Подписание трудового контракта прошло на удивление гладко. Когда всё было закончено, Сюй Чэнъе прижал стопку договоров к груди и едва не расплакался от облегчения.
— Хорошо, что я заметил, что ты с ребёнком, и сразу велел телохранителям отвезти его к тебе. Господин Цзун к людям бывает строг, но к детям относится терпимо. Видишь, всё сработало… наконец-то успеваем к новому сезону. Моё старое сердце… ты даже не представляешь, как я жил эти последние месяцы…
Сам Сюй Чэнъе был вовсе не старым, но хитрости и расчёта ему было не занимать. Я ведь, по сути, заявился без приглашения, а Вэй Цзяжуй, не найдя меня, просто ворвался на приём, плача навзрыд. К этому Сюй Чэнъе не имел ни малейшего отношения.
— Эм… господин Сюй, деньги… — я указал на контракт у него в руках и немного неловко спросил: — зарплата… когда её переведут?
Успеем ли мы к новому сезону, волновало меня куда меньше, чем то, успею ли я вовремя вернуть долг.
Сюй Чэнъе на мгновение опешил, но быстро понял, о чём речь.
— А, базовую зарплату перечислят сразу после оформления контракта. Поскольку документы проходят через корпорацию «Солнечный Бог», это может занять чуть больше времени, но до начала сезона деньги точно поступят. Кроме того, у гонщика помимо оклада и личных рекламных контрактов есть призовые: за каждый набранный на этапах балл команда выплачивает миллион. За места в первой тройке — отдельные бонусы. А если по итогам сезона общий рейтинг окажется в тройке лидеров, помимо командной премии полагается ещё один процент от доли прибыли соревнований, которую GTC распределяет между командами. Ты ведь это знаешь?
Хотя подписывал я всё быстро, каждое слово всё равно отложилось в памяти, поэтому я сразу закивал:
— Да, да, знаю. Спасибо вам, господин Сюй.
До старта нового сезона GTC оставался месяц. До срока, когда нужно было вернуть деньги Бинь-гэ, — меньше десяти дней. Положение складывалось не из простых. Похоже, придётся снова идти к нему и кланяться.
— Хорошо, тогда подожди здесь немного. Я позову кого-нибудь из отдела по связям с общественностью, пусть снимут с тебя мерки, — сказал Сюй Чэнъе и вышел, забрав с собой контракт.
Хотя GTC считалась виртуальной гоночной лигой, ради зрелищности каждый этап проводили в одном из городов Даланя.
Трассу проектировала принимающая сторона, на арене устанавливали зрительские трибуны, трансляцию выводили на гигантские экраны, а между заездами устраивали интерактивные программы с участием гонщиков и публики.
В день соревнований на церемонию награждения приезжали не только представители правительства, но порой и члены королевской семьи.
При таком уровне торжественности внешний вид участников не допускал ни малейшей небрежности.
Я просидел в переговорной около десяти минут, когда дверь наконец распахнулась, и внутрь ввалился тот самый «отдел по связям с общественностью» — пятеро мужчин и женщин в модной, вызывающе авангардной одежде. В руках у них были рулетки, электронные планшеты для заметок и целая охапка пёстрых тканей. Они сразу же окружили меня плотным кольцом.
— Рост сто семьдесят восемь. Не сказать что высокий, но пропорции хорошие, плечи широкие, талия узкая… — Оттенок кожи чуть светлее пшеничного. Как насчёт этого миндально-жёлтого?
— Волосы в ужасном состоянии, за ними придётся серьёзно ухаживать. И кожа… боже, что ты вообще с собой делал… — А с глазом что? У тебя трахома?
Слишком много рук одновременно тянулись ко мне, и из-за этого я плохо успевал отслеживать происходящее. Поэтому, когда с моего правого глаза сорвали повязку, остановить их я уже не успел.
— Ой! Твой глаз… — девушка с фиолетовыми волосами, поднявшая повязку, отшатнулась на шаг и уставилась на меня с потрясением.
Суета оборвалась мгновенно. Люди вокруг замерли, словно стая кур, которых разом схватили за горло, — в комнате повисла глухая тишина. А потом все как один повернули головы в одну сторону.
У стола для переговоров сидела женщина с высоко уложенными волосами. В причёске у неё торчала заколка в форме леденца, а на ней был яркий костюм из контрастных цветов. Лицо уже трудно было назвать молодым, но в целом она производила впечатление человека энергичного и живого.
Войдя, она представилась Мелани Ка, директором по продвижению команды «Солнечный Бог». На ней лежала ответственность за внешний образ всех гонщиков — их стиль, костюмы и всю публичную коммуникацию команды.
— Сюй Чэнъе, этот ублюдок, сказал, что на этот раз мне придётся повозиться. Я думала, речь о каштановых волосах и красных глазах народа Ву. А оказалось, проблема здесь…
Она нахмурилась, поднялась и, оттолкнув фиолетоволосую девушку, бесцеремонно сжала мой подбородок, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону. Острые ногти царапнули кожу, и я невольно почувствовал лёгкую боль.
— Сделайте ему несколько вариантов повязок на глаз. Пышных, эффектных. Каждая должна сочетаться с его гоночным костюмом на день гонки. И передайте диетологам: пусть добавят в рацион больше продуктов для волос и кожи. Черты лица довольно изящные, брови и ресницы густые — отлично, на пересадку тратиться не придётся. Лицо худовато, но для камеры, пожалуй, самое то…
Она говорила с такой скоростью, что за её словами едва поспевали. Электронные стилусы в руках помощников скользили по планшетам так быстро, что казалось — за ними остаются шлейфы.
— Слушай, маленький Ву. Возможно, следующий сезон станет для господина Цзуна последним в GTC. Я не знаю, будешь ли ты в команде в следующем году, но пока ты здесь — выполняй мои указания. Работай со мной нормально и не устраивай фокусов, ясно?
Её тёмно-синие глаза внимательно смотрели на меня, и голос звучал совершенно серьёзно.
Я невольно выпрямился.
— Понятно.
— Хорошо. — Она отпустила мой подбородок и развернулась проверять записи помощников.
Я потёр челюсть и, как бы между прочим, спросил:
— Вы сказали, что следующий сезон может стать для господина Цзуна последним в GTC. Что вы имели в виду?
Странно. Новость настолько серьёзная, а я слышал о ней впервые.
Мелани даже не посмотрела на меня — лишь ответила рассеянно, продолжая раздавать указания:
— Господин Цзун любит белый цвет, для Цзян Мана используйте чёрный… Ты ведь знаешь, что корпорация «Солнечный Бог» принадлежит семье Цзун? В начале года господин Цзун Шэньань слёг и до сих пор не пришёл в сознание. Сейчас дела корпорации постепенно переходят к господину Цзун Яньлэю, но ему ещё нужно готовиться к участию в GTC, он буквально разрывается. Говорят, его мать уже давит на него, чтобы он поскорее вернулся и занялся наследством… В следующем сезоне будет трёхсотлетие Даланя. Вполне возможно, чемпиона пригласят на официальные мероприятия. Подготовьте ещё один комплект для формальных случаев.
— Понятно, — сказал я, наконец разобравшись.
Я-то уже успел решить, что у него снова проблемы со здоровьем.
…
Я жил в Цзэнчэне, и каждый день ездить на тренировки в Байцзин было крайне неудобно, поэтому пришлось подать команде заявку на проживание. К счастью, команда «Солнечный Бог» могла позволить себе роскошь: в самом дорогом районе рядом со штаб-квартирой у них был выделен отдельный корпус под общежитие для сотрудников.
На данный момент в официальной серии GTC числились тринадцать команд и двадцать шесть машин. В каждой — один основной болид и один вспомогательный, по два человека в экипаже, всего по четыре участника.
В общежитии, помимо меня, в основном жили резервные гонщики и сотрудники тыла. Для Цзун Яньлэя, а также для пилота вспомогательного болида Тань Юньмэй и её навигатора И Ю команда тоже подготовила комнаты, но они ни разу в них не ночевали.
Моя комната находилась в самом конце коридора — последняя. Справа, напротив и по диагонали располагались ещё три комнаты, предназначенные для Цзун Яньлэя и остальных. Обычно они пустовали, и это оказалось даже удобно: я никому не мешал и никто не тревожил меня.
Когда тётя Коу узнала, что я внезапно стал участником GTC и собираюсь переехать в Байцзин, она сначала сильно встревожилась. Решила, что я её обманываю, даже спросила, не собираюсь ли я заняться чем-то плохим и просто не решаюсь сказать ей правду.
Пришлось объяснять, что Сян Цзэ отправил моё резюме в команду «Солнечный Бог», а потом ещё просить Сюй Чэнъе связаться с ней по видеосвязи — только после этого её сомнения окончательно развеялись.
В день отъезда тётя Коу пришла на вокзал вместе с Сян Жоу и Вэй Цзяжуем проводить меня. Перед самой посадкой она погладила меня по щеке, а потом, не выдержав, со слезами обняла.
— За Жуйжуем присмотрю я, ты не беспокойся. Иди и делай своё дело, дерзай, — сказала она, с трудом сдерживая слёзы. — Сяо Мань, тётя Коу знает что ты человек, которому суждено сделать что-то большое. Это маленькое место тебя не удержит. Просто помни, что бы ты ни решил, тётя Коу всегда будет на твоей стороне.
Она всхлипнула и добавила:
— Береги себя. Я уже старая… одного сына я потеряла, второго потерять не могу.
Я молча слушал её и внутри невольно поднималось тяжёлое чувство.
Сян Цзэ, Сян Цзэ… даже если в следующей жизни будешь пахать как вол, тебе всё равно не искупить того, что ты натворил в этой.
— Я понял, тётя Коу, — тихо сказал я и, вздохнув про себя, и обнял её в ответ.
— Уа-а-а, не хочу! Я хочу поехать с папой! Отпустите меня! Уа-а-а… папа… ты меня бросаешь… я больше не буду так много есть… папа, возьми меня с собой… папа-а…
— Жуйжуй, нельзя! Ты не можешь туда идти!
Рядом Сян Жоу изо всех сил держала Вэй Цзяжуя за руки, не давая ему вырваться и броситься ко мне.
Смотреть на это было тяжело, но я понимал: стоит мне сейчас поддаться и позволить ему вцепиться в меня — уехать уже не получится. Пришлось ожесточить сердце и подняться в вагон.
Двери быстро закрылись. Когда поезд медленно тронулся от платформы, Вэй Цзяжуй разрыдался так, что тёте Коу и Сян Жоу пришлось вдвоём удерживать его.
В следующий раз, когда вернусь, куплю ему что-нибудь вкусное и попробую задобрить.
…
Новость о том, что я стал навигатором основного болида команды «Солнечный Бог», разлетелась сама собой и вызвала в Далане большой резонанс. Я оказался не только первым представителем народа Ву, участвующим в соревнованиях, но и первым участником с инвалидностью.
Среди жителей Даланя скептиков оказалось предостаточно. Зато со стороны самого народа Ву реакция была воодушевлённой — я ещё ни разу не вышел на старт, а для меня уже собирались создавать фан-клуб.
За два дня до срока выплаты контракт, как и ожидалось, всё ещё не прошёл оформление. Пришлось позвонить Бинь-гэ и просить отсрочку. Не знаю, видел ли он новости обо мне, но разговаривал он непривычно мягко и после нескольких фраз, без лишних условий, дал мне ещё месяц.
Когда коллекторы перестали дышать мне в затылок, напряжение немного спало, и у меня наконец появилось время связаться с Е Шуэром и рассказать, что произошло за последнее время.
Узнав, что я стал навигатором Цзун Яньлэя, он почти не удивился. Только попросил быть осторожным — будто заранее знал, что я со всем справлюсь и совершенно безоговорочно верил в мои способности.
— Брат, ты знаешь о росте энтропии во Вселенной? — перед тем как мы попрощались, он вдруг спросил, без всякого перехода. — Я всё думаю, если после порядка приходит хаос, то что бывает дальше? У этого есть финал?
Энтропия — это величина, описывающая термодинамическое состояние системы, проще говоря, мера её внутренней неопределённости. Чем больше хаоса, тем выше энтропия. Рост энтропии Вселенной означает неизбежное движение от упорядоченности к беспорядку.
А хаос — это и есть неопределённость. Никто не знает, к чему в итоге приведёт этот долгий процесс изменений.
Е Шуэр унаследовал от отчима не только его дело, но и ту же склонность к меланхолии — ему всегда нравилось размышлять о вещах, которые не имеют никакой практической пользы.
— У людей рост энтропии означает распад тела и смерть. Думаю, и у Вселенной конец будет каким-то видом угасания, — терпеливо ответил я.
— Значит, и Далань переживает собственный рост энтропии?
Я не стал отвечать прямо, только сказал:
— Ничто не может оставаться неизменным вечно. Всё в мире рано или поздно приходит к росту энтропии.
…
Повседневные тренировки в команде были не столько тяжёлыми, сколько тягостно скучными. Цзун Яньлэя рядом не было, поэтому мне приходилось работать либо с запасными пилотами, либо с ИИ. Запасные были откровенно посредственными, а ИИ, наоборот, слишком безупречен и механичен, так что для настоящего роста моих навыков навигации всё это почти ничего не давало.
К тому же я заметил одну вещь: каждый раз, когда этим запасным выпадало тренироваться со мной, они выглядели так, будто их заставили проглотить что-то гнилое. Лица у них становились даже мрачнее, чем у самого Цзун Яньлэя.
Однажды я случайно услышал их разговор за дверью комнаты отдыха. Они обсуждали меня.
Говорили, что какой-то выродок из народа Ву вдруг свалился им на головы и сразу стал официальным членом команды. Наверняка, мол, провернул какую-то грязную схему.
— Господин Цзун его точно терпеть не может. Это менеджер Сюй его протащил. Он же каждый день твердит, что народ Ву — такая же часть Даланя и что все равны. Как будто его кто-то околдовал.
— Какие ещё «равны»? Народ Ву и рядом с нами стоять не должен. Меня уже мутит, когда я просто оказываюсь рядом с ним. Эти его глаза и так жуткие, а один ещё и слепой — вообще гадость.
— Хорошо хоть тренировки проходят в отдельных нейронавигационных капсулах. Я даже представить не хочу, каково было бы сидеть с ним в одной. Бедный господин Цзун…
Предвзятое отношение жителей Даланя к народу Ву существовало давно. И то, что я внезапно оказался в команде, тоже было фактом. Пока у меня не появятся результаты, от которых людям придётся заткнуться, любые оправдания будут пустой болтовнёй.
Я уже собирался тихо уйти, сделав вид, что ничего не слышал, когда вдруг почувствовал, как на плечо легла тяжёлая рука.
— И что это вы, сопляки, тут несёте?
Мужчина с ослепительно-золотыми волосами возник рядом так внезапно, будто вырос из пола. Его голос грохнул по комнате, и троица внутри дёрнулась, как мыши перед котом.
— Г… господин И?
— Чтобы стать основным участником команды, Цзян Ман должен был пройти не только собеседование у менеджера Сюя, но и у самого господина Цзуна. Вы это прекрасно знаете. К тому же у него многолетний опыт подпольных гонок GTC, а общий процент побед выше, чем у любого из вас в симуляционных заездах. Вместо того чтобы чаще тренироваться с ним и набираться опыта, вы тут за его спиной поливаете его грязью…
И Ю говорил всё жёстче и злее, и под конец даже начал закатывать рукава.
Я поспешно схватил его за руку:
— Ладно, ладно…
— Нет, не ладно! Больше всего на свете я ненавижу людей, которые разбрасываются слухами! У меня на это ПТСР! Ах вы чёртовы хейтеры, да чтоб вы провалились!
Удержать его я не успел — он рванул вперёд. Троица из комнаты отдыха взвизгнула и заметалась по комнате, поднимая такой шум, что сбежались зрители. В итоге всё дошло до ушей Сюя Чэнъе.
— Что за цирк вы тут устроили! — взревел он, с грохотом ударив ладонью по столу. — Все пятеро — назад, писать объяснительные. По десять тысяч знаков. Завтра принесёте мне.
— Я тоже должен писать? — я указал на себя.
На фоне остальных, которые были виноваты по полной, я выглядел довольно невинно.
— Ты не удержал И Ю — значит, тоже несёшь ответственность. Всё, свободны.
Сюй Чэнъе раздражённо махнул рукой, будто хотел стряхнуть с себя эту неприятность.
Едва мы вышли из кабинета, троица мгновенно рванула в противоположный конец коридора — словно спасаясь бегством.
И Ю проводил их взглядом и шумно выдохнул через нос:
— Повезло им, что быстро смылись.
Я, опасаясь, что он бросится следом, поспешил сказать:
— Спасибо, что заступился за меня.
Он обернулся. Выражение у него было странное: половина лица всё ещё кипела злостью, а вторая отчаянно пыталась выглядеть дружелюбной.
— Да ладно, ерунда, — он почесал затылок. — Если вдруг на тренировке не найдёшь напарника, скажи мне. Я попрошу Сяо Мэй стать твоим пилотом.
Перед глазами сразу всплыл образ девушки с длинными серебристыми волосами и ровной чёлкой.
С тех пор как я появился в команде «Солнечный Бог», Тань Юньмэй, кажется, сказала мне не больше трёх фраз. Она была холоднее даже Цзун Яньлэя — настоящий айсберг, к которому лучше не приближаться. Её мастерство вождения наверняка превосходило и запасных пилотов, и ИИ, но я совершенно не был уверен, согласится ли она работать со мной в паре — пусть даже просто на тренировке.
— Ничего страшного. — И Ю, заметив моё сомнение, добавил сам: — У Сяо Мэй просто на лице вечный покерфейс, но внутри она мягкая. Поживёшь рядом и поймёшь, что у неё хороший характер. По крайней мере, намного лучше, чем у того демона.
Услышав слово «демон», я на секунду опешил. И Ю решил, что я не понял, и понизил голос:
— Я про Цзун Яньлэя. Мы за спиной зовём его «Демон». Это его кличка.
Мне стало смешно — и от его осторожного тона, и от того, что внутри команды Цзун Яньлэя тоже называют Демоном.
— Я знаю. Просто не ожидал, что вы тоже его так зовёте.
И Ю пожал плечами.
— Ну он и есть демон. Кстати… — словно вспомнив что-то важное, он вдруг посерьёзнел. — Между скоростью и навигатором Демон всегда выберет скорость. Навигатором он пожертвует без колебаний. Так что тебе лучше быть осторожным.
Сначала я не совсем понял, что он имеет в виду. Я участвовал во множестве подпольных гонок GTC и слышал от Сян Цзэ немало закулисных историй о разных командах, но о стиле вождения Цзун Яньлэя мне почему-то ни разу не попадалось ничего конкретного.
Он был для меня «запрещённым словом». В любом приложении, на любой платформе имя «Цзун Яньлэй» на протяжении шести лет я старался просто не замечать.
Но очень скоро я понял, о чём говорил И Ю.
Цзун Яньлэй вернулся в Байцзин лишь за три дня до начала нового сезона, и в команде так и не появился. В итоге у меня не оказалось даже возможности провести с ним полноценную тренировку. Получалось, что первая гонка нового сезона должна была стать одновременно и нашим первым совместным выступлением.
Открытие сезона проходило на крупнейшем сферическом стадионе Байцзина. Все восемьдесят тысяч мест были распроданы. В тот вечер на сцене выступала мировая поп-звезда с песней открытия, а зрителей ждало грандиозное фейерверк-шоу стоимостью в десятки миллионов.
В центре огромной арены установили кольцевой экран без слепых зон — систему панелей на триста шестьдесят градусов. На них транслировались выступления и интервью со сцены, а позже через них же велась трансляция гонки в метавселенной.
Всего в гонке участвовали тринадцать команд — пятьдесят два человека. На арену они должны были выходить с четырёх сторон, и команда «Солнечный Бог» шла первой от восточного входа.
За пять минут до начала все участники ждали у своих входов. Я провёл рукой по маске, усыпанной камнями и бусинами, по золотой ленте на костюме. Всё это ощущалось непривычно и немного мешало.
Я невольно покосился на стоящего рядом Цзун Яньлэя. На нём был такой же роскошный белый костюм, как у меня. Он стоял, скрестив руки на груди, лениво прислонившись к стене, и отдыхал с закрытыми глазами.
Похоже, к подобной обстановке он давно привык — на его лице не было ни малейшего напряжения.
Когда-то он больше всего не выносил чужих взглядов, а теперь держался совершенно свободно. Похоже, годы изменили не только его здоровье, но и характер.
— На что пялишься? — Цзун Яньлэй, очевидно, почувствовал мой взгляд. Глаз он не открыл, но в голосе прозвучало лёгкое раздражение.
Я скользнул взглядом по тёмным кругам под его глазами и медленно отвёл глаза.
— Вы в последнее время плохо спите?
Цзун Яньлэй усмехнулся уголком губ.
— Твоя задача — просто точно зачитывать маршрутную книгу. Остальное тебя не касается.
Жёстко. Ни малейшего намёка на смягчение — он даже не оставил мне возможности подлизаться.
— Не переживай. Жми вперёд, не оглядывайся. Мы вас сзади прикроем, никого не подпустим, — И Ю подскочил и по-приятельски обвил меня рукой за шею.
В GTC вспомогательный болид ещё называют «теневой машиной». Его задача — поддерживать основной. Только если основной болид выбывает из гонки, «тень» выходит на максимальную скорость и пытается собрать оставшиеся очки.
— Вот это самоуверенность, — вдруг раздался за спиной резкий, нарочито громкий смешок. — Уже вылетели из очковой зоны, а всё ещё строят планы, как будут перекрывать другим дорогу. Ха-ха. Кого вы там перекрывать собрались? Какие ещё машины впереди?
Я нахмурился. И Ю и Тань Юньмэй, до этого равнодушно разглядывавшая свои ногти, одновременно повернулись в ту сторону.
Говорил Ци Чжань — пилот основного болида команды «Чёрный Алмаз», стоявшей сразу за нами. Совсем молодой, всего двадцать два года. В команду он пришёл позапрошлым сезоном, но за последние два года резко прибавил. В прошлом сезоне он занял пятое место в общем зачёте — для его возраста результат более чем достойный.
Вообще-то тогда он мог подняться и выше. Но в заключительной гонке его машину перевернули И Ю и Тань Юньмэй. Он не только остался без очков — поговаривали, что потом ещё полгода мучился от мигреней. С тех пор между ними и тянулась открытая вражда.
— А я-то думаю, кто это тут тявкает, — лениво протянул И Ю, даже не оборачиваясь. — Присмотрелся… а это корги.
Вообще-то Ци Чжань был не таким уж низким — около метра семидесяти. Но сложен он был неудачно: короткие ноги, длинный корпус. При одинаковом росте Тань Юньмэй рядом с ним выглядела заметно выше — линия её пояса находилась куда выше его.
Он терпеть не мог, когда над этим подтрунивали, так что И Ю попал точно в больное место.
— Сам ты собака, золотистый ретривер! — Ци Чжань позеленел от злости.
— Бе-бе-бе! — И Ю по-детски высунул язык. — Я вообще-то корги ругал. Ты чего вперёд лезешь? Сам признал, что корги? Коротконогий! Слышал поговорку: «кто первый начал — тот и виноват»? Как ты ещё от собственной подлости не сдох! Мало того что ноги короткие, так ещё и изо рта несёт. Сходи к стоматологу, а то скоро останешься коротконогим и без зубов!
Не знаю, каких хейтеров он опять читал в сети, но напор у И Ю был просто чрезмерный.
— Ты… — Ци Чжань шагнул вперёд, но высокий навигатор рядом с ним мгновенно перехватил его за талию. — Ноа, отпусти! Я ему лицо разорву!
Навигатор, почти двухметровый гигант, даже не шелохнулся.
Команды, стоявшие дальше в очереди, не пытались ни разнимать их, ни подливать масла в огонь — просто отошли подальше и наблюдали со стороны.
До выхода на арену оставались считанные минуты. Если сейчас начнётся драка, одним письменным выговором дело уже не ограничится.
Я переглянулся с Тань Юньмэй. Она сразу поняла мой намёк, шагнула вперёд, ладонью зажала И Ю рот и потащила его назад.
— Ммф-мф-мф…
Я воспользовался моментом, встал между ними и поднял руки, выступая миротворцем:
— Спокойнее. Скоро гонка начнётся. Какие бы у вас ни были счёты, разберётесь на трассе.
Но Ци Чжань уже окончательно вошёл в раж и начал бросаться словами на всех подряд:
— Ха! Какой-то мелкий ву ещё надеется меня обыграть? Мечтай дальше!
Я спокойно стёр подушечкой пальца слюну, брызнувшую мне на щёку, и всё так же вежливо улыбнулся:
— Мой рост — сто семьдесят восемь.
Ци Чжань на секунду опешил, потом понял, что я ответил на его «мелкий», и вдруг запрокинул голову, завопив:
— А-а-а! Ты, мерзкий красноглазый улыбчивый урод, я тебя убью!!
— А Чжань, нельзя так, это расовая дискриминация! С нас снимут баллы!
— Тише! Перестань!
Пилот и навигатор вспомогательного болида «Чёрного Алмаза» поспешно зажали ему рот.
В самый разгар этой суматохи из-за спины вдруг прозвучал низкий голос — негромкий, но такой, который невозможно было перекрыть никаким шумом:
— Заткнитесь. Чего орёте?
В проходе мгновенно воцарилась тишина, словно кто-то нажал кнопку паузы.
Я обернулся. Цзун Яньлэй тоже как раз повернулся в нашу сторону. Он хмурился. Его взгляд — холодный, ровный — прошёлся по лицам вокруг. Он никого не тронул, но под этим взглядом возникало странное ощущение, будто кожу колют иглой.
«Почему у меня за спиной собралась куча мусора?» — ему даже не нужно было говорить это вслух. По одному выражению лица все и так поняли, что он имеет в виду.
— А теперь встречайте тринадцать команд! — в этот момент из-за входа раздался взволнованный голос ведущего, вовремя разорвавший повисшее молчание. — Тринадцать команд выходят с четырёх направлений! От восточного входа — команда «Солнечный Бог», команда «Чёрный Алмаз», команда «Айзас», команда «Полная мощность»…
— Пошли.
Цзун Яньлэй отвёл взгляд, развернулся и первым вышел из прохода, шагая уверенно и твёрдо.
Я поспешил следом за ним — из тусклой, спутанной тьмы коридора прямо к сияющей сцене, залитой светом прожекторов и громом аплодисментов.
http://bllate.org/book/15171/1578350
