От двух сильных сжатий на шее Ли Чаншэна уже проступили страшные синяки. Он с трудом втягивал в себя воздух, пока дыхание наконец не восстановилось.
Когда зрение прояснилось, его взору предстало мягкое зеленое сияние.
Шел проливной дождь, но Шаньгуй оставался не затронутым падающим дождем. Лезвие его сверкало холодным блеском, надежно заслоняя собой Ли Чаншэна.
Ли Чаншэн в недоумении склонил голову набок.
Шаньгуй медленно последовал его движению.
Ли Чаншэн все еще не понимал, как вдруг услышал дрожащий голос Юй-дажэня:
— Ты… вы…чжансы…
Ли Чаншэн: «?»
Снова «чжансы»?
На лице Юй Цинцзяня читались сложные чувства. Он не знал, как относиться к этому избранному Небом главе, с которым Чун-цзюнь отказался активировать Фулин, а Шаньгуй сам бросился его спасать.
— Ты… кто ты такой на самом деле?
У злобного духа перерезали поток духовной силы. Он издал душераздирающий рев.
Аура Ду Шанхэна на мече Шаньгуй ощущалась еще сильнее. Его разум помутился, переполненный гневом и ненавистью, и он тут же повернул острие атаки, собрав всю духовную силу и ринувшись на Шаньгуй.
Ли Чаншэн, стоя позади Шаньгуй, инстинктивно поднял руку для защиты. Шаньгуй, управляемый им, взметнулся острием вперед. Казалось бы, лишь слабый, почти невидимый поток энергии от меча, но он легко рассеял сокрушительную духовную силу злобного духа.
Раздался оглушительный грохот. Шаньгуй пронзил лопатку Лоу Чанвана и намертво пригвоздил его к стене, заставив тело юноши содрогнуться. Кровавые полосы поползли по лезвию меча.
Ли Чаншэн испугался.
Юй Цинцзянь тоже был потрясен и смотрел на Шаньгуй в изумлении.
По слухам, Шаньгуй никогда не обнажал своего истинного лезвия… И вот, когда он это сделал, всего лишь одного удара хватило, чтобы разбить духовное сознание злобного духа. Тот снова издал оглушающий рев.
Если прислушаться, он, кажется, снова ругал Ду Шанхэна.
Юй Цинцзяню с трудом удалось собраться с мыслями. Он ловко забрал плеть обратно, но его сознание было рассеяно. Плеть, словно живая змея, медленно возвращалась, он на мгновение упустил контроль над силой и чуть случайно не отвесил себе пощечину.
Легкая боль в подбородке заставила Юй-дажэня на время отбросить посторонние мысли. Он глубоко вздохнул:
— Сначала нужно придумать способ выбить его из тела Лоу Яо.
Ли Чаншэн, прижимая рукой шею, медленно поднялся. Он уже полностью промок под дождем, губы отливали болезненной бледностью:
— Кхм… как выбить?
Юй Цинцзянь ничего не сказал и с мрачным лицом шагнул вперед. Ли Чаншэн вспомнил, что этот человек — следователь, и, покашливая, приготовился посмотреть на приемы ведомства Усмирения Бедствий.
Злобный дух был пригвожден к стене, его конечности скованы Фулин, но он все еще с алыми от ярости глазами рычал в сторону Ли Чаншэна.
Следователь Юй подошел и, не моргнув глазом, ударил ногой по ране злобного духа, а потом с силой надавил. Вопль злобного духа чуть не достиг небес.
Ли Чаншэн: «…………»
«И это ваши приемы?»
Юй Цинцзянь выглядел не очень крупным, но его методы были поистине жестокими. Если бы не то, что злобный дух вселился в тело Лоу Чанвана, он, наверное, оторвал бы ему конечности и сжег бы их на огне.
— А-а-ах!
У злобного духа от боли потемнело в глазах, но он также понимал, что Лоу Чанван — его единственный путь к спасению. Если покинуть это тело, его душа и прах тут же развеются.
Он не хотел умирать.
Юй Цинцзянь уже собирался применить еще один прием, но Ли Чаншэн поспешил его остановить, дав понять Юй-дажэню, что пора прекращать это представление.
Он боялся, что злобный дух еще не будет изгнан, а Лоу Чанван уже умрет от его рук.
— Чем дольше длится вселение, тем опаснее, — нахмурился Юй Цинцзянь. — Если продолжим тянуть, будет поглощена не только гундэ, но и душа Лоу Яо.
Ли Чаншэн задумался. Прижимая все еще кровоточащую правую руку, он опустил взгляд.
Злобный дух был в беспамятстве, бормоча «не хочу умирать», явно намереваясь затянуть Лоу Чанвана с собой в могилу. Инстинкт выживания, казалось, был вбит в самую глубину его существа. Его глаза были расфокусированы, его сущность непрерывно пожирала Лоу Чанвана, который забился в глубины сознания и рыдал.
Когда Лоу Чанван учился в Вэньдао сюэгун, он, восхищаясь Ду Шанхэном, будучи живым человеком без греха, мечтал попасть в ведомство Усмирения Бедствий. Семья говорила ему, что его восемь знаков особенные, а ведомство Усмирения Бедствий занимается усмирением лютых призраков и злобных духов. Один неверный шаг, и можно стать одержимым, потеряв жизнь.
Но Лоу Чанван был упрям и наотрез отказывался слушать.
И вот теперь, загнанный в глубины сознания, он воочию видел, как свирепый злобный дух захватывает его тело и пытается поглотить его душу…
Юный господин Лоу наконец узнал, что такое страх. Маленький синеватый комочек его души съежился в уголке, беспомощно рыдая навзрыд.
— У-у… Папа, мама! Дядя, спасите…
Сознание злобного дуга, несущее черную, зловещую ауру, уже настигло его. Острые когти впились в бесформенный комочек души Лоу Чанвана.
Лоу Чанван не мог ему сопротивляться. Визжа, он забился:
— Отпусти! На помощь!!
Злобный дух злорадно усмехнулся, сжимая его, и уже собирался проглотить, как вдруг его движения застыли.
Лоу Чанван почти задыхался, рыдая. В беспорядочной борьбе он почувствовал, как та сила слегка ослабла, а затем все сознание заполнило множество клубов черного тумана, которые в исступлении завопили наперебой.
— Как вкусно пахнет…
— Золотые гундэ!
— Съешь его! Быстрее!
Лоу Чанван застыл и в растерянности посмотрел туда.
Кап.
Ночная жемчужина излучала теплый свет, и падающий дождь под ним казался небесной сетью, вздымающейся от земли. Кровь, смешиваясь с дождем, капала на грязную землю. Алые кровавые прожилки извивались, испуская тонкий, едва уловимый аромат, который могли почуять лишь лютые призраки и злобные духи.
Юй Цинцзянь в изумлении посмотрел туда.
Под проливным дождем Ли Чаншэн протянул вперед правую руку. Кровь из раны на запястье по-прежнему непрерывно капала вниз, капля за каплей, и ее запах, смешанный с ароматом золотых гундэ, распространялся вокруг.
Злобный дух застыл на месте, пристально уставившись на его запястье. Его кадык судорожно задвигался вверх-вниз.
Кровь медленно стекала с длинных пальцев. Ли Чаншэн смотрел на него свысока, его ресницы были слегка опущены, словно он глядел на изголодавшуюся собаку. Мягким, снисходительным голосом он произнес:
— Иди. Иди сюда.
Если этот злобный дух даже кровь с меча слизывал, то он точно не сможет устоять перед таким искушением.
Кровь на правой руке Ли Чаншэна пока не удавалось остановить, что как раз можно было использовать, чтобы выманить злобного духа. И серебро Лоу Чанвана, две тысячи лян, тогда не пропадет даром.
Как и следовало ожидать, сознание злобного духа было в смятении. Тяжело раненный, доведенный до крайней степени голода, он все больше поддавался порыву насытиться.
Съесть его.
Стоит лишь поглотить его, слиться с его плотью и кровью, и золотые гундэ станут его. Ему не нужно будет прятаться, словно перебегающей улицу крысе, от которой все шарахаются. Ему больше не придется быть злобным духом, неприкаянным духом-убийцей, не способным переродиться.
Шаньгуй?
А что Шаньгуй? Он ведь не посмеет убить это тело…
Незаметно для себя черная духовная сущность злобного духа, словно не контролируя себя, начала понемногу выползать из точки между бровей Лоу Чанвана, устремляясь к Ли Чаншэну.
Золотые гундэ…
Ли Чаншэн слегка приподнял бровь.
Именно.
В тот миг, когда злобный дух покинул тело Лоу Чанвана, Шаньгуй резко выдернули. Покрытый кровавыми полосами, он взмыл в воздух и со свистом пронзил грудь злобного духа, намертво пригвоздив его к грязной земле.
Злобный дух взвыл.
— Ду… Шанхэн!
Энергия меча Шаньгуй была свирепа. Он успел лишь выкрикнуть эти два слова, как в следующее мгновение взорвался на месте.
Душа и прах его мгновенно развеялись.
На небе клубились черные тучи, ливень лил как из ведра.
Лоу Чанван резко вдохнул полной грудью. Душа вернулась в тело, и прежде чем восстановилось зрение, он внезапно ощутил острую боль во всем теле и завопил:
— А-а-ах!
Лицо болит, руки болят, плечо болит… все болит!
Юный господин Лоу с детства не знал таких мучений!
Не успел он снова завопить, как чья-то рука протянулась и сунула ему в рот пригоршню духовных пилюль. Пилюли растворились во рту, мгновенно излечив его почти смертельные раны.
Крик Лоу Чанвана оборвался. Он в растерянности открыл глаза. Юй Цинцзянь стоял на одном колене перед ним, держа в руке флакон с духовными пилюлями. Увидев, что тот очнулся, он холодно произнес:
— Все еще хочешь в ведомство Усмирения Бедствий?
Лоу Чанван, только что побывавший на пороге смерти, все еще тяжело дышал, не зная, что ответить. Вскоре он с опозданием вспомнил тот момент, когда злобный дух уже готов был его проглотить…
Кажется, его спас Ли Чаншэн.
Лоу Чанван поспешил обернуться, чтобы найти его. Взгляд остановился, и он вдруг застыл.
Крыша храма Луншэнь наполовину обрушилась. С уцелевших обломков дождевая вода стекала, образуя полупрозрачную завесу, словно жемчужные бусы. Ли Чаншэн стоял один посреди дождя, опустив голову и перевязывая рану на правом запястье. Он откуда-то оторвал полоску ткани, обмотал ею рану и, зажав один конец в зубах, аккуратно завязал узел.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, Ли Чаншэн слегка повернул голову, открыв профиль.
Свет ночной жемчужины был размытым, словно утренний туман над зелеными горами после дождя.
Дзинь-лян.
Бело-лунный халат Ли Чаншэна промок насквозь и небрежно спадал с плеч, очерчивая плавные, совершенные контуры его фигуры. Черные волосы, пропитанные дождем, струились по изогнутой линии спины, с их кончиков стекали прозрачные капли. Несколько капель, кажется, упали на цепочку у пояса, издав легкий звон.
В то время как двое других промокли до нитки и выглядели потерпевшими кораблекрушение, Ли Чаншэн, стоя в дожде, словно бы сошел с картины.
Ледяной дождь лился на голову, и лицо Лоу Чанвана становилось все алее. Видя, что Лоу Чанван молча таращится на него, Ли Чаншэн, все еще помня о тысячах лян, вырученных за продажу ему поддельных талисманов, сказал на редкость человечным тоном:
— Все еще больно?
Лоу Чанван тупо смотрел на него и растерянно качал головой. Ли Чаншэн решил, что тот напуган до потери дара речи, и мимоходом успокоил его:
— Хороший мальчик.
Лоу Чанван остолбенел. Непонятно почему, но от этих слов «хороший мальчик» его лицо запылало еще сильнее, а голова, казалось, вот-вот задымится.
Обида за девять испорченных артефактов духовного ранга была юным господином Лоу забыта напрочь. Краснея и не смея поднять головы, он пропищал, словно комар:
— С-спасибо, что с-спасли меня. Наш род Лоу обязательно отплатит сполна.
Ли Чаншэн:
— Ничего страшного.
Лоу Чанван взглянул на него и тут же смущенно опустил голову.
Юй Цинцзянь, стоявший рядом: «?»
Юй Цинцзянь холодно произнес:
— Выходит, я не приложил никаких усилий и не заслуживаю от Лоу сяо-гунцзы даже словечка благодарности.
Лоу Чанван фыркнул:
— Ты же наступил на меня, я помню. Плечо до сих пор болит.
Юй Цинцзянь усмехнулся:
— Кажется, меч в тебя вонзил не я.
— Ах, — сказал Лоу Чанван. — Н-но он же вонзил его, чтобы спасти меня!
Юй Цинцзянь: «…»
Лоу Чанван вспомнил, что ради его спасения Ли Чаншэн еще и поранился. Он поспешно поднялся, взял духовные пилюли и приблизился, тихо спросив:
— Твоя рука… так много крови вытекло. Вот эти пилюли, прими.
Ли Чаншэн приподнял бровь, глядя на него.
Что это с юным господином? Он вернулся к тому состоянию, в каком был при первой встрече несколько дней назад. Неужели забыл про те тысячи лян, которые он с него стряс?
Ли Чаншэн скромно ответил:
— Лоу сяо-гунцзы забыл, у меня ведь тело смертное, я не вынесу силы лекарства в духовных пилюлях.
Лоу Чанван вздрогнул, вспомнив ту чушь, что нес раньше.
«Даос-шарлатан», «дикая лисица»…
«Как такой жулик мог попасть в ведомство Усмирения Бедствий!»
«Этот человек — всего лишь смертный…»
Лицо Лоу Чанвана запылало еще сильнее, и ему захотелось вернуться в прошлое и дать себе пощечину.
Он неуверенно пробормотал:
— Простите.
Ли Чаншэн не слишком разбирался в весенних переживаниях[1] юношей и смотрел на него в полном недоумении.
Разве не нужно благодарить? Откуда вдруг извинения?
Злобный дух обратился в пепел, и формацию уже не было нужды восстанавливать. Юй Цинцзянь подошел, скользнул взглядом по Шаньгуй и только потом посмотрел на Ли Чаншэна. Выражение его лица становилось все более сложным.
Этот человек, должно быть, как-то связан с Чун-цзюнем.
Но триста лет назад Чун-цзюнь практически обратился в прах. Его душу не могли найти ни в Трех мирах, ни в столице Ю, ни в Хуанцюань[2]. Новый правитель столицы Сюэюй в течение десяти с лишним лет активировал формацию призыва душ, но не нашел и намека. Тело его давно погребено в столице Сюэюй.
У того, у кого не осталось даже души, не может быть и речи о перерождении.
Но почему тогда Ли Чаншэн смог управлять Шаньгуй?
И что означали те слова о «маленькой возлюбленной», которые произнес злобный дух, приняв его за другого?
Шаньгуй все еще парил рядом с Ли Чаншэном. Казалось, ему все было в новинку, он постоянно копировал движения Ли Чаншэна, то и дело наклоняясь всем корпусом, а то и вращаясь на месте, размахивая рукоятью.
Юй Цинцзянь ломал голову, почему Шаньгуй вдруг стал таким услужливым, но уже не смел ехидничать в адрес Ли Чаншэна, как раньше.
Он кашлянул и снова приобрел вид учтивого человека, кивнув:
— На этот раз только благодаря решительным действиям чжансы, Лоу Яо остался цел и невредим.
Ли Чаншэн кашлянул. Хотя кровь на его правой руке и остановилась, он все же был смертным, и от кровопотери у него стало темнеть в глазах.
Видя, что Юй Цинцзянь снова перешел на язвительные «ваша милость» и «чжансы», Ли Чаншэн, опасаясь, что тот тут же затащит его в ведомство Усмирения Бедствий на должность главы ведомства, поспешил воспользоваться случаем, чтобы принизить себя.
Он потерял немало крови, лицо его было бледно, как бумага. Он притворно кашлянул несколько раз и сказал:
— Юй-дажэнь и сам видел, я всего лишь смертный, от потери крови могу и половину жизни потерять. Должность чжансы ведомства Усмирения Бедствий, боюсь, мне не по силам. Прошу вас забрать обратно печать чжансы.
Брови Юй Цинцзяня нахмурились:
— Это…
Не успел он договорить, как Лоу Чанван решительно заявил:
— Я против!
Ли Чаншэн: «?»
«Опять против?»
Глаза Лоу Чанвана сияли. Он усердно стал уговаривать:
— Вы — избранный Небом, избранный печатью чжансы, избранный Шаньгуй! Человек, избранный трижды! Никто не вправе забрать у вас печать чжансы! На того, кто посмеет упрекнуть вас в том, что вы смертный, я сразу пожалуюсь в столицу Сюэюй!
Ли Чаншэн: «…»
Хотя Юй Цинцзяню и очень хотелось проучить этого юнца, опьяненного неземной красотой, ему пришлось признать:
— Действительно так.
Даже одного лишь избрания Небом достаточно, чтобы все Девять ведомств столицы Ю не смели и слова сказать.
Может быть, от потери крови, но у Ли Чаншэна вдруг потемнело в глазах. Он пошатнулся и наконец, не выдержав, рухнул вперед. Юй Цинцзянь проворно подхватил его.
— Чжансы?
Подойдя ближе, Юй Цинцзянь изменился в лице. Только сейчас он увидел, что правое запястье Ли Чаншэна уже приобрело синевато-серый оттенок, а кровь почти полностью окрасила в красный лужу у него под ногами.
Лоу Чанван не ожидал, что тот ранен так тяжело, и поспешил броситься к нему на помощь. Его голос дрожал:
— Не умирайте! Вам еще предстоит стать блистательным чжансы ведомствоа Усмирения Бедствий! Чжансы!
Ли Чаншэн: «…»
Лучше уж умереть прямо сейчас.
Авторские комментарии:
Лоу Чанван дает интервью после схватки: «С первого взгляда я понял, что он хороший человек [смущенно]… Какие двадцать поддельных талисманов? У него наверняка были веские причины! Наверное, хотел научить меня не полагаться на внешние предметы, а добиваться всего самому, и благодаря этому испытанию в логове лютых призраков я сильно вырос. Дядя был очень доволен и подарил еще десять артефактов, так что я, можно сказать, получил на один артефакт больше благодаря ему [смущенно]. Я же сказал, хватит говорить о поддельных талисманах, я же сам их покупал, разве я не знаю, поддельные они или нет? [презрительный взгляд]».
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Весенние переживания (春心) — идиоматическое выражение, означающее романтическое томление, влюбленность, пробуждение первых чувств; буквально «весеннее сердце, ум».
[2] Хуанцюань (黄泉) — букв. «Желтый Источник», «Желтые Воды», в китайской мифологии и традиционных верованиях это общее название для загробного мира, «подземного царства», а также реки или потока, разделяющего мир живых и мир мертвых.
http://bllate.org/book/14931/1328845
