Было странное, тревожное ощущение. Будто нечто важное выскользнуло у него из лап. Навязчивое беспокойство скребло изнутри, цеплялось за грудную клетку, словно когтистая лапа.
Но это ощущение продлилось недолго.
— Кьяаа!
— Ах! Прости!
Это была рука Дианы, она не удержалась и схватила его за попку. Он подпрыгнул на месте и тут же уставился на неё настороженным взглядом.
— Ты просто выглядел таким мягким и круглым… Я не смогла удержаться. Ягодка, у тебя и правда чувствительная попа, да? Больше не буду трогать, честно. Простишь меня?
Глаза Дианы потупились, как у щенка, которого отругали. Его сердце почти дрогнуло… почти. Но нет. Он и так уже отчаянно мечтал сбежать из этого ада поглаживаний.
К несчастью, Диана обладала убийственным чутьём, когда дело касалось уговоров. Она медленно протянула руку:
— Вот. Я дам тебе это. Ну, повеселел чуть-чуть?
— …!
На кончиках её бледных пальцев висела сочная, спелая клубника. Фрукт. Он тут же сел по стойке смирно.
Если подумать, с момента пробуждения в этом незнакомом месте, в чужом теле, он так ничего и не поел. Как только он это осознал, голод ударил, будто кулаком в живот. Желудок буквально прилип к позвоночнику.
Он даже не стал задумываться, можно ли котам есть клубнику. Не колеблясь ни секунды, метнулся к руке Дианы и вцепился в ягоду с жадным удовольствием.
Пушистый хвост задрожал, из горла вырвался довольный мурлыкающий звук.
Вкусно…!
Фрукты, подаваемые Маркизу, и правда были на другом уровне. Такие сладкие, что всё остальное, что он ел до этого, казалось жалкой пародией.
— Ааа, ты такой милый.
Не успел он проглотить первую, как Диана уже подносила вторую. Кисло-сладкий вкус взорвался во рту, зёрнышки приятно похрустывали на языке, наполняя его блаженством, которого он не чувствовал целую вечность.
Всё раздражение, все подозрения растаяли, как снег под солнцем. Она и правда, должно быть, ангел.
Съев вторую ягоду, он боднул её ладонь лбом и потерся о неё. Ещё. Хочу ещё. Диана засмеялась и поддалась его жадным, маленьким требованиям.
— Ты что, правда был такой голодный? Вот, держи ещё.
— Мяаанг.
Одна, вторая, третья… он ел и ел, пока в животе не исчезло уже семь ягод. Причём остановился он не сам, его остановили.
— Диана. Ему нельзя так много фруктов. Пора остановиться.
— Ой… я уже дала ему семь… с ним всё будет в порядке?
— Думаю, да.
Он бы точно съел больше. Облизываясь, он поднял на Диану большие круглые глаза, но она уже отвлеклась.
— И ещё…
Чесиф легко сплёл пальцы с её пальцами. Щёки Дианы вспыхнули.
— Я бы хотел, чтобы ты немного больше внимания уделяла и мне тоже.
— …Ты сейчас ревнуешь к Ягодке?
— Да.
— …
Ну всё. Конец. Ягодка безропотно сдался и начал вылизывать вокруг рта, смакуя остатки вкуса.
***
Диана ушла, сославшись на вечернюю молитву, а кота давно унесла служанка. Оставшись один, Чесиф провёл рукой по волосам.
— Неплохо.
Сегодня всё прошло на редкость удачно. Диана, которая всегда балансировала на грани, не отстранилась на этот раз. И не ушла раньше времени. Уже само это большой шаг вперёд.
В следующий раз, может быть, он пригласит её на ужин. Она выглядела не очень-то желающей уходить, может, и согласится.
Всё шло гладко. Только на его губах появилась уверенная улыбка.
— …
Он заметил на краю рукава жёлтую шерстинку. Улыбка мгновенно исчезла.
Чесиф встал и оглядел себя. Не только рукав, вся его одежда была в шерсти. А на чёрной ткани каждый волос был как под лупой.
И не только одежда. Диван. Пол. Ковёр. Вся комната была покрыта кошачьим пухом.
Чёрт побери. Вот почему он ненавидел животных. Чесиф стиснул челюсть и резко позвонил в колокольчик.
***
— Вот, еда.
Миска с грохотом упала на пол. До краёв наполненная остатками: обмякшими овощами, крупными кусками грубо нарезанного мяса, раздавленными остатками рагу и размокшим хлебом, всё это было свалено в одну неаппетитную кучу. Чья-то рука просунула её сквозь приоткрытую дверь и тут же резко убралась обратно.
Громкий стук. Дверь захлопнулась, как гильотина.
— Уф, возиться с этим — одно мучение. Нам обязательно так заморачиваться?
— А что поделаешь? Забыл, что в прошлый раз было? Он сбежал во время кормления и перевернул весь дом вверх дном. Украшения разбил, горшки — в дребезги… хаос полный.
— Угх, не напоминай. Я думала, сдохну, пока всё это разгребала.
Голоса стихли за дверью. В тёмной комнате, оставшись в одиночестве, кот — теперь по имени Ягодка — с непростым выражением уставился на миску.
— …
Выглядело это как мусор. Буквально пищевые отходы. Всё, что не доели, скинули в одну кучу.
Он сунул в это морду. Вкус значения не имел. Понятно, что невкусно. Всё перемешалось — приправы перебивали друг друга, ни рыба ни мясо, просто ужас.
Но всё же.
«Хочешь жить — придётся есть.»
Прошёл… ну, примерно месяц, с тех пор как он оказался заперт в этом кошачьем теле. Точно сказать трудно, он теперь спал так много, что день и ночь сливались в одно. Но примерно месяц.
Судя по всему, в этой средневековой глуши кошек вообще за живых не считают. Его кормили остатками один раз в день, если вообще вспоминали.
Иногда забывали. Мог пройти целый день без еды. Если совсем не повезёт и два.
Так что со временем любая съедобная подачка стала казаться благословением. Иногда смесь даже оказывалась на удивление ничего. Редко, но бывало.
Он давно уже перестал думать, пригодно ли это вообще для кошачьего пищеварения.
«Это и есть бонус попаданца?»
Он даже не отравился, когда сожрал те самые клубники. Может, и правда бонус. Абсурдный, почти бесполезный — даже не рассмешил.
Живот наполнился быстро. Он отодвинул миску, облизал лапу и вытер рот. Пару раз провёл шершавым языком по лохматой передней лапе и вуаля, чисто.
Теперь он уже привык к кошачьему телу. Умываться не казалось странным. Он продолжал, пока не остался доволен, и, наконец, рухнул на пол.
Вокруг него взвился пыльный дымок. Апчхи. Он чихнул и лениво почесал грязный пол лапой.
Он ведь пытался сбежать. Всё было так, как говорили служанки — провал с треском.
«Этот чёртов особняк слишком большой.»
После недели в этом помещении, по сути, кладовке, где его кормили помоями раз в день, у него сдали нервы, и он рванул на свободу.
Заблудился в закрученных коридорах, разбил пару цветочных горшков, получил по башке веником и снова был пойман. Достаточно было вспомнить — шерсть сама вставала дыбом.
С тех пор он тут и сидел. Даже кормёжка выглядела вот так, рука через дверь и хлоп. Единственный свет он видел только тогда, когда приходила Диана.
«Им что, жалко окно вставить?»
Окна тут не было. Только стены, пыль и плесень. Давящая теснота. Уныло. Ягодка свернулся клубком и закрыл глаза, нос поёжился от затхлого, тяжёлого воздуха.
У этих людей вообще нет уважения к жизни. Бормоча ругательства про себя, он устроился поудобнее. Спать единственный способ скоротать время.
Слава богу, кошки по природе своей отлично умеют спать.
***
На следующее утро, определив время по узкой полоске света, просачивающейся сквозь щель под дверью…
В комнату ворвалась горничная, закутанная с головы до ног в плотную одежду. Ягодка даже не сопротивлялся. Она без усилий подняла его на руки.
Уже этот день?
Единственный день, когда его выпускали из кладовки: день Дианы.
В этот день его тщательно мыли, взбивали шерсть, стараясь придать презентабельный вид, и доставляли туда, где бы ни отдыхал Маркиз Марилон. Ягодка тут же вскарабкался на диван и начал кататься по обивке.
Он буквально чувствовал, как раздражение Чесифа зашкаливает. С величайшей заботой Ягодка втерся в каждый уголок дивана и издал громкое, невинное мяуканье.
— Мяу~
А ты что мне сделаешь?
Это был единственный момент, когда у него было хоть какое-то преимущество перед этим ублюдком. С тех пор как Ягодка понял, что Чесиф ненавидит кошачью шерсть, он превратил линьку в акт любви. Щедрой, искренней любви.
Он знал, что Чесиф не посмеет ничего сделать. Диана вот-вот появится.
— Тц…
Чесиф раздражённо цыкнул — и как раз в этот момент появилась долгожданная гостья.
— Ягодка! Как же давно мы не виделись!
Диана вошла с привычной солнечной улыбкой. Подойдя ближе, она пахнула по-другому. Теплее, слаще, чем обычно. Жареные орешки? Или шоколад?
http://bllate.org/book/14632/1298573
