Точный ответ Цзян Чицзина должен был прозвучать так: «Конечно, нет».
Через несколько дней Чжэн Минъи обнаружит, что в душевой и туалете нет камер наблюдения, а пробыв здесь подольше, узнает, что даже в местах, где они установлены, есть слепые зоны, и у камер случаются поломки.
Это не являлось большим секретом. Причина, по которой система не модернизировалась, заключалась в том, что тюрьма охраняется надзирателями, а также имеет круглосуточно дежурящие патрули, поэтому роль камер наблюдения была не столь важна.
Охранники Южной тюрьмы редко полагались на видеонаблюдение, но только у Цзян Чицзина был секрет, о котором никто не знал.
Библиотека располагалась в углу второго этажа административного здания, а за ней находилась кладовая, которую использовали заключенные.
Изначально в кладовке хранились швабры, тележки и чистящие средства, но неизвестно с каких пор заключенные, ответственные за уборку, перенесли эти предметы в другие места, оставив там в итоге только два шкафа и освободив подсобное помещение.
В суровую зиму или жаркое лето некоторые заключенные, не желая находиться на солнцепеке или на промозглом ветру во дворе или читать книги в библиотеке, приходили в кладовку поболтать.
Позже здесь расстелили коврики для пикника, и заключенные приносили с собой закуски, превратив это место в комнату отдыха во время прогулок.
Когда Цзян Чицзина только перевели в Южную тюрьму, он сообщил об этом начальнику, сказав, что в комнате отдыха нет камер наблюдения, что делало ее настоящим раем для заключенных.
Однако эта комната отдыха существовала уже несколько лет, и за все это время там не случалось ничего серьезного, поэтому начальник тюрьмы, не желая спровоцировать недовольство заключенных, проигнорировал замечание Цзян Чицзина.
Тогда Цзян Чицзин сам купил скрытую камеру и установил ее в комнате исключительно для того, чтобы фиксировать нарушения тюремных правил заключенными.
Ему удалось поймать нескольких человек за курением, но этого было недостаточно, чтобы изменить ситуацию с наблюдением в комнате.
Со временем Цзян Чицзин постепенно отказался от идеи лезть не в свое дело, но миниатюрная камера так и осталась в комнате. Каждый раз во время прогулок он включал компьютер и наблюдал, чем там занимаются заключенные.
Это можно было назвать подглядыванием, а можно и наблюдением, однако Цзян Чицзин не испытывал никакого чувства вины, потому что эти люди были заключенными, в отличие от его соседа...
Ладно, сосед теперь тоже стал заключенным.
Вернувшись из зала для совещаний в офисную зону библиотеки, Цзян Чицзин обессиленно рухнул в кресло и, испытывая головную боль, помассировал виски.
Все пережитые ранее потрясения накопились и вырвались наружу. В его голове то и дело мелькали образы одетого в строгий костюм господина Чжэна и Чжэн Минъи в тюремной робе, и он не мог понять, кто из них его сосед.
Зачем хорошему человеку идти на преступление?
Цзян Чицзин резко выпрямился, взял лежащую на столе папку и открыл страницу с информацией о Чжэн Минъи.
Рост и вес вполне соответствовали его прикидкам, а вот в графе "образование" четко было указано "среднее".
Это сильно отличалось от предположений Цзян Чицзина, поскольку он всегда думал, что Чжэн Минъи принадлежит к социальной элите, являясь как минимум выпускником зарубежного вуза с магистерской степенью.
— Что, твой идеальный тип?
Внезапно над головой раздался голос Ло Хая, прерывая размышления Цзян Чицзина. Он отложил папку и мельком взглянул на Ло Хая:
— Ты меня оскорбляешь.
Сказав это, Цзян Чицзин совсем забыл, что, по крайней мере, до сегодняшнего дня Чжэн Минъи был объектом его фантазий на протяжении полугода.
Ло Хай непринужденно облокотился на край стола, скрестив руки на груди, и поддразнил:
— Разве он не твой идеал? Такой же высокий и красивый, как и я.
Цзян Чицзин схватил папку и хлопнул ею Ло Хая по спине:
— Отвали.
На самом деле, Ло Хай не лгал, он был бывшим парнем Цзян Чицзина и работал врачом в расположенном напротив медпункте.
Они познакомились через друзей и, пробыв вместе два года, мирно расстались. Дело было не в том, что у кого-то из них были проблемы, просто они не сошлись характерами.
Инициатором расставания был Цзян Чицзин. Он понял, что их отношения с Ло Хаем были больше похожи на дружбу, в них не было страсти, присущей влюбленным.
А самое главное — он не мог поделиться с Ло Хаем секретом о своих вуайеристских наклонностях, и в то же время ему хотелось открытых и честных отношений.
Ло Хай без колебаний согласился, сказав, что, по его мнению, им и правда лучше быть просто друзьями.
После расставания они время от времени поддерживали связь, и именно благодаря работе Ло Хая в тюрьме Цзян Чицзину пришла новая идея: оказывается, существует работа, которая идеально соответствует его пристрастиям.
Отложив папку, Цзян Чицзин откинулся на спинку кресла и, продолжая предыдущую мысль, с легкой грустью вздохнул:
— Он — заключенный.
Если раньше у Цзян Чицзина и оставались какие-то угрызения совести по отношению к Чжэн Минъи, то теперь от них не осталось и следа.
Заключенный есть заключенный и даже если он соблазнительно красив, это не пошатнет принципы Цзян Чицзина.
— Да, — ответил Ло Хай, убрав игривое выражение лица, и тоже вздохнул. — Столько семей разрушил.
— Много? — Цзян Чицзин не особо следил за этим делом и не знал конкретных деталей.
— Только после его недавней аферы, по крайней мере, два-три человека выбросились из окна, — сказал Ло Хай.
Цзян Чицзин давно знал о рисках на фондовом рынке, поэтому никогда не связывался с этим. Но в мире слишком много азартных игроков, которые, даже рискуя остаться без гроша, хотят сорвать куш.
— Думаю, многие в тюрьме будут его недолюбливать, — объективно заметил Цзян Чицзин.
Подобные громкие дела, за которыми следит вся страна, не остаются без внимания заключенных, а поступок Чжэн Минъи вызвал всеобщее возмущение, поэтому наверняка найдутся те, кто захочет воздать ему по заслугам.
— Это точно, — Ло Хай поправил очки средним пальцем. — Хочешь поспорить, как скоро его отмудохают?
— Через неделю, — сказал Цзян Чицзин.
— А я ставлю на три дня, — ответил Ло Хай.
Цзян Чицзин примерно представлял, насколько хорош Чжэн Минъи в рукопашном бою, и ему казалось, что тот сможет за себя постоять. Три дня — это уж слишком. Он уверенно сказал:
— Ужин в мишленовском ресторане.
— Без проблем, — согласился Ло Хай, а затем, словно внезапно что-то вспомнив, сменил тему: — Кстати, ты точно не пойдешь на свидание вслепую, которое я тебе устроил?
Цзян Чицзин устало отвел взгляд и тихо ответил:
— Не пойду.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал, — Ло Хай снисходительно похлопал его по плечу. — Если будешь продолжать в том же духе, так и проживешь в одиночестве до конца жизни, брат.
— Кто бы говорил! — Цзян Чицзин сбросил руку Ло Хая. — Сам-то разобрался со своей холостяцкой жизнью?
— Это другое, — ответил Ло Хай. — У меня есть объект обожания, а у тебя?
— Мне это не нужно.
Цзян Чицзину не нужен был объект обожания, ему достаточно объекта для подглядывания, этого вполне хватило бы для удовлетворения его душевных потребностей. Однако сейчас его единственный объект для подглядывания... неважно. Чем больше он об этом думал, тем тоскливее ему становилось.
Возвращаясь домой с работы, Цзян Чицзин увидел у входа в небольшой супермаркет женщину средних лет с двумя пакетами молока в руках.
Это была тетушка Лю, она жила рядом и по выходным иногда угощала соседей домашней выпечкой. С ней было довольно приятно общаться.
Увидев, что тетушке Лю тяжело было нести покупки, Цзян Чицзин сбавил скорость, притормозил рядом с ней и, опустив стекло, сказал:
— Садитесь, тетушка Лю, я вас подвезу.
Изрядно вспотевшая женщина перестала хмуриться и с облегчением вздохнула:
— Спасибо, Сяо Цзян.
Цзян Чицзин никак не мог избавиться от своей старой привычки. Они с тетушкой Лю были лишь случайными знакомыми, но всего за несколько раз общения он успел оценить общую жизненную ситуацию тетушки Лю.
Вероятно, у нее в доме не было мужчины, иначе она бы не таскала тяжелые покупки сама. Если у нее и были дети, то жили они не с ней, поэтому ей нравилось общаться с местной молодежью.
Цзян Чицзин всегда хорошо разбирался в людях, и, как выяснилось позже в разговоре, все его предположения оказались верными. Кстати, до сих пор единственным человеком, которого он не смог понять, был Чжэн Минъи.
В девять утра, пока остальные заключенные еще занимались утренней учебой, трое новоприбывших заключенных сдали свои экзаменационные работы.
Максимально за тест можно было получить 100 баллов, он состоял из тридцати вопросов с вариантами ответов и одного вопроса, требующего краткого изложения. Независимо от того, насколько правильно давались ответы на вопросы с вариантами, если на последний вопрос давался добросовестный ответ, Цзян Чицзин ставил хорошую оценку.
Экзаменационные работы мошенника и мелкого хулигана были вполне средними, и в ответе на последний вопрос было написано не менее нескольких сотен слов. Однако, когда Чжэн Минъи сдал экзаменационную работу, Цзян Чицзин тут же остановил его:
— Это твоя работа?
Чжэн Минъи остановился и повернулся, глядя на Цзян Чицзина:
— Да.
— Почему здесь нет ответа на последний вопрос? — спросил Цзян Чицзин.
— Не смог, — небрежно бросил тот, открыв дверь комнаты и покинув ее в сопровождении охранника.
На самом деле, вопрос, требующий краткого ответа, был довольно простым: чтобы получить высокий балл от Цзян Чицзина, достаточно было написать об искреннем раскаянии.
Повидав достаточно новоприбывших заключенных, Цзян Чицзин впервые встретил человека, который не написал ни слова. Точнее говоря, Чжэн Минъи ответил одним словом: под вопросом он написал "Ответ".
Цзян Чицзин никогда не ожидал от заключенных красивого почерка, но редко можно было встретить человека, который даже свое имя писал бы так уродливо, как Чжэн Минъи. И это с таким-то красивым лицом?
Цзян Чицзин всегда считал, что почерк отражает характер человека. И если внешность Чжэн Минъи добавляла ему много баллов, то его почерк вычитал столько же.
В итоге Чжэн Минъи получил за экзамен 1 балл.
Следует понимать, что за каждый правильный ответ на вопрос с вариантами давалось 2 балла, и даже если угадывать вслепую, невозможно было ответить неправильно сразу на все вопросы. Но Чжэн Минъи мастерски избежал всех правильных ответов, и только благодаря последнему слову "Ответ" Цзян Чицзин с трудом начислил ему 1 балл.
На самом деле, ему не хотелось давать даже этот балл. Он всегда полагал, что для работы в финансовой сфере нужно иметь определенный уровень подготовки, не говоря уже о том, что в таком громком финансовом преступлении главный виновник должен был быть весьма умен.
Однако теперь у Цзян Чицзина была только одна мысль: было бы удивительно, если бы преступника с таким уровнем IQ не поймали.
http://bllate.org/book/14918/1324398
Готово:
