— Я уже говорил тебе раньше.
— ...
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Тон Джерома не оставлял сомнений — он не шутил. Мои зрачки на мгновение дрогнули. Я ожидал, что он выставит какое-то грандиозное условие, но в итоге он снова завел шарманку о женитьбе. Однако на этот раз атмосфера была иной. Глядя в лицо Джерома, на котором не осталось и следа улыбки, я невольно издал стон. Похоже, брак, о котором он грезил, был для него делом решенным.
Я посмотрел на почерневшее кольцо из клевера и сухо рассмеялся.
«Может, сказать ему прямо? Что я парень, такой же, как и ты?»
Мужчина-Жанна никак не мог выйти замуж за Джерома. Моя цель — уничтожить Мефисто и исчезнуть из памяти каждого. Если я пообещаю ему брак сейчас, я не смогу потом просить его о магии стирания памяти. Я помедлил, а затем осторожно произнес:
— Это будет сложно. Может, выберешь что-то другое...?
— Нет, исключений не будет. Даже если ты влюбишься в другого или родишь от другого ребенка, ты будешь жить в замке, который я построю, и носить одежду, которую я для тебя сошью. Ты будешь служить мне, как своему мужу.
Это прозвучало не как предложение, а как приговор. В любовном романе это могло бы сойти за романтику, но для меня это был чистый хоррор. Особенно из уст Джерома.
Я внезапно задумался. Если этот парень узнает, что я мужчина и не могу забеременеть, примет ли он это спокойно? «А, понятно, биологически мужчины не рожают»? Да черта с два. Джером вызовет лучших специалистов по магии модификации тела и вживит мне искусственную матку. Я прямо видел, как он вскрывает мне живот, чтобы достать плод, и улыбается как ни в чем не бывало:
«Жанна, посмотри. Дочка, вылитая ты. А? Почему у нее двадцать четыре пальца? Потому что это мой ребенок. Она особенная».
Дочь с двадцатью четырьмя пальцами и муж-психопат. Я сглотнул, чувствуя, как лицо бледнеет. Я посмотрел на Джерома, чьи глаза лишились блеска, и отвел взгляд.
— ...Я... эм... подумаю об этом в позитивном ключе.
Лицо Джерома мгновенно просветлело. Мне даже на миг почудилось, что у него виляет хвост. Совесть кольнула за ложь.
«Но у меня нет выбора, верно? Чтобы изгнать Мефисто, нужна воля Джерома как носителя. Пока впереди маячит награда, он будет стараться сдерживать свое безумие. Но почему именно Жанна? Я всего лишь успокоил его пару раз. Вокруг полно нормальных леди, почему он зациклился на мне?»
В отличие от меня, собиравшегося расплакаться, Джером был в прекрасном расположении духа. Я с тяжелым сердцем посмотрел на кольцо из травы и на всякий случай уточнил:
— Но всё же, никаких игр с пуговицами.
Последовало долгое молчание. Джером притворился, что не слышит, и мое лицо начало стремительно бледнеть.
Дождь усилился, и к закату превратился в настоящий тропический ливень. Горничные в спешке закрывали окна. Рыцарь-хранитель герцога Михаэля, ходивший на разведку, вернулся промокшим до нитки.
— Часть жилых кварталов уже затоплена, — мрачно доложил он. — Говорят, осенние ливни страшнее летних муссонов.
— Проезд невозможен?
— Уже ночь... Если карета застрянет в грязи, будет беда. К тому же есть риск нападения монстров.
Джером стоял с отсутствующим видом. Казалось, роль благородного сына его тяготила.
«И всё же похвально, что он не буянит. Видимо, метод кнута и пряника работает».
Глядя на его лицо — как у собаки, на которую впервые надели поводок, — я невольно улыбнулся. Джером тут же впился в меня взглядом. Я перестал смеяться. Его кадык дернулся. Казалось, он подавляет какое-то глубокое желание. Я поспешно отвернулся к герцогу Михаэлю:
— Не лучше ли вам остаться здесь на ночь? Я всё объясню герцогу Карлотте. К тому же, время ужина.
В конце концов, произвести впечатление на отца Джерома было полезно. Он — ключевая фигура для поступления в Академию. Герцог Михаэль расплылся в улыбке:
— Какая забота! Было бы грубо отказаться. Тем более, у меня столько вопросов к леди Жанне.
Михаэль смотрел на меня с таким восторгом, какой бывает только у фанатов, глядящих на кумира. Он вздохнул:
— Вы не только красивы, но и умны, и добры. Клянусь, если бы Карлотта позволил, я бы забрал вас в семью Говард прямо сейчас.
Герцог и не догадывался. Он и в страшном сне не мог увидеть, что человек, за которого он так хочет выдать сына — мужчина. Именно из-за этого неведения он был так почтителен. Михаэль взял мою руку в свои.
— Почему бы тебе не попробовать называть меня «отец», м-м?
Но я знал натуру людей: они жаждут того, чего не могут получить. Брак в эту эпоху — сделка, и я хотел выжать максимум выгоды, пока интерес герцога не угас. Я склонил голову, имитируя смущение:
— Я тоже была бы рада укрепить связь с домом Говард, но... недавно я получила подарок.
— Подарок?
— Да, граф Лильдро прислал несколько редких чистокровных лошадей. Более того, они планируют прислать наемника из Имперских Рыцарей для моей защиты. Я чувствую, что должна буду как-то отплатить им...
Это не было полной ложью. Граф Лильдро тоже метил в мужья Святой Майи. В конюшнях уже стояли кони стоимостью с дом в столице.
«Дело не только в браке, это вопрос престижа семей. Пока два кита сражаются, я просто соберу планктон».
Я тяжело вздохнул и посмотрел на Михаэля. На его лбу вздулась вена. Он задрожал от ярости и позвал секретаря:
— Роян! Завтра на рассвете отправляйся к Имперским Рыцарям и приведи лучшего наемника!
— Но... они такие гордые, их нанимают на годы вперед...
Михаэль заскрежетал зубами.
История про наемников от графа Лильдро была чистой выдумкой. Я знал лишь, что Имперские Рыцари не шевельнутся ради денег. Но в этом и был смысл. Если бы я попросил побрякушки, богатый герцог купил бы их, и Жанна стала бы в его глазах «вещью, которую легко купить».
«Люди ценят то, что трудно достать».
Я лучезарно улыбнулся герцогу, который сгорал от ревности и азарта. Искру я бросил, теперь оставалось ждать пожара. Главное — не перегнуть палку, чтобы он не понял, что я играю на две стороны.
— Не стоит так утруждаться, герцог. Я просто рада вашему визиту. Пожалуйста, отдыхайте.
От долгой фальшивой улыбки у меня уже ныли мышцы лица. Михаэль вдруг прошептал:
— Тебе не нравится мой сын? Когда-то он был завидным женихом империи, пока не увлекся охотой на монстров...
Похоже, он был готов рекламировать сына как товар. Я неловко отвел взгляд:
— Я понимаю.
Объективно: Джером был красив, силен и богат. Для Жанны, чья жизнь висела на волоске, не было причин отказывать ему. В оригинале он не заботился о том, что Жанна — мужчина, так что помолвка могла бы стать щитом. Но я не мог этого сделать. Это было бы слишком подло. Жанна — тот, кто должен быть забыт. Одно дело — дружба, и совсем другое — требовать магии стирания памяти от жениха.
«Надо поскорее найти ему другую девушку... Хотя это будет непросто».
Я шепнул Твитти проводить герцога в столовую. Когда они ушли, я обернулся. Джером о чем-то серьезно говорил с рыцарем. Горничные поблизости шептались, краснея:
— Слухи о его безумии — ложь. Он такой элегантный! Настоящий герой.
— Он поднял мой платок и вернул его... Он такой добрый!
Они не знали его истинной натуры. Судя по всему, Джером прилежно выполнял мою просьбу вести себя нормально. Я подошел к нему:
— Сэр Джером, мы можем поговорить?
У Джерома и Жанны было много общего — гнилое нутро, скрытое за идеальной внешностью, и талант к обману, рожденный из несчастий.
«Как любовники они — худшая пара... но кто знает».
Джером склонил голову. Я почувствовал, как горничные затаили дыхание.
«Как партнеры мы могли бы сработаться».
Рука Джерома сжала мое плечо. Он прошептал с весельем в голосе:
— Твоя роль невинной леди очень убедительна.
— Джером.
Я крепко перехватил его запястье и улыбнулся. Он явно ждал, что я буду дрожать от страха, как остальные. Но попав в этот мир, я принял решение: я не буду жертвой. Я не хотел быть слабым человеком, который трепещет перед бедой из-за чувств или страха перед чужой ненавистью.
— Если я смогу выжить, я пойду на всё. Меня не волнует честь или личные чувства, которые исчезнут со смертью. Если кто-то встанет у меня на пути...
— ...
— Я убью его, не колеблясь.
Странный трепет пробрал меня до костей. Да, я всегда хотел сказать это: коллекторам, рабочим со стройки, учителям, что унижали меня.
— Так ты всё еще хочешь взять меня в жены?
Это было предупреждение: уходи, если собрался играть вполсилы. Слабая улыбка появилась на лице Джерома. Его взгляд был полон страсти, словно я признался ему в любви, а не угрожал. Он начал медленно опускать руку с плеча к моей талии...
И в тот момент, когда я собирался оттолкнуть его, лампы в особняке внезапно погасли.
БАМ!
— А-а-а! — закричали горничные под грохот грома.
http://bllate.org/book/14699/1313436
