Вчерашний день рождения Пэй Даня совпал с дарованным Императором отпуском, что оказалось весьма кстати для лечения раны. Лекарь был из проверенных людей и умел держать язык за зубами, но Пэй Дань всё равно доплатил ему, велев соблюдать строжайшую секретность. После ужина Пэй Дань ненадолго прилег, но вскоре У-бо доложил, что господин Ли серьезно болен, у него сильный жар и бред, что переполошило всех чиновников постоялого двора.
Не успел Пэй Дань обдумать это, как пришла новая весть: Император намерен издать указ о переводе Ли Фэнбина с постоялого двора во дворец для лечения.
У Пэй Даня были свои уши во дворце. Весть пришла среди ночи; скорее всего, указ должны были огласить на рассвете. Евнух из дворца ждал под карнизом его кабинета. В глубокой тьме ночи невозможно было отличить белизну снега от лунного света, а роскошное поместье без огней казалось обителью призраков.
Дед этого евнуха говаривал: «Господин Пэй не по годам зрел и проницателен, запоминай каждое его слово».
Ждать пришлось недолго. Старый слуга вынес сложенную записку.
— Господин Пэй просит передать твоему деду, чтобы тот отговорил Святейшего. Слова убеждения написаны здесь, — произнес слуга У. — Слишком сильно настаивать не нужно, господин Пэй скоро сам всё устроит.
Евнух ушел. Когда У уже собрался толкнуть дверь, из комнаты донесся грохот — Пэй Дань снова на что-то наткнулся. Странное дело: на людях господин был безупречен и щепетилен, но дома вечно устраивал кавардак. Раньше только Ли Фэнбин мог навести порядок, другим прикасаться к вещам господина запрещалось. Теперь же слуг в доме было немного, и У-бо следил лишь за чистотой, не смея разбирать завалы вещей хозяина.
Войдя, У увидел Пэй Даня, который сидел, перекосившись, среди горы свитков. Должно быть, он задел рану — лицо его исказилось от боли. В этом «гнезде» было не то чтобы грязно, скорее царил «упорядоченный хаос».
— Позови Фу Юаня, — Пэй Дань потер висок, его густые брови сошлись на переносице. В голосе впервые послышалась усталость. — И Янь Юя. Я столько времени его растил, пора бы ему принести пользу.
Он имел в виду своего начальника, главу Шаншу-шэна(1) Фу Юаня, и своего подчиненного — заместителя министра ритуалов Янь Юя.
— Слушаюсь.
У-бо поклонился и не удержался:
— Господин, вы…
— Я знаю, что делаю, — голос Пэй Даня был ровным и пустым. — Захочет он остаться или уйти, я должен защитить его и вернуть в целости и сохранности(2).
У-бо удивленно поднял глаза, но увидел лишь плотно сжатые губы Пэй Даня. Тот холодно перебирал четки из агата, а свеча отбрасывала на стену его одинокую, гордую тень.
На следующий день глава Шаншу-шэна подал прошение: мол, из ведомства ритуалов доложили, что простолюдину Ли Фэнбину не по нраву житье на постоялом дворе, у него жар и обострились старые недуги. Было предложено перевезти его в тихое место в столице. Ведомство ритуалов, конечно, уже всё подготовило — частную усадьбу, записанную на имя заместителя министра Янь Юя.
Чуньши полдня бегал туда-сюда, следя за грузчиками, и наконец вывел Фэнбина под руки.
Фэнбин был аккуратно одет, но его всё еще лихорадило — нижняя рубашка промокла от пота. После ночного сна он лишь немного пришел в себя. Во дворе собралось немало народу, чтобы «проводить» его. Чиновники постоялого двора дрожали от страха: в докладе Шаншу-шэна всю вину за болезнь Фэнбина возложили на них. Не могли же они написать, что это случилось из-за наказания Императора.
Фэнбин помолчал и тихо произнес:
— Я на вас не в обиде.
Чиновники едва не разрыдались. Четвертый принц — истинно добрый человек!
Сев в повозку, Фэнбин приоткрыл занавеску:
— Спасибо всем. Судьба свела нас на краткий миг, но ваша забота глубока. Желаю вам скорейшего повышения и удачи во всём.
Слова давались ему с трудом. Пока все обменивались вежливыми фразами, он заметил Чэнь Цзю. Тот стоял в тени ворот и мрачно смотрел ему вслед. Фэнбин уже не имел сил думать о том, каким он выглядит в глазах Чэнь Цзю.
Новое жилье находилось в квартале Чунжэнь(3). Постройки были свежими, сад — маленьким и изящным, но по сравнению с соседними поместьями знати усадьба выглядела скромно. Янь Юй провел их по дому и показал главную комнату на солнечной стороне. Фэнбин поблагодарил его и велел Чуньши одарить гостя свежими диковинками с юга.
Янь Юй принял подарки с улыбкой. Его круглое лицо и смеющиеся глаза располагали к себе:
— Господин Ли слишком добр. Наше ведомство отвечает за прием послов, так что ваши дела — это наши дела. Мы и так виноваты, что плохо заботились о вас.
Он также оставил в усадьбе четверых слуг. Фэнбин, который даже в «Доме десяти принцев» не привык к такому количеству прислуги, смутился, но снова поблагодарил.
Янь Юй со смехом добавил:
— Эти люди неуклюжи и не сравнятся с вашим верным помощником, так что распоряжайтесь ими как угодно.
Чуньши гордо фыркнул.
Когда Янь Юя наконец выпроводили, Фэнбин едва не рухнул от усталости. Пока слуги грели воду, он задремал, а Чуньши решил осмотреть владения. Вернулся он с гробовым лицом.
Фэнбин уже проснулся и пил лекарство.
— Господин, — торжественно начал Чуньши. — Я сразу почуял неладное. За задними воротами этой усадьбы — сливовый сад, который ведет прямиком в сад поместья Пэй!
Фэнбин замер.
— Господин, — продолжал Чуньши, — как думаете, этот заместитель министра Янь… у них с Пэй Данем часом не «шуры-муры»?
Фэнбин едва не поперхнулся лекарством и зашелся в кашле. От смеха у него заболели виски, но Чуньши был сама серьезность:
— Чего вы смеетесь!
— Смеюсь над твоей «сообразительностью». Посмотри на Янь Юя — он полноват. Пэй Дань его просто не поднимет.
— Это еще не факт, — проворчал Чуньши. — У господина Пэя сил предостаточно.
От переизбытка эмоций он даже забыл, что нельзя называть Пэй Даня «господином».
Два дня Фэнбин восстанавливал силы в тишине. Жар спал, голова прояснилась. Когда Чуньши позвал лекаря, пришел новый человек — старый, мол, уехал в родную деревню. Фэнбин лишь задумчиво хмыкнул.
Вечером Чуньши отправился на кухню, чтобы приготовить пир для выздоравливающего хозяина. Там он столкнулся с У-бо, который спросил повара: «Обед готов?». Тот тут же подал ему роскошный набор из семи коробок.
— Это… это обед для господина Пэя? — опешил Чуньши.
— Да, — ответил повар. — Иногда господин Пэй готовит сам, но когда не успевает — мы приносим отсюда. А вот вечером у него банкет, придут другие повара, так что мы не понадобимся.
— Но... но почему он ест еду отсюда?
Повар посмотрел на него с крайним недоумением.
— Почему? — он даже почесал в затылке, пытаясь найти логичный ответ. — Ну... потому что здесь кухня?
Батюшки. Чуньши лишился дара речи.
Господин Пэй и заместитель Янь делят одну кухню!
Никакого стыда! Никакого соблюдения приличий!(4)
---
Примечания:
(1)Шаншу-шэн (кит. 尚书省, Shàngshū Shěng) — это высший исполнительный орган центрального управления в императорском Китае (особенно в эпохи Суй, Тан и Сун).Если переводить на современный язык, это Департамент государственных дел или Кабинет министров. В системе власти «Трех департаментов и шести министерств» (Sān Shěng Liù Bù) Шаншу-шэн занимал ключевую позицию – следил за исполнением приказов и руководил всеми министерствами.
(2) «Вернуть в целости и сохранности» (全须全尾 /Quán xū quán wěi) - дословно — «с целыми усами и хвостом». Это идиома, означающая «целым и невредимым». Пэй Дань использует её, подчеркивая, что его главная цель — сохранить Фэнбина в безопасности, чего бы это ни стоило его репутации.
(3)Чунжэнь-фан (崇仁坊) - престижный район в танском Чанъане, где жили чиновники. Пэй Дань поселил Фэнбина буквально через стенку от себя. Сливовый сад (梅林) между ними — классический романтический образ «тайного пути».
(4) Несоблюдение приличий (不守妇道) - в оригинале Чуньши использует фразу, которую обычно говорят о неверных женах – «не блюдет женских добродетелей». Это комический прием: Чуньши настолько возмущен близостью Пэй Даня и Янь Юя, что обвиняет их в «нарушении супружеского долга» (хотя они мужчины и коллеги).
http://bllate.org/book/14953/1415966
