Чэнь Цзю, глядя на его состояние, понял, что его слова попали в самую цель. В его душе смешались горечь и какое-то болезненное торжество. Заметив смятение Фэнбина, он поспешно добавил:
— Прости, я не хотел лезть в твою личную жизнь. Если не хочешь — не говори…
— Я и сам не знаю, — тихо произнес Фэнбин.
Чэнь Цзю замер.
Фэнбин медленно выдохнул, и его голос стал ровным и тихим:
— Я не знаю, почему мы с ним развелись. Позже, за эти пять лет, я понемногу начал догадываться о причинах, но тогда… тогда я ничего не видел ясно.
Почему-то Чэнь Цзю не выдержал этих слов; он подался вперед, положив руку на край кровати. Его пальцы были всего в паре дюймов от руки Фэнбина — та выглядела такой холодной, что её хотелось согреть.
— В семнадцать лет он стал лучшим выпускником академии, перед ним открывалось блестящее будущее, но на его пути встал я, — бесстрастно продолжал Фэнбин. — Его отправили в Секретариат на должность, которой никто не интересовался. Поначалу это было незаметно, но чем дольше мы были в браке, тем чаще он сталкивался с пренебрежением в чиновничьих кругах. Рано или поздно он должен был это понять. На самом деле… — голос его внезапно упал, — на самом деле, тогда он был очень добр ко мне.
Чэнь Цзю не скрыл удивления:
— Господин Пэй прославился еще юношей, он наверняка был полон гордыни…
Фэнбин мельком взглянул на него. Он был спокоен; даже если в его интонациях и слышались трещины воспоминаний, они больше не трогали его до глубины души. Он лишь коротко повторил:
— Но он был очень добр ко мне.
Фэнбин явно не желал пускаться в долгие объяснения, что вызвало у Чэнь Цзю глухое недовольство. Фэнбин, не обращая внимания на его чувства, немного помолчал и добавил:
— Это всё лишь мои догадки. Не знаю, верны ли они. Но позже, когда вспыхнуло дело о государственной измене, покойный Император велел моему второму брату — нынешнему государю — провести расследование. Пэй Дань стал его советником, и тогда я подумал: «Может быть, избавившись от меня, он наконец смог реализовать свои великие амбиции?» И факты это подтвердили. Оглядываясь назад, я чувствую, что его тогдашняя нерешительность и скрытая тоска были вызваны тем, что я стал для него обузой.
Все эти пять лет Фэнбин иногда задавался вопросом: насколько важны были для Пэй Даня слава и богатство? Неужели он, рожденный в императорской семье, болезненный и ленивый, просто не смог вовремя разглядеть амбиции Пэй Даня? Но неужели те крупицы нежности и покоя за три года их жизни были ложью?
Если бы всё это было ложью, насколько проще было бы сейчас.
Каждый раз, погружаясь в воспоминания, Фэнбин словно забывал, где он находится. Чэнь Цзю смотрел на него: одеяло подтянуто к самой груди, простая белая рубашка без вышивки скромно прикрывает тонкую шею, несколько прядей волос упали на ключицы, скрываясь за воротником.
Чэнь Цзю подумал: «Разве этот человек не провел пять лет в изгнании? Почему он всё еще выглядит таким изящным и благородным, будто его не коснулись никакие невзгоды? Неужели он так тщательно спрятал все шрамы? Но он не может быть безупречен, где-то должен быть надлом...»
Чэнь Цзю в раздражении взъерошил волосы и грубо спросил:
— А как же ты?
Фэнбин вздрогнул и повернул голову:
— Что?
— Ты только и говоришь: Пэй Дань то, Пэй Дань сё… Ты тратишь столько сил, пытаясь разгадать его мысли. Но что насчет тебя самого?
— Меня? Я был в тюрьме, я…
— После того как Пэй Дань бросил тебя и тебя бросили в застенки, он и пальцем не шевельнул ради тебя. Он позволил им пытать тебя, допрашивать с пристрастием — что ты чувствовал в тот момент?!
— Чэнь Цзю! — резко оборвал его Фэнбин.
Тот осекся. Лицо Фэнбина мгновенно стало холодным как лед, а взгляд — острым, как клинок.
— Чэнь Цзю, ты всё еще хочешь посмеяться надо мной?
— Что ты несешь? — Чэнь Цзю почувствовал, как ярость вскипает в нем. — Я забочусь о тебе, а ты говоришь, что я смеюсь?!
Фэнбин молча смотрел на него, стиснув зубы. Его обычно мягкое лицо сейчас казалось застывшей маской, отталкивающей любого, кто посмеет подойти ближе.
Они были всего лишь чужими людьми. Фэнбин начал сожалеть. Возможно, забота Чэнь Цзю всё же тронула его, или во время болезни проснулось желание выговориться, и он наговорил лишнего, позволив другому пробить свою броню.
Он жалел об этом. Он никогда не хотел анализировать себя, поэтому и анализировал Пэй Даня.
Чэнь Цзю не выдержал этого взгляда, встал и начал мерить комнату шагами. Его взгляд упал на груду подарков — изысканные лаковые шкатулки с позолотой громоздились одна на другую. Эти двое давно в разводе, их судьбы теперь — небо и земля. Пэй Дань, этот флюгер, получил столько выгод от их разрыва, и у него еще хватает наглости лезть к Ли Фэнбину!
В этом мире пролитую воду не собрать(1), а упавшему дождю не вернуться в небо.
Чэнь Цзю не мог смириться, и от этого его глаза покраснели.
— Тебе не следовало принимать его вещи, — сказал он властно. — Ты уже натерпелся страданий, не стоит так себя принижать.
— Господин Чэнь, — раздался из-за полога ровный и холодный голос, звучащий как приказ уйти. — Вы ничего не знаете.
Когда Чуньши увидел расстроенного Чэнь Цзю, выходящего из комнаты, он поспешил внутрь:
— Господин?
Никто не ответил.
Чуньши долго убирал подарки в сундуки, а затем откинул полог кровати:
— Господин, вы будете еще отдыхать? Пора обедать.
— …М-м-м, — отозвался Фэнбин, пытаясь сесть. Ярость, вызванная Чэнь Цзю, быстро угасла, оставив лишь пустоту и усталость. Чуньши заметил, что его волосы спутаны, глаза лихорадочно блестят, а на щеках горит нездоровый румянец.
Испугавшись, он коснулся лба Фэнбина и тут же отдернул руку:
— У вас жар!
— Вечно ты делаешь из мухи слона, – слабо улыбнулся Фэнбин.
— Как бы то ни было, сначала поешьте, — настаивал Чуньши. — Поедите и приляжете, а я снова схожу за лекарем. Всё из-за того, что вы стояли на коленях! — с ненавистью добавил он.
Перед Чэнь Цзю Фэнбин держался с достоинством, как деревянная кукла на сцене, поддерживаемая подпорками. Но сейчас опоры рухнули, и оказалось, что внутри у куклы — пустота. Он не мог пропотеть, его тело горело сухим жаром, будто под кожей ползали муравьи, заставляя его мучительно сворачиваться калачиком.
«Что ты чувствовал?» — спросил Чэнь Цзю.
На самом деле Фэнбин знал, что тот хотел услышать. Весь мир хотел, чтобы он сказал одно: «Я ненавижу Пэй Даня».
Но он не ненавидел. Категорически нет.
Вернувшись в поместье Пэй, У доложил хозяину, что господин Ли принял все подарки.
— Ты хорошо потрудился, — ответил Пэй Дань. Он сидел у стола с обнаженным торсом, пока лекарь менял повязку.
У взглянул на рану на плече — глубокий след от стрелы обнажал мышцы и кость, выглядело это жутко. Но после остановки крови рана начала затягиваться неплохо. Пока лекарь наносил мазь, Пэй Дань лишь хмурился, не издавая ни звука.
Этой ночью он проспал у Фэнбина меньше четырех часов, вернулся домой до рассвета и тут же занялся лечением. После этого он, превозмогая боль, разбирался с делами, и вот уже вечер, а он еще не смыкал глаз, будто сделан из железа.
— Я пойду приготовлю еду, — сказал У. — Поешьте немного и ложитесь отдыхать.
Пэй Дань рассеянно следил за тем, как его бинтуют:
— Он что-нибудь сказал?
У задумался:
— Сначала он не хотел принимать, но я сказал, что если он откажется, вы начнете бить людей.
Пэй Дань усмехнулся — он ожидал, что с подарками будут трудности, — но смех отозвался болью в плече, и он невольно шикнул.
— Однако, господин, — серьезно продолжил У, — те вещи, что вы прислали… кажется, господин Чэнь уже прислал такие же, они стоят в комнате господина Ли.
— Что? — Пэй Дань нахмурился.
— Чэнь Цзю, правитель округа Хэчжун… Кажется, они с господином Ли очень близки. Когда я пришел, он как раз ухаживал за ним.
Пэй Дань внезапно громко хмыкнул. Новость не была для него неожиданностью, но в душе заскребли кошки, и лицо его становилось всё мрачнее. Лекарь закончил работу и долго объяснял У, что Пэй Даню можно есть, а чего нельзя. У то и дело поглядывал на хозяина, боясь, что тот вот-вот взорвется.
Когда лекарь ушел, Пэй Дань обернулся к У, недовольно буркнув:
— Чего уставился?
Но затем его тон странным образом смягчился, и он уверенно произнес:
— Ли Фэнбин — человек искушенный, он знает толк в мужчинах. С чего бы ему смотреть на такое пустоголовое чучело?
---
Примечания:
(1)«Пролитую воду не собрать» (覆水难收) – идиома, классическая китайская метафора для обозначения расставания, развода, при этом подчеркивается необратимость действия.
(2) В оригинальном тексте Пэй Дань называет Чэнь Цзю «соломенным мешком» (олухом, пустышкой) - 草包 (Cǎobāo) - это слово выдает его аристократическое высокомерие. Даже раненый и отвергнутый, он уверен, что он «лучше» любого другого претендента, потому что у него с Фэнбином есть общая история.
http://bllate.org/book/14953/1412297
