— Это еще что такое?
Из-под одеяла, которое ходило ходуном, послышались тихие всхлипы. Жан, переводя взгляд с выпирающего свертка на Джерома, одарил последнего взглядом, требующим немедленных объяснений. Джером, почесав затылок, ответил как ни в чем не бывало:
— Ты когда-нибудь слышала о «Первородном Зле»?
— Если под Первородным Злом ты имеешь в виду...
Жан нахмурился, услышав знакомый термин. Первородное Зло — так называли самую первую искру злобы, родившуюся в этом мире. Согласно легендам, именно из этой тьмы произошли высшие демоны, включая Мефисто, и все малумы (монстры). Коротко говоря, это был родитель всех темных сущностей, создание, которое одним своим существованием могло вертеть судьбой мира как угодно. Глядя на лицо Жана, выражавшее немой вопрос «да неужели?», Джером мягко улыбнулся.
— Да нет, быть не может... — дрожащим голосом спросил Жан. — Разве Первородное Зло не было уничтожено много веков назад?
— Ученые тоже так думали. Пока несколько месяцев назад в одной шахте не нашли этого ребенка.
Джером откинул одеяло и поднял на руки притаившуюся на полу малышку. Ребенок, чье лицо было покрыто следами от слез, уставился на Жана глазами, полными страха. Джером рассмеялся, глядя на то, как дитя барахтается. Значит, это и есть то самое единственное уцелевшее Первородное Зло. Сжав кулаки, Жан продолжил:
— Но почему такое опасное существо находится в обычном жилом доме?
— Ну, понимаешь... Как только Храм подтвердил существование Первородного Зла, мне тут же приказали его устранить. Вполне логично. Ведь если начнется вспышка ярости, миру придет конец.
— Но...
Выражение лица Джерома вмиг стало серьезным. Если он пошел на то, чтобы выкрасть ребенка втайне от Храма, на то должна быть веская причина. Джером, глядя в ставшее донельзя серьезным лицо Жана, тяжело вздохнул. Затем он потерся щекой о щеку малышки и произнес приглушенным голосом:
— Каким бы «Первородным Злом» оно ни было... Собрались, понимаешь, взрослые люди и, даже не подумав о нормальном решении, просто постановили: «Давайте пырнем этого милого ребенка ножом и убьем»...
— Мне это так не понравилось, что я её стащил.
Жан на мгновение лишился дара речи. Вскоре он почувствовал, как давление подскочило настолько, что голова начала раскалываться. В голову пришла мысль, что уж лучше бы это была интрижка на стороне — от этой новости в глазах потемнело. Пока Жан пребывал в глубоком шоке, Первородное Зло, сидевшее на руках у Джерома, шевельнуло губами.
— О? Кажется, она хочет что-то сказать. Ну же, говори, папа слушает.
— Про... проклятие-е...
— Резня... великая резня-я...
При виде ребенка, который с пустыми глазами произносил такие жуткие слова, у Жана отвисла челюсть. В отличие от Жана, охваченного ужасом, Джером сиял и, прижимая ребенка к себе, выглядел до глубины души растроганным.
— Какая прелесть! Дорогой, посмотри. Наш ребенок наконец заговорил!
— Да что тут прелестного?! Она выбирает исключительно странные и жестокие слова!
— Но... моим первым словом в младенчестве тоже было не «папа» или «мама», а «приведи своего начальника».
— Это только у тебя так! Нет, подожди, а почему она вообще так на тебя похожа? Ты уверен, что это не твой тайный ребенок, которого ты где-то нагулял, а теперь мне врешь?
Джером, опешив от того, что Жан начал в открытую тыкать в него пальцем и сыпать подозрениями, слегка опустил голову. Тем временем Первородное Зло вовсю увлеченно грызло Джерома за плечо, словно щенок. Джером, не подавая виду, что ему больно, о чем-то задумался и ответил неуверенным тоном:
— Я и сам этого не знаю. Когда её нашли, она была похожа на черную тень, но потом постепенно стала походить на тебя, а в какой-то момент стала точь-в-точь как я в детстве.
— Она подражает человеческому облику?
— Хм, возможно. Но и это не точно. Образцы Первородного Зла — большая редкость, материалов для исследований почти не осталось.
В конце концов ребенок, оттолкнув Джерома, приземлился на пол и пополз обратно прятаться под одеяло. Жан подумал, что поведение этого существа действительно отличается от обычных детей. Джером, ловя реакцию Жана по его застывшему лицу, подошел вплотную и заглянул ему в глаза. Жан оттолкнул его физиономию. Тогда Джером с невозмутимым видом приобнял Жана за талию.
— Но почему ты подозревал меня в измене? Неужели ты думал, что я завел вторую семью за твоей спиной?
— А как же девочка, которая живет в этом доме?
— А, она дочь моего старого друга. Они обе — и мать, и дочь — талантливые создательницы барьеров. Я спрятал их здесь на случай непредвиденных обстоятельств.
«Дочь друга...» Ну, действительно, по сравнению с Джеромом она выглядела гораздо моложе. Вместе с облегчением пришел новый вопрос. Каким бы другом она ни была, вряд ли кто-то согласится присматривать за Первородным Злом в доме, где растет родная дочь. Жан подозрительно прищурился и спросил:
— То есть она знала, что это Первородное Зло, и всё равно согласилась спрятать его?
— А? Нет, Эмма не знает, что это Первородное Зло.
— Почему?
— Она не спрашивала.
Джером ответил с невинной улыбкой. Жан, не в силах больше сдерживать гнев, в конце концов издал яростный вопль. Посмотрев по очереди на присмиревшего Джерома и Первородное Зло, Жан тяжело вздохнул.
— Для начала давай извинимся перед твоей подругой, когда она вернется.
Хочет он того или нет, но Жан нутром чуял — разгребать это дело придется ему.
Эмма когда-то была профессором и преподавала теорию барьеров в Академии, но теперь ушла на покой и занималась изучением древней магии в Сакре. В свое время она также была героем, сражавшимся вместе с Джеромом на фронте.
Спустя час, когда Эмма вернулась с покупками, глаза Жана расширились. Это была та самая красивая женщина, которая передавала Джерому письмо в торговом квартале. Жан лишь на мгновение задумался о том, что она выглядит слишком молодо для матери семнадцатилетней дочери, как Эмма непринужденно поприветствовала их:
— О, у нас новый гость, которого я раньше не видела...
— А, я... друг Джерома. Мне нужно кое о чем поговорить с вами отдельно, госпожа Эмма.
— Вот как. Кстати, а где сейчас Элли?
— Элли в саду вместе с Джеромом.
— Понятно.
Эмма перехватила сумку поудобнее и кивнула, приглашая следовать за ней. Жан покорно пошел за Эммой и оказался на уютной, симпатичной кухне. Когда Эмма попросила помочь ей приготовить лимонный чай, он, помедлив, согласился. В этом доме была интересная особенность: через кухонное окно сад был виден как на ладони. Там, в залитом солнцем саду, Джером и Элли поливали цветы.
«Кажется, они неплохо ладят».
На лице Элли, которая мирно поливала цветы, внезапно промелькнуло озорство. Она пережала шланг и внезапно обрызгала Джерома. Тот, расхохотавшись, надел стоявшее рядом ведро на голову Элли, подставил ей подножку и начал поливать её из шланга, пока та сидела на земле. Это выглядело как типичная возня старшего брата, издевающегося над кузиной.
В конце концов, глядя на рыдающую Элли, промокшую до нитки, Джером с опаской оглянулся и вытащил что-то из кармана. Это были деньги на карманные расходы — плата за молчание. Только тогда Элли перестала плакать и заулыбалась. Жан подумал: «Ничего, что он так ведет себя на глазах у матери?», но, к счастью, Эмма, казалось, не придала этому значения. Глядя на Джерома, чей уровень развития явно соответствовал возрасту Элли, Жан скривился, а Эмма произнесла:
— Насчет Элли... Она ведь совсем на меня не похожа, правда?
— На самом деле Элли не моя родная дочь. Я спасла её с невольничьего рынка во время миссии. Решила сказать вам, так как вы, кажется, задавались этим вопросом.
«Так вот оно что...» Вот почему она выглядела слишком молодой для матери такой взрослой дочери. Видя замешательство Жана, Эмма рассмеялась. Жан, пристально глядя на неё, осторожно завел разговор о Первородном Зле. Эмма, на миг удивившись его рассказу, кивнула:
— Понятно. Он и раньше выкидывал странные штуки... Но чтобы украсть Первородное Зло...
— Простите нас.
— Да ничего, он всегда был таким. Когда мы учились в Академии, он часто давал друзьям под видом подарков экспериментальные зелья собственной разработки. Я как-то целый день провела в облике лягушки из-за такого зелья.
Слабо улыбаясь, Эмма протянула Жану вымытый лимон. Он нарезал его тонкими ломтиками и разложил по запотевшим стеклянным стаканам. Недолго длился его смех над причудливыми историями из прошлого Джерома — сзади послышался топот!
Жан и Эмма одновременно обернулись на звук. Первородное Зло, неизвестно когда выбравшееся из спальни, смотрело в их сторону настороженным взглядом. Эмма удивленно пробормотала:
— Удивительно. Это первый раз, когда этот ребенок вышел сюда сам.
— Почему она вдруг вышла? Может, проголодалась? Но ведь она до сих пор ни разу не пыталась поесть сама...
Первородное Зло, пристально глядя на Жана, медленно подошло ближе. Длинные волосы, похожие на звериную шерсть, волочились по полу. Из-за того, что одежда была велика в плечах, одно плечо было полностью обнажено. Вблизи стало заметно, насколько ребенок истощен — плечевые кости буквально выпирали. Подойдя к Жану вплотную, существо начало дергать его за штанину, издавая звуки «А, а...».
«Кажется, она чего-то хочет, но я не пойму, чего именно».
С обычным ребенком было бы проще, но перед ним было существо, способное погрузить мир в хаос. Напуганная Эмма в итоге отложила кухонный нож и сказала:
— Подождите. Я позову Джерома.
— Нет. Постойте, пожалуйста.
Жан остановил Эмму, собиравшуюся поспешно звать Джерома, и еще раз вгляделся в лицо Первородного Зла. В его белых, как чистый лист, глазах отражался сам Жан. На всякий случай он опустился на одно колено, и лицо ребенка тут же просветлело. Малышка, словно только этого и ждала, обхватила его за шею.
— А, а...
Первородное Зло издало радостный звук, прижимаясь к шее Жана. От этого внезапного жеста Жан замер. В памяти промелькнул образ черной тени, выпрашивающей душу. Он уже хотел было оттолкнуть ребенка, но тут всплыло забытое воспоминание: образ Джерома, запертого в подземной тюрьме.
«Существо, которое может принести бедствие...»
Рукой, которой он собирался оттолкнуть Первородное Зло, Жан вместо этого погладил маленькую спинку. Он понял, почему при виде этого существа его преследовало странное дежавю. Кроме внешности, у Первородного Зла и Джерома — которого все отвергли после того, как он запечатал в себе Мефисто — определенно было нечто общее. Жан нежно прошептал ребенку, который прижимался к нему в поисках тепла:
— Пойдешь со мной?
Слова вырвались сами собой. Жан сам осекся от своего предложения, а Первородное Зло медленно подняло голову. Глядя в широко распахнутые глаза малышки, он почувствовал странную уверенность.
— Пойдем со мной, хочешь?
Уверенность в том, что он будет видеть этого ребенка еще очень долго.
http://bllate.org/book/14699/1313589
