Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
Как правило, когда молодой господин, вроде Чэнь Маня, намеревается надолго отправиться в чужие края, его друзья и семья собираются вместе, чтобы устроить прощальную вечеринку или что-то в этом роде.
Но Чэнь Мань уезжал в такой спешке, что даже его родители оказались застигнуты врасплох, что уж говорить обо всех остальных.
Организовать прощальную вечеринку не получилось, поэтому некоторые родственники, друзья, представители политических и деловых партнеров семьи Чэнь пришли проводить его в аэропорт.
– Это скромное выражение нашей признательности, пожалуйста, прими. [скорее всего здесь Чэнь Маню подарили красный конверт с деньгами] По приезду в Гуанчжоу береги себя.
– Маньмань-гэгэ, попутного ветра!
Мать поспешила остановить лепет маленькой дочери и поправила ее:
– Когда люди летят на самолете, нужно говорить «счастливого пути», а не «попутного ветра», поняла? [В Китае пожелание «попутного ветра» (一路顺风) тому, кто летит на самолете, может быть истолковано как невежливое или даже как пожелание неудачи, потому что для взлета и посадки самолету нужен встречный, а не попутный ветер.]
Девочка почесала затылок, улыбнулась, обнажив свои молочные зубки, и поправилась:
– Хорошо, Маньмань-гэгэ, счастливого пути.
Чэнь Мань поблагодарил каждого пришедшего и со всеми попрощался, затем обнял свою рыдающую навзрыд мать и сказал:
– Мама, все хорошо, не волнуйся. Я буду все время с тобой на связи.
Мать Чэнь Маня не могла вымолвить ни слова из-за душивших ее слез.
Его отец со вздохом сказал:
– Все ж у него было хорошо, и чего ему вдруг взбрендило ехать в другой город? Зачем ему там работать на передовой в уголовном розыске? Как ни отговаривали, не смогли переубедить. Твой дед вчера чуть до кондрашки нас не довел своей руганью. Если бы ему сегодня не нужно было обязательно присутствовать на важном совещании руководства в Пекине, он бы уже прилетел сюда, чтобы отчитать тебя по полной... Эх, ладно, проехали. Чего уж сейчас говорить, береги себя.
Чэнь Мань кивнул.
Проводить его пришло много людей, знакомых и не очень. Взгляд Чэнь Маня скользил по ним, словно он ждал появления кого-то еще. Время регистрации на посадку уже истекало, а тот человек так и не пришел.
В глазах Чэнь Маня читалось неприкрытое разочарование.
– Ну, пора. Позвони нам, когда долетишь, – сказал его отец.
Чэнь Мань кивнул, достал билет и развернулся, собираясь идти.
Но в этот момент…
– Чэнь Янь.
Чэнь Маня будто током ударило, он вздрогнул и принялся оглядываться вокруг.
В людском потоке аэропорта появилась знакомая высокая фигура – Се Цинчэн в рубашке бледно-лотосового цвета* и дымчато-серых брюках медленно направлялся к нему, засунув руки в карманы.
Чэнь Мань, словно во сне, пробормотал:
– Се-гэ…
Подойдя к нему, Се Цинчэн остановился и протянул красный конверт:
– ... Больше мне нечего сказать.
– Гэ...
– Раз уж ты принял такое решение, следуй по этому пути достойно. Это мой подарок тебе. Желаю удачного старта на новом месте.
Чэнь Мань не смел на глазах у всех показать слишком много эмоций, но дрожащие пальцы, когда он принимал красный конверт, выдавали его бурные переживания.
На конверте знакомым, твердым почерком было написано:
«Счастливого пути».
Увидев эти два простых слова, у Чэнь Маня навернулись на глаза слезы.
Се Цинчэн не возлагал на него особо больших надежд, он лишь надеялся, что Чэнь Мань в Гуанчжоу будет в безопасности. Тот двумя руками принял красный конверт.
– Открой, когда никого не будет рядом, – сказал ему Се Цинчэн.
Чэнь Мань не понимал, зачем он просит об этом, но все же согласился.
Се Цинчэн несколько секунд пристально смотрел на него, словно хотел сказать ему что-то еще, но из-за того, что произошло между ними недавно, в итоге все же промолчал.
В этот момент по системе громкой связи аэропорта прозвучало объявление о завершении регистрации на рейс, и Чэнь Мань, придя в себя, негромко произнес:
– Гэ, спасибо, что пришел сегодня меня проводить.
– Иди, – отозвался Се Цинчэн, похлопав его по плечу.
Чэнь Мань отправился к пункту пропуска.
Родители Чэнь Маня поблагодарили все пришедших, но с Се Цинчэном его отец был несколько холоден... Хотя смерть Чэнь Лишэна не была напрямую связана с семьей Се, с точки зрения отца, его старший сын погиб, принеся себя в жертву ради поиска правды и справедливости в отношении семьи Се.
Се Цинчэн не придал этому особого значения. Попрощавшись с Чэнь Манем, он сразу отправился восвояси.
– Эй! Ты видела? Это же старший брат Се Сюэ.
– Который?
– Тот, что явился под конец и передал Чэнь Яню красный конверт. Высокий и довольно симпатичный.
Перед выходом из аэропорта Се Цинчэн зашел в круглосуточный магазинчик купить себе кофе. По случайности здесь же оказались две ведущие беседу обеспеченные дамы, заглянувшие сюда после проводов Чэнь Маня. Обе они слышали о скандале, случившемся на свадебном приеме. Одна из них никогда не видела Се Цинчэна, поэтому с удовольствием слушала, как другая судачит по этому поводу.
– О, Небеса, так это он? Когда я услышала слухи о нем и молодом господине Хэ, то подумала, что он выглядит, как типичный соблазнитель, но он вон какой, довольно приличный, даже мужественнее, чем мой муж. Как такой мужчина мог заманить молодого господина Хэ в постель?.. Ты, должно быть, меня разыгрываешь?
– Да кто тут тебя разыгрывает? Это он! Не веришь, поищи в Интернете. Он уже несколько раз попадал в криминальные хроники, так что в сети можно найти фото и видео с ним.
Обеспеченная дама действительно поискала и осталась потрясена:
– Это в самом деле он... Но по нему совсем не скажешь, что он гей. Те, любовники-содержанцы, которых я видела раньше, ох, они все такие изнеженные и ухаживают за собой даже больше, чем я! Что не так с молодым господином Хэ? Почему он не нашел себе кого-нибудь более женственного?
– Ты ничего не понимаешь, – ее лучшая подруга понизила голос до шепота. – Сейчас у молодых наследничков модно заигрывать с гетеросексуалами или с теми, кто выглядит как гетеросексуал. Они так особенно остро чувствуют азарт от их покорения. И от госпожи Чжун, которая была свидетельницей той сцены, я слышала, что голос профессора Се в тот момент был, ох, он был просто невероятным. Она хоть сама и женщина, но даже ей стало неловко, когда она услышала его. Неудивительно, что молодой господин Хэ совсем потерял от него голову.
– Что такого приятного может быть в мужском голосе? Госпожа Чжун слишком преувеличивает.
– Так говорит не только госпожа Чжун, но и госпожа Фань тоже. А уж ее-то вкус ты знаешь. Она владелица клуба «Skynight», у нее там столько красивых мужчин работает, так что, чего уж она только не повидала.
Женщины стояли к Се Цинчэну спиной и тоже покупали кофе, не замечая, что предмет их обсуждений находится с ними в одном магазине.
У Се Цинчэна не было возможности ни остановить эту клевету, ни что-либо возразить, так что он предпочел просто сделать вид, что ничего не слышал. В конце концов, о нем и так столько судачили, что он уже давно к такому привык.
Разговор между двумя женщинами еще не закончился, тема обсуждения перешла с Се Цинчэна на Хэ Юя.
– Так ты думаешь, молодой господин Хэ серьезно на счет него настроен?
– По-моему да, это вполне возможно…
– Это просто переходит все границы.
– Ох, да ты ж о нем ничего не знаешь. Среди всех молодых господ Шанхая Хэ Юй самый зазнайка с завышенными стандартами. До скандала с Се Цинчэном о нем вообще никаких слухов даже не было, а теперь выясняется, что у него был роман с собственным бывшим врачом. – Обеспеченная дама таинственно понизила голос и с акцентом произнесла, – С собственным бывшим врачом. Говорят, он работал врачом в их семье почти десять лет. Он лечил молодого господина Хэ с возраста семи-восьми лет. Ты только представь, как у молодого господина Хэ в подростковом возрасте под его крылом проходил период созревания. Я не верю, что там обошлось без грязных моментиков.
– Ох… – не сдержала вздоха вторая женщина, живо все себе представив. – ... Это уж слишком...
Голоса женщин становились все тише, а их разговор – все более пикантным:
– Точно неизвестно, когда эти двое стали парой. Возможно, молодой господин Хэ еще в подростковом возрасте удовлетворял свою первую юношескую похоть со своим «личным» врачом. В последний раз, когда я обсуждала это с госпожой Чжун, она сказала, что они, должно быть, вместе уже много лет.
– Раз они вместе уже много лет, почему их страсть до сих пор не угасла? На столько, что они не смогли даже сдержаться на свадьбе его младшей сестры. Это ж такое бесстыдство.
– И не говори! Но позволь заметить, неважно, как долго они состояли в тайной связи, однако сейчас молодой господин Хэ, похоже, собирается порвать со своим врачом-любовником.
Обеспеченная дама навострила уши:
– Ого? С чего ты так решила?
– А ты не знаешь? Он в последнее время почти не выходил из дома и не виделся с Се Цинчэном. Мы все решили, что родители ему задали взбучку. Позор-то какой, правда? Открыто о случившемся на свадебном банкете никто не говорит, но кто только не обсуждает это тайно? Хэ Цзивэй и Люй Чжишу потеряли лицо из-за старшего сына. И, учитывая характер Люй Чжишу, неудивительно, что она вынудила молодого господина Хэ порвать отношения с личным врачом.
– Похоже, ты права… от семьи Хэ давно уже не было вестей.
– Конечно. В наших кругах быть плейбоем не стыдно, даже не слишком зазорно соблазнить мужчину. Но когда плейбой совращает мужчину на чужой свадьбе, да еще и будучи застигнутым столькими гостями, вот это в самом деле позор. Будь я Люй Чжишу, я бы тоже залегла на дно вместе со всей семьей.
Се Цинчэна все больше раздражал этот разговор. Допив бодрящий кофе в два глотка, он выбросил бумажный стаканчик в мусорное ведро и уже собрался уйти.
Но тут…
– Эй, тебе не кажется, что семью Вэй кто-то проклял по части свадебных банкетов? Почему на их свадьбах вечно случаются скандалы? В нашей молодости это было с Вэй Жун…
Се Цинчэн удивился: «Вэй Жун?»
Никак не ожидая услышать здесь имя Вэй Жун, он замер не месте.
– Если бы ты не напомнила, я бы уже и забыла. Это же было почти двадцать лет назад. Я тогда еще и замужем не была.
Обеспеченная дама с подружкой вздохнули.
– Я до сих пор все отчетливо помню. Тот свадебный прием был самым странным приемом из всех, на которых я была. Он скорее был похож на похороны. У жениха и невесты будто так и было написано на лицах «брак по расчету». На церемонии обмена кольцами Вэй Жун уронила на землю кольцо, на глазах у всех с каменным лицом сошла с помоста, чтобы его найти, а потом надела кольцо на палец Мэн Шэна, даже не вытерев его.
– Да еще и надела не на тот палец.
– Ага. А уж какие лица были у родителей новобрачных, – обеспеченная дама покачала головой. – Ц-ц-ц, в памяти все свежо, как будто это было вчера. Позднее, когда Мэн Шэн снова женился, он хорошенько припрятал всю информацию, связанную с Вэй Жун. Его роль мужа оказалась довольно унизительной. Неудивительно, что семья Вэй не осмелилась его ни в чем обвинять.
– Говоря откровенно, на мой взгляд Вэй Жун была довольно забавной. Я слышала, что она считала Мэн Шэна слишком некрасивым, смотрела на него свысока, а сама-то она себя в зеркало видела? Ученая дама, которая даже не знала, что такое макияж... Я ее тогда просто не выносила, но поначалу все равно хотела наладить с ней контакт, поскольку она у меня вызывала жалость. Но оказалось, что самолюбие у нее просто непомерное. Она постоянно хвасталась своими успехами в учебе и говорила, что у тех из нас, кто не способен к учебе, просто свиные мозги. В отличие от нее – лучшей студентки Шанхайского медуниверситета, да еще и ученицы Цинь Цыяня.
Се Цинчэн:
– ! !
Кофе у обеспеченных дам закончился, они собрали вещи и грациозно поднялись. Их лица сияли, словно подпитанные лоском сплетен.
– Ну и что, что она была одной из лучших студенток Шанхайского медуниверситета, и ученицей академика Циня? Какой толк от ее учебы, если она умерла, так ничего и не добившись?
– Она умерла слишком рано. Проживи она дольше, глядишь, с ее талантом и получила бы Нобелевскую премию.
Похоже, обе женщины испытывали антипатию к Вэй Жун. Как правило, о мертвых либо хорошо, либо никак, но, обсуждая Вэй Жун, они не смогли сдержать свою неприязнь и, даже выйдя из магазина, продолжали язвительно насмехаться над ней.
Автоматическая дверь круглосуточного магазина за ними закрылась.
Се Цинчэн, замерев, остался стоять на месте, в голове у него все крутилась одна фраза...
«... В отличие от нее – лучшей студентки Шанхайского медуниверситета, да еще и ученицы Цинь Цыяня».
Выйдя из аэропорта, Се Цинчэн сразу поймал такси и отправился в Шанхайский медицинский архив. Перед его глазами проносился свинцово-серый город, но между давящими стенами высоток пробивались яркие солнечные лучи, заставляя его сердце неистово колотиться в груди, как барабан. Се Цинчэн смутно ощущал, что после стольких лет блужданий некая истина, наконец, становится к нему все ближе и ближе.
В самолете.
Чэнь Мань вскрыл красный конверт, который ему подарил Се Цинчэн. Внутри помимо денег, подаренных на удачу, лежала старая, пожелтевшая поздравительная открытка, которая показалась ему знакомой. Чэнь Мань неторопливо открыл ее. Он не дочитал ее и до середины, как на глаза навернулись слезы.
Это была новогодняя открытка, которую он подарил Се Цинчэну на второй год после смерти брата. Тот бережно хранил ее, но чернила с детским почерком все равно уже выцвели.
В старой открытке было написано:
«Гэгэ Се Цинчэн, спасибо тебе за то, что ты смог заменить мне старшего брата, защищал и поддерживал меня. Надеюсь, ты всегда будешь моим старшим братом, а я всегда буду с тобой. Мы с Се Сюэ всегда будем рядом. Давайте все вместе будем счастливы каждый день.
Чэнь Янь».
Под старым детским текстом была еще одна строка, написанная угольно-черными чернилами, слегка наклонным почерком Се Цинчэна:
«Жизнь длинна, береги себя на пути. Не зазнавайся, не падай духом, смотри в будущее с надеждой».
В итоге, тогдашний ребенок не всегда относился к Се Цинчэну как к старшему брату, и, в отличие от пожелания на открытке, они не смогли навсегда остаться счастливыми вместе.
Написанное им в десять лет «всегда» в двадцать казалось смехотворной детской нелепицей.
А в тридцать – прекрасной мечтой, которой не дано было осуществиться.
Автору есть что сказать:
Печальный Чэнь Мань удалился, остался только Хэ Юй, и начинается обратный отсчет здоровья танка… Хе-хе-хе.
http://bllate.org/book/14584/1293793
