту, — всё было бесполезно. Остаток вечера я провёл, стиснув зубы и пережидая приступы схватывающей боли.
К концу сознание начало мутнеть. Я решил выйти подышать воздухом, но, спускаясь по лестнице, оступился и едва не полетел вниз.
Перед глазами вспыхивали и расплывались белые пятна, словно густой снег. Чья-то рука крепко обхватила меня за талию. Я машинально вцепился в эту горячую ладонь и обернулся — успел лишь увидеть, как Цзун Яньлэй притягивает меня к себе, после чего сознание окончательно погасло.
Меня то бросало в жар, то знобило так, что сводило зубы. Шея была мокрой от пота. Я понимал, что горю, но открыть глаза не мог — веки будто налились свинцом.
— Почему такая высокая температура… может, из-за… нервной… реакции? — голос Сюй Чэнъе то всплывал из тумана, то снова тонул.
— Ты меня спрашиваешь? — когда заговорил Цзун Яньлэй, слух вдруг прояснился. — Я же сказал приготовить ему обезболивающее. Ты не дал?
— Клянусь, дал! — Сюй Чэнъе заметно понизил голос. — Просто… не проследил, чтобы он выпил. Я сейчас позову врача.
Дверь тихо закрылась. Прошло немного времени, и я почувствовал, как чьи-то пальцы начинают расстёгивать пуговицы на моей рубашке — одну за другой. Когда он дошёл до груди, я резко поднял руку, нащупал его запястье и сжал, с трудом выговаривая:
— Реб… ребёнок… где ребёнок?
Под моей ладонью мышцы мгновенно напряглись. Он попытался высвободиться — не получилось — и тихо ответил:
— Его забрала наследная принцесса. Ей нравится Иньчжо, она часто приглашает его во дворец играть с маленьким принцем.
Наследная принцесса? Маленький принц?
Нет. Не он… другой. Тот, кому я нужнее…
— Не… Жуй… Жуйжуй где? — я сжал его руку ещё крепче.
Где Вэй Цзяжуй? Его кто-нибудь встретил после школы? Он поел? Ему не холодно ночью? Он не плачет?
Под пальцами снова перекатились напряжённые мышцы, ворот рубашки смялся. Я изо всех сил пытался разлепить веки, но перед глазами стояла мутная пелена, и различить что-либо было невозможно.
— А, я забыл. У тебя же есть ещё ребёнок, — спустя долгую паузу тот же голос прозвучал снова, тихо, почти призрачно.
Подушечка пальца скользнула по моему кадыку. Стоило ему чуть надавить — желудок тут же свело, меня вывернуло сухой рвотой, и пальцы сами разжались.
Он распахнул полы моей рубашки и медленно провёл ладонью от горла к плечу.
— Всё ещё здесь.
Пальцы продолжали растирать и давить в то самое место, где когда-то засела боль. От прикосновения по телу прошёл спазм; я инстинктивно сжался, пытаясь уклониться.
— Не… не трогай…
Рука на мгновение замерла и будто бы отстранилась.
Жар усиливался, тело пылало изнутри. Я сморгнул пот с ресниц и снова попытался разлепить веки, но в ту же секунду мои руки резко прижали над головой. Запястья оказались зафиксированы, лишая меня даже этой жалкой возможности сопротивляться.
— Даже больным ты умудряешься раздражать… неудивительно, что Сахарок тебя не любит.
Его ладонь сжала мою шею. У
душье поднималось медленно, как тёмная волна изнутри груди. Я изо всех сил выгнул голову, пытаясь вырваться из этой мучительной хватки, но воздуха становилось всё меньше. И когда мне уже показалось, что ещё немного — и меня задушат, у двери внезапно раздался стук.
В следующую секунду давление исчезло, руки отпустили меня. Сознание поплыло, ослабло — и я вновь провалился в бездонную тьму.
http://bllate.org/book/15171/1579699
