Все три экзаменационные работы были переданы начальнику третьего корпуса, и, скорее всего, с Чжэн Минъи будет проведена воспитательная беседа.
Цзян Чицзин снова был свободен. Он решил, как обычно, пообедать до полудня, а затем вернулся в офис и принялся читать книгу в ожидании заключенных.
Обеденный перерыв у заключенных длится с 12 до 14 часов, и это было самое свободное для них время суток.
Некоторые из них предпочитали в это время спать в камере, но большинство выходили на прогулку, поскольку в десять вечера отключался свет, что делало световой день особенно ценным.
В последнее время, с наступлением жары все больше людей проводили время в библиотеке.
— Офицер Цзян, — один из заключенных с детективным романом в руках подошел к столу Цзян Чицзина. — Я эту уже прочитал, что еще порекомендуете?
Цзян Чицзин оторвал взгляд от дальнего угла зала и просканировал книгу сканером штрихкодов.
— У этого автора все произведения хорошие, можешь читать все подряд.
Заключенный направился в секцию детективов в поисках книг того же автора, а Цзян Чицзин продолжил смотреть на человека в дальнем углу.
Чжэн Минъи пришел в библиотеку, но не взял ни одной книги, а просто сидел у окна, наблюдая за гуляющими во дворе заключенными, и о чем-то размышлял.
Цзян Чицзин все никак не мог понять этого человека.
Он спрятал половину лица за экраном компьютера, с некоторым раздражением разглядывая профиль Чжэн Минъи.
Как и сказал Ло Хай, Цзян Чицзин был геем с очень высокими требованиями как к внешности, так и к телосложению. Главным образом потому, что он сам выглядел неплохо, и, естественно, его стандарты в выборе партнера были соответствующими.
Но, как ни парадоксально, вместо прямого контакта, Цзян Чицзин предпочитал подглядывание, потому что как только он разгадывал человека, то полностью терял к нему интерес, а ничто не ускоряет этот процесс так, как личный контакт.
Ло Хай был прекрасным любовником — с чувством юмора, терпимым и сострадательным к слабым, но когда Цзян Чицзин узнал его получше, то также полностью утратил к нему интерес.
Человек по своей сути является противоречивым существом, но только сегодня Цзян Чицзин обнаружил, что, когда удавалось разгадать человека, ему становилось скучно, а когда не получалось — это вызывало в нем раздражение.
В этот момент Чжэн Минъи, словно почувствовав взгляд Цзян Чицзина, внезапно повернул голову и встретился с ним глазами.
На этот раз Цзян Чицзин не стал отводить взгляд, поскольку библиотека была его территорией, и у него есть все основания наблюдать за каждым находящимся здесь заключенным.
Казалось, Чжэн Минъи, не ожидал, что Цзян Чицзин будет так откровенно его рассматривать. Он сидел на стуле непринужденно, плечи были естественно опущены, но встретившись взглядом с Цзян Чицзином, он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, приняв "вызывающую" позу.
Они сидели в двух противоположных углах библиотеки, и ничто не мешало их зрительному контакту.
В зале царила тишина, и их испытующие взгляды состязались друг с другом, словно достигнув некоего молчаливого соглашения: кто первым отведет глаза, тот и проиграл.
Отношение Цзян Чицзина теперь было совершенно иным. Когда Чжэн Минъи был просто его соседом, он чувствовал себя виноватым за то, что подглядывал за ним.
Но теперь их роли изменились, Чжэн Минъи стал заключенным, а он — тюремным охранником. К тому же, библиотека была его территорией, и у него не было причин признавать поражение перед Чжэн Минъи.
До тех пор, пока Чжэн Минъи внезапно не приподнял слегка уголки губ, явив нечто, похожее на улыбку.
Сердце Цзян Чицзина екнуло, и его сосредоточенный взгляд мгновенно утратил фокус. Он продержался еще две секунды, но в итоге сдался, слегка поерзал на стуле и спрятал лицо за экраном компьютера.
Чего он улыбается?
Нашел для себя что-то забавное?
Привычка искать ответы не давала покоя Цзян Чицзину, и его сбившееся с ритма сердцебиение не только не успокоилось, но и, казалось, лишь усиливалось.
Как вдруг в библиотеке внезапно раздался звук отодвигаемого стула, прервав мысли Цзян Чицзина.
Он поднял взгляд в направлении звука и увидел, как Чжэн Минъи встал и, следуя за одним из заключенных, вышел из библиотеки через заднюю дверь.
Идущий впереди был одним из головорезов, подчинявшихся местному авторитету, убийце по прозвищу "Козырной Девятка".
У Цзян Чицзина возникло дурное предчувствие. Он подождал некоторое время, но Чжэн Минъи и его сопровождающий так и не прошли мимо главного входа в библиотеку, а вместо этого откуда ни возьмись появились другие люди, которые прошли мимо и направились к лестнице.
Библиотека располагалась в углу второго этажа, и мимо нее проход вел только в комнату отдыха.
Цзян Чицзин тут же понял, что произошло: сопровождающий отвел туда Чжэн Минъи и выгнал всех находившихся там заключенных.
Комната отдыха была небольшой, и уровень авторитета в тюрьме определял, кто мог занимать ее.
Цзян Чицзин быстро открыл на компьютере изображение с камеры наблюдения в комнате. Как и ожидалось, внутри находились Козырной Девятка со своим подручным, а также сопровождающий. Троица окружила Чжэн Минъи.
Цзян Чицзин давно предвидел, что кто-то захочет разобраться с Чжэн Минъи, но он не ожидал, что среди них окажется Девятка.
Этот лысый мужчина до заключения являлся членом банды и был арестован в ходе операции по борьбе с организованной преступностью. Но, несмотря на свое прозвище, Козырной Девятка, пожалуй, занимал второе по влиятельности место среди заключенных всей Южной тюрьмы.
— Акциями занимаешься, да?
Девятка был на голову ниже Чжэн Минъи, и ему приходилось при разговоре задирать подбородок, но он не выглядел уязвимым, а скорее демонстрировал властный вид.
Цзян Чицзин надел беспроводную гарнитуру, звук был слишком тихим, и ему пришлось увеличить громкость на компьютере.
— А в чем дело? — лицо Чжэн Минъи было обращено в сторону камеры, он с невозмутимым выражением слегка вздернул бровь.
«А в чем еще может быть дело?» — подумал Цзян Чицзин, глядя на экран. — «Конечно, с тобой хотят разобраться».
У некоторых заключенных был весьма странный образ мышления: хотя они сами совершали плохие поступки, но встреча с теми, кто хуже их самих, вызывала у них идею покарать зло.
С другой стороны, Козырной Девятка не был хорошим человеком: до того, как попасть в тюрьму, он совершил множество ужасных вещей, и по сравнению с Чжэн Минъи, у него не было права судить кого-либо.
— Облапошил людей на кругленькую сумму, да? — сказал Девятка. — Я видел в новостях, как минимум, на сто миллионов.
Чжэн Минъи ответил не сразу, он мельком окинул взглядом троицу и спокойно спросил:
— Вы позвали меня сюда, чтобы поговорить об этом?
«Конечно, нет», — пошевелил губами Цзян Чицзин, про себя отвечая на вопрос Чжэн Минъи. Услышав, что Девятка сразу заговорил о деньгах, он предположил, что, помимо избиения, тот преследовал и иные цели.
— Скажу прямо: забашляй мне чутка за защиту, и Козырной Девятка сможет прикрыть тебя. Ты ведь в курсе, что в этой тюрьме многие хотят разобраться с тобой?
— Разобраться со мной? — Чжэн Минъи явно не понимал законов тюрьмы. — Почему?
— Как почему? — ранее сопровождавший его сделал шаг вперед и ткнул Чжэн Минъи в плечо. — Ты украл у народа кровно заработанные деньги и разрушил столько семей. И тебе еще хватает наглости спрашивать, почему?
Чжэн Минъи нахмурился, словно наконец уловив логику, но лишь небрежно произнес:
— Я никому не причинил вреда.
— Ха, ты уже в тюрьме, а все еще строишь из себя невиновного? — Девятка тоже шагнул вперед и толкнул Чжэн Минъи. — Советую, малец, быть посговорчивее, тюрьма — это тебе не курорт.
— Я уже сказал, я никому не причинил вреда, — четко произнес каждое слово Чжэн Минъи и нахмурился, теряя терпение.
Цзян Чицзин, как и Козырной Девятка, не поверил его словам. Однако, он пришел к выводу, что Чжэн Минъи, скорее всего, не пытается отрицать факты, а просто не считает, что причинил кому-либо вред.
Конечно, это было лишь одностороннее предположение Цзян Чицзина.
Девятка снова толкнул Чжэн Минъи, а затем кивнул двум своим подручным.
Цзян Чицзин мысленно сосчитал до трех, и когда отсчет закончился, люди на экране начали драку.
Один из прихвостней в первую очередь попытался зажать мужчине рот, чтобы тот не позвал на помощь, но Чжэн Минъи и не собирался этого делать. Он ухватился за протянутую к нему руку и выполнил бросок через плечо.
В обычных условиях, тюремный охранник, заметив драку между заключенными, должен был немедленно вмешаться.
Но в комнате отдыха из мебели было только два шкафа для хранения всякой всячины, и, когда несколько человек начали драться, они либо падали на пол, либо врезались в стену, не издавая при этом громких звуков.
Цзян Чицзин же находился в библиотеке, вдали от комнаты отдыха, и у него не было причин быть в курсе происходящего внутри.
Он продолжал наблюдать за изображением с камеры наблюдения.
Чжэн Минъи тренировался не зря: чужие удары, в лучшем случае, несколько замедляли его движения, а вот его атаки заставляли противника отступать на несколько шагов.
Если отбросить в сторону пари с Ло Хаем, по правде говоря, Цзян Чицзину было все равно, кто из них нанесет последний удар.
В его глазах все эти люди попали сюда за свои злодеяния, поэтому неважно, каков был их авторитет в тюрьме, все они этого заслуживали.
В этот момент в его гарнитуре внезапно раздался душераздирающий вопль. Ранее Цзян Чицзин включил громкость на максимум, и этот крик чуть не заставил его подпрыгнуть на месте.
Козырной Девятка неподвижно валялся на полу и, судя по всему, потерял сознание. А Чжэн Минъи, все еще сидя на нем верхом, бил его кулаком по лицу.
Двое подручных в испуге одновременно отступили к двери комнаты, будто сомневаясь, стоит ли им выйти и позвать на помощь.
На самом деле, звать уже никого не нужно было. Только что раздавшийся крик привлек внимание заключенных в библиотеке, и все присутствующие принялись поглядывать в сторону комнаты отдыха, наблюдая при этом за реакцией Цзян Чицзина.
Цзян Чицзин бросил гарнитуру в ящик и быстро схватил рацию, чтобы уведомить патрульную группу.
Он поспешил к комнате отдыха, понимая, что, если Чжэн Минъи продолжит в том же духе, случится нечто плохое.
Дверь в комнату отдыха не запиралась, Цзян Чицзин подбежал, повернул ручку и крикнул:
— 1017, стоять!
Двое головорезов, стоявших у двери, тут же отступили в сторону, растерянно поглядывая то на Цзян Чицзина, то на Чжэн Минъи.
Патрульные появились следом. Один из них подошел осмотреть Козырного Девятку и по рации позвал Ло Хая, второй достал наручники и надел их на всех троих участников драки.
— Этот парень точно мошенник?
— Да он, блять, псих какой-то.
Двое ругающихся подручных были выведены из комнаты патрульными, а шедший за ними следом Чжэн Минъи, проходя мимо Цзян Чицзина, внезапно остановился, взглянул на него и вдруг спросил:
— Как вы узнали, что это был я?
Цзян Чицзин был слегка ошеломлен.
— Что?
— Вы только что открыли дверь, — Чжэн Минъи заглянул прямо в глаза Цзян Чицзину. — Как вы, даже не глядя, могли знать, что я его избивал?
http://bllate.org/book/14918/1324399
Готово:
