Глава 19: Исследуя твою рану, я в тяжких странствиях обрел свою
«I diagnose your pain but find my own wounds» – Название главы из пьесы Шекспира «Как вам это понравится», Акт 2, Сцена 4
В последующие недели профессор, возможно, из-за занятости на работе, не связывался с ним. Давление научрука и стресс от диссертации заставили его позабыть о предстоящей встрече, и он вернулся к унылой жизни научного работника.
В новейшей библиотеке университета, Гуманитарной библиотеке, были большие столы, много места и комфортный декор с освещением, но все места разбирались до десяти утра. Вэнь Ди нашел себе место внутри восточного крыла на третьем этаже, открыл компьютер и зашел в базу данных журналов, чтобы посмотреть свежий выпуск журнала “Ежеквартальный Шекспир”. На сайте последние исследовательские результаты и самые цитируемые статьи были посвящены расовым исследованиям.
Его же научный фокус лежал в области сравнительного изучения китайской и английской театральных культур, что в последние годы отклонялось от мейнстрима.
Дабы поучиться искренней любви к знаниям у академических мастеров, Вэнь Ди кликнул на статью под названием «Мавры: Отелло и расовая реконфигурация в эпоху Ренессанса», пробежался по ней и с облегчением выдохнул.
Даже если бы он попытался прыгнуть на подножку тренда, у него бы не получилось написать столь изощренную статью.
Он вышел с сайта “Ежекварталтный Шекспир” и начал просматривать несколько ссылок в “Журнал театра Азии”. В последнее время он работал над сравнительным исследованием межкультурных адаптаций пьес Шекспира и Тан Сяньцзу. После обеда он сидел на жесткой скамье, напрягая извилины, печатая урывками, и за целый вечер смог написать меньше пятисот слов. Во время ужина он все думал о новой написанной части, и чем больше думал, тем больше ощущал, что логика хромает, и к вечеру удалил все пятьсот слов.
Оглядываясь назад на последние несколько дней, если исключить аннотации, он в среднем писал всего около тысячи слов в день, и даже тогда небольшую часть приходилось многократно пересматривать и сокращать. Он впал в аппатичное состояние из-за медленного прогресса, и из-за этого негатива его прогресс замедлялся еще больше. Вкупе с невмешательством научного руководителя, который предоставил его самому себе, Вэнь Ди почувствовал глубокую печаль, вспомнив аспиранта с химфака, который несколько дней назад выпрыгнул из окна.
Он глубоко вздохнул и решил пробежать несколько кругов по стадиону, в надежде, что физические упражнения вдохнут новую жизнь в его умирающие мозговые клетки.
Выйдя из главных ворот старой библиотеки, он вздрогнул, закутался в пуховик и медленной трусцой направился к стадиону у северо-восточных ворот.
Возможно, из-за строгих требований университета к физической подготовке; на стадионе ночью бегало много студентов, в наушниках, выдыхая белые клубы пара, бегали небольшими группами по двое-трое. На газоне посередине поля сидели влюбленные парочки. Несмотря на морозную погоду и ледяные кристаллы на искусственной траве, они все равно умудрялись усесться.
Вэнь Ди смотрел на молодые лица, только вступившие во взрослую жизнь, и чувствовал зависть. Во время своей программы бакалавра, хотя у него и были отношения, они всегда находились в разных местах, так что у него никогда не было возможности посидеть на стадионе и посмотреть на звезды. Теперь же, даже имея того, кто нравится, такие беззаботные времена были навсегда недосягаемы.
Он оставил рюкзак в ящике в углу стадиона и побежал по внутренней дорожке. Он занимался спортом нечасто, но в редкие случаи, когда делал это, слегка потел, ощущая комфорт, будто его энергетические каналы прочищались.
Холодный воздух в сочетании с приливом крови вызвал в его сознании искру, словно он внезапно выдернул нужную нить из запутанного клубка. Его мысли прояснились, словно кокон, с которого снимают шелковую нить. Только он обрадовался, систематизируя свои идеи, как вдруг увидел знакомую фигуру на краю дорожки.
Это была все та же бросающаяся в глаза одежда - длинные волосы, спадающие на плечи, хаотично выкрашенные в один из цветов радуги, ослепительные даже ночью. Никакого пуховика при температуре ниже нуля, только пальто и ботинки, с блестящими серебряными кольцами на пальцах.
Каждый раз, видя его, Вэнь Ди подозревал, что тот хочет превратиться в светящуюся медузу.
– Цзян Наньцзэ! – с непривычной для его тела легкостью его крик прозвучал особенно громко. – Что ты здесь делаешь?
При тусклом свете уличного фонаря Вэнь Ди увидел, как его старый одноклассник застыл.
Судя по этой реакции, тут определенно что-то нечисто.
– Ты вернулся в страну? – подошел ближе Вэнь Ди. – Когда ты приехал?
– Совсем недавно. – Цзян Наньцзэ засунул руки в карманы. Всегда выглядеть презентабельно, казалось, было принципом богатых, стиснув зубы и терпя холод в минусовую температуру, отказываясь носить термобелье. Вэнь Ди содрогнулся за них.
– Сейчас за границей не праздники, – сказал Вэнь Ди. – До Рождества еще долго.
Цзян Наньцзэ прищурился:
– Я взял отпуск у научрука.
– Даже если ты вернулся домой, что ты делаешь в Пекине? – спросил Вэнь Ди. – Разве ты не должен быть в родном городе?
– Приехал в Пекин немного развеяться и встретиться с одноклассниками, – ответил Цзян Наньцзэ. – Ты что, единственный студент в Университете Ц?
После тренировки ум Вэнь Ди работал быстрее:
– Тогда почему ты не сказал мне, что ты здесь? Мы же разговаривали пару дней назад.
Цзян Наньцзэ все еще раздумывал, как уклониться от вопроса, как Вэнь Ди уже достал телефон и открыл Weibo. У Цзян Наньцзэ был довольно активный аккаунт, где он часто публиковал научные факты и новости о своей жизни в аспирантуре. Вэнь Ди просматривал его, когда выдавалась свободная минута.
– Твое текущее местоположение все еще в Штатах, – Вэнь Ди повернул экран к нему, улика была очевидной. – Ты что, прорыл тоннель через центр Земли и телепортировался сюда?
Чтобы его местоположение показывалось за границей, ему пришлось бы постоянно держать VPN включенным. Это был намеренный обман.
Пойманный на лжи, на лице Цзян Наньцзэ мелькнула доля смущения, но он быстро восстановил самообладание, безучастно глядя на дальние общежития.
– Что случилось? – Вэнь Ди взглянул на его выражение лица и внезапно почувствовал тревогу.
Цзян Наньцзэ просто ответил:
– Я отчислился.
Эти слова поразили Вэнь Ди как гром среди ясного неба, оставив его в ступоре. – Ты что?
Цзян Наньцзэ уставился на небо с редкими звездами, принимая позу мыслителя, что ему совершенно не шло. – Никаких идей, никаких результатов, даже после смены темы исследования я все равно ни к чему не пришел, – сказал Цзян Наньцзэ. – Вначале, когда я только поступил в аспирантуру, я был полон энтузиазма, быстро восстанавливался после каждой неудачи, всегда двигался вперед. Но сейчас… – Он слегка улыбнулся. – Тогда я думал, что главное усердно работать, иметь упорство, и тогда всегда можно чего-то достичь. Но если подумать сейчас: если бесцельно биться головой о камень, даже если биться десять тысяч лет, разве он превратится в прекрасную скульптуру?
Вэнь Ди внезапно почувствовал острую боль в груди. Глубоко погребенная рана треснула, и страх, скрываемый много лет, предстал перед всем миром.
– Я просто больше не мог, – сказал Цзян Наньцзэ. – Хотел бы я вернуться на четыре года назад, найти того себя, пытающегося наладить связи с боссом, и сказать ему не приходить сюда. Но уже слишком поздно, чертовски поздно. Возраст от 23 до 26 - лучшие годы, полностью потрачены впустую не в том месте, используя энергию не в том направлении.
Вэнь Ди смотрел на него, его щеки онемели от холода. – А кто не такой? – вздохнул он. – Но ты же уже на четвертом курсе аспирантуры...
Совершенные издержки были уже слишком велики, чтобы уйти.
– Просто найди хорошую тему, опубликуй несколько статей и выпустись с ними, – сказал Вэнь Ди.
Цзян Наньцзэ уклончиво улыбнулся. – Я пока не хочу возвращаться в лабораторию, – сказал он. – Мне нужно время, чтобы успокоиться и подумать, действительно ли исследования это то, чего я хочу.
Вэнь Ди долго смотрел на него, прежде чем выдавить фразу:
– Но это же Принстон...
Сколько людей бьются изо всех сил, вкладывая усилия трех поколений, лишь бы попасть в это место? Неужели можно так легко отказаться?
Цзян Наньцзэ пожал плечами и ничего не сказал.
Вэнь Ди подумал и решил не давить. Кто бросит аспирантуру на четвертом году, если только не окажется в безвыходном положении?
– Почему ты не сказал мне раньше? – спросил Вэнь Ди. – Я думал, у тебя все отлично.
В их предыдущих разговорах Цзян Наньцзэ не подавал признаков бедствия; шутил как обычно. Вэнь Ди даже упоминал свои исследовательские темы, и Цзян Наньцзэ казался таким же восторженным, как и четыре года назад.
– Я уже оправился к тому времени, – сказал Цзян Наньцзэ. – Перед возвращением я был в очень плохом состоянии, но после побега из лаборатории и спокойного месяца на восстановлении мне стало немного лучше.
Стоять на холоде слишком долго оставило их ноги онемевшими. Продолжая разговор, они инстинктивно начали идти по дорожке. Вэнь Ди чувствовал, как тысяча мыслей давит на грудь, и после долгой паузы наконец пробормотал:
– Я думал, у тебя точно все будет в порядке.
Даже в Университете Ц мало студентов когда-либо попадали в Принстон. Цзян Наньцзэ закончил вторым в своем классе - целеустремленный, страстный и умный, с ясной целью. С первого курса он нацелился на карьеру в исследованиях; он был тем человеком, которому Вэнь Ди завидовал больше всего.
Он думал, что у него точно все будет в порядке.
– Ты слишком высокого мнения обо мне, – сказал Цзян Наньцзэ.
Слыша, как обычно самоуверенный человек внезапно стал скромным, Вэнь Ди почувствовал волну грусти.
– Твоя семья в курсе? – спросил Вэнь Ди. – Они тебя понимают, поддерживают?
Вэнь Ди всегда верил, что у него лучшие родители в мире. Даже так, если бы он сказал им, что хочет бросить, они бы не приняли это легко. В конце концов, это Университет Ц, не говоря уже о Принстоне.
Когда учеба не ладится, и будущее кажется мрачным, жизнь опускается до самой низкой точки, и психика на грани срыва, слишком сильное давление со стороны родителей может толкнуть кого-то в темную бездну. Вэнь Ди слышал слишком много подобных ужасных историй.
– Нет. – сказал Цзян Наньцзэ.
– Правда?
– Они не ругали меня, не сказали, что я гублю свое будущее или разочаровал их, – сказал Цзян Наньцзэ. – Я их даже не видел.
Вэнь Ди замолчал.
– Я вышел из лаборатории, держа заявление об отчислении, и позвонил им, чтобы сказать, что бросаю. Тогда моя мама сказала мне, что выходит замуж снова и переезжает в Канаду. Мой отец сказал, что его бизнес в последнее время не ладится, что общая ситуация на рынке тяжелая.
Они даже не упомянули Цзян Наньцзэ.
Так вот в чем дело, подумал Вэнь Ди.
Неудивительно, неудивительно, что Томас снова появился.
Вэнь Ди внезапно захотел обнять его:
– Где ты сейчас живешь?
– Снял однокомнатную в районе рядом с университетом, – сказал Цзян Наньцзэ. – С финансовой стороной можешь не беспокоиться. У меня еще осталось много денег на проживание.
Проблема была не в жизни; настоящая проблема была в психическом здоровье. Хотя Цзян Наньцзэ и утверждал, что оправился, тот аспирант с химфака, прыгнувший насмерть, тоже казался совершенно нормальным накануне.
– Если захочешь с кем-то поговорить, не стесняйся звонить мне, – сказал Вэнь Ди. – Я студент, так что мой график гибкий.
Цзян Наньцзэ посмотрел на него, ткнул его локтем, затем снова убрал руки в карманы. – Со мной действительно все в порядке, не будь таким напряженным. Лучше позаботься о себе, разве ты не клеишь кого-то?
– Друзья важнее возлюбленных, – ответил Вэнь Ди.
– Хорошо сказано, – сказал Цзян Наньцзэ. – Ладно, мне и одному неплохо. Но если ты действительно беспокоишься, что я не могу о себе позаботиться, заходи в эти выходные. Как раз есть для тебя подарок.
– Что это за подарок такой случайный?
Цзян Наньцзэ похлопал его по плечу:
– Секрет.
С этими словами его старый одноклассник надел наушники и возобновил ночную пробежку на холодном ветру. Вэнь Ди смотрел на его удаляющуюся фигуру, чувствуя неуверенность.
Однако, он все же был посторонним и не мог полностью оценить реальное влияние ситуации. Подумав, он решил навестить своего старого одноклассника в эти выходные, чтобы проверить обстановку.
Самый многообещающий исследователь, которого он знал, пал, оставив Вэнь Ди с леденящим душу чувством страха, подобно тому, как «когда губ нет, зубам холодно»1. По дороге домой он упорядочил только что прояснившиеся мысли, убедившись, что в его мышлении нет ничего ошибочного, и с облегчением выдохнул в холодный воздух.
1«Губы нет — зубам холодно» (кит. 唇亡齿寒) — идиома, означающая взаимозависимость и то, что гибель одного ведёт к гибели другого.
Он остановился на перекрестке и закутался в пуховик. Всего одна дорога отделяла университет от его жилого комплекса, но почему-то ему всегда удавалось попасть на красный свет. Казалось, какое-то божество было вечно недовольно им. Холодный ветер выл, и он застегнул куртку до самого верха, но холод все равно просачивался внутрь. Уши под шапкой слегка согрелись, но лицо все еще покалывало от холода - его устойчивость к холоду была слишком низкой. Даже спрятав руки в карманы, они дрожали.
И, конечно же, в этот самый момент зазвонил его телефон.
Вэнь Ди вздрогнул, чихнул и, прикрывая нос, нащупал телефон, чтобы ответить.
Какой же невнимательный болван это был?
– Добрый вечер. – Это был голос его бывшего.
Вэнь Ди закатил глаза. Как и следовало ожидать, этот грубиян даже не удосужился позвонить, когда в помещении было отопление.
– Не ожидал моего звонка?
– Я занят, – проворчал Вэнь Ди, поправляя ремень рюкзака. – Кладу трубку.
– Я позвонил, даже после того, как ты тогда так со мной поступил, – сказал Хэ Вэньсюань. – Хотя бы дай мне шанс поговорить.
Загорелся зеленый свет, и Вэнь Ди пошел в сторону жилого комплекса. Хотя Хэцинъюань и был старым, озеленение в нем было довольно хорошим. В маленьком центральном парке дорожка была вымощена булыжником, а вечнозеленые деревья оставались пышными даже зимой, позволяя легко скрыться среди теней. Он шел по тропинке, скрестив руки. Ноутбук и книги за спиной казались тяжелыми, а холод разливался по конечностям. Он надеялся, что разговор закончится как можно скорее.
Вэнь Ди старался, чтобы дрожь не влияла на торжественность его тона:
– Я уже много раз говорил. Мне не интересно воссоединяться. Какую фразу ты не понял? Я помню, что у тебя с китайским все в порядке.
Хэ Вэньсюань вздохнул. Он был мастером использовать виноватые выражения и тон, чтобы вызывать сочувствие, и на мгновение Вэнь Ди вспомнил день, когда получил письмо о зачислении.
Как и ожидалось, голос Хэ Вэньсюаня был слабым и полным сожаления. – Тогда это была целиком моя вина, – сказал он. – Дай мне шанс загладить вину. Я обязательно...
– Не нужно, – перебил Вэнь Ди. – Жизнь - это не счет на поле, где если ты облажался в первом тайме и сделал что-то правильно во втором, то все уравнивается. Я никогда не верил в такую компенсацию.
После долгого молчания Хэ Вэньсюань с сожалением произнес:
– Раньше ты не был таким.
Вэнь Ди подумал о прошлых событиях, которые можно было бы назвать романом с дешевой драмой, и содрогнулся. Этот парень застрял в своих принцевых фантазиях?
– Что бы я ни делал раньше, ты всегда поддерживал меня, терпел меня...
– Это не имело к тебе никакого отношения, – сказал Вэнь Ди. – Я делал эти вещи, потому что ты мне нравился. Теперь, когда симпатия иссякла, пожалуйста, не поднимай это снова.
– Я не верю, – сказал Хэ Вэньсюань. – Наши отношения длились так много лет, разве могут чувства так просто иссякнуть, потому что ты так сказал?
Этот человек вообще понимает человеческую речь? Он признал, что был неправ, но все еще вел себя так, будто чувства нельзя стереть. Его саморефлексия была совершенно неискренней. – Позволь мне сказать, – вздохнул Вэнь Ди, – ты и сам меня не так уж сильно любил, так что хватит строить из себя глубоко привязанного.
Хэ Вэньсюань нахмурился. – Как ты можешь так говорить? Я всегда любил тебя, просто раньше не осознавал этого. Я с ума сходил, разыскивая твой номер, вернулся за тысячи миль, чтобы увидеть тебя, стоял и ждал тебя на холодном ветру, разве это ничего не доказывает?
Вэнь Ди молча смотрел, как у его ног проносятся мертвые листья, трепеща и ударяясь о старую крышку люка.
Когда Вэнь Ди снова заговорил, в его голосе едва сдерживался гнев.
– Сейчас даже детсадовцы знают, кто им нравится, а ты, взрослый мужчина с карьерой и семьей, пытаешься нести эту чушь про "я не осознавал, что люблю тебя"? – Вэнь Ди был в ярости. – Раньше ты оскорблял мой характер, а теперь оскорбляешь мой интеллект!
Этот парень явно пользовался тем, что находится в безопасности на другом конце провода, и нес такую нелепую чушь!
Хэ Вэньсюань помолчал, не споря, и просто сказал:
– Я знаю только, что ты мне нравишься. Я не откажусь от того, что мне нравится.
Вэнь Ди схватился за волосы, чувствуя, как жар поднимается к горлу. Он закончил разговор одной фразой:
– Псих.
Он положил трубку, его руки неконтролируемо дрожали, и он не был уверен, от холода это или от гнева.
Он понятия не имел, что в этом году нашло на этого парня, с его непрекращающимися сообщениями и звонками. Если так продолжится, ему придется идти в полицию и писать заявление о домогательствах.
Отвлеченный звонком, он прошел до другой стороны района. В такой мороз ему пришлось возвращаться, проклиная все в своем сердце.
Добравшись до своего подъезда, он почувствовал холод на шее. Прикоснувшись к холодной коже, он словно ощутил, как капля воды упала в море воспоминаний. Он наконец вспомнил о профессоре, о котором не было вестей целую вечность.
Он открыл WeChat и начал спрашивать: [Профессор, в Пекине скоро будет ниже десяти градусов. Когда вы вернете мне мой шарф?]
Другая сторона ответила быстро: [Я на следующие две недели в Неваде.]
Конечно, он уехал на зарубежную конференцию. Вэнь Ди уже собирался ответить «Тогда поговорим позже», как другая сторона прислала ссылку на Taobao. Он открыл ее и это был точно такой же шарф, как тот, что он ему одолжил.
Бянь Чэн: [Я куплю новый.]
Боже мой, кто просил шарф? Он не настолько беден, чтобы не мог выложить двадцать юаней сам!
Вэнь Ди: [Не нужно, там большая разница температур между днем и ночью, вам лучше оставить его, чтобы защитить собственную шею.]
Затем Бянь Чэн прислал две фотографии..
Профессор тоже умеет отправлять картинки? Вэнь Ди кликнул и увидел, что это были пейзажные снимки, по-видимому сделанные с вертолета. Красный каньон на фото простирался по земле, скалистые стены с обеих сторон демонстрировали следы эволюции земной коры. Голубое небо, желтая земля, шоссе и скалы, дух американского Запада предстал перед его глазами.
Вэнь Ди отправил вежливый комплимент: [Так красиво.]
Другая сторона долго «печатала», печатала и удаляла, печатала и снова удаляла, почти доводя дрожащего от холода аспиранта до нетерпения.
Вэнь Ди был уже у ворот Хэцинъюаня, когда человек на другом конце наконец сказал: [Просто красиво? Больше никаких мыслей?]
Сказать, что красиво, недостаточно? Неужели ожидания от похвалы за фотографии пейзажей так высоки?
Вэнь Ди был озадачен, подумал немного и затем отправил: [Было бы здорово однажды побывать там.]
Затем человек на другом конце снова начал «печатать». К тому времени, как Вэнь Ди добрался домой, появилось сообщение, и, увидев его, он чуть не уронил телефон.
Бянь Чэн: [Ты что, попал в аварию?]
Зачем проклинать людей, если ты с ними не согласен? Вэнь Ди: [Я, может, и беден, но не настолько несчастен.]
Бянь Чэн: [У тебя раздвоение личности? Каждая личность может сохранять только свои собственные воспоминания?]
Выражение лица Вэнь Ди становилось все более искаженным: [Ты хочешь сменить профессию и писать романы?]
Через некоторое время другая сторона сказала: [Извини, не обращай внимания. Скоро начинается встреча, увидимся позже.]
На этом общение закончилось.
Слишком странно, подумал Вэнь Ди. Какая же напасть обрушилась на мир сегодня? Почему все ведут себя так будто бес в них вселился?
Комментарии переводчиков:
боже дайте мне тапок я хлопну этого таракана Хэ… типичный манипулятор, таких мы не одобряем ( ＾▽＾)っ✂╰⋃╯
– bilydugas
Бянь Чэн и его попытки вернуть пропитые Вэнь Ди воспоминания это ваще нечто…давай давай, сынок, у тебя обязательно получится! а я опять смеюсь с них, такие дурачки емае
– jooyanny
http://bllate.org/book/14636/1299092
