Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.
Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
Недостаточно очищенное молоко было отвергнуто, а заказанная Се Цинчэном еда включала в себя всего две булочки на пару: одну с мясом, другую с овощами.
Хэ Юй не любил мясные булочки, ему казалось, что мясо в начинке слишком жирное, но, если дать ему овощную булочку, он начнет придираться, что листья овощей были недостаточно тщательно вымыты. Он вел себя в точности, как капризная наложница богатого помещика дореволюционной эпохи. В конце концов, Помещик Се с ледяным выражением лица открыл морозильник, в глубинах которого с трудом отыскал пакет с пельменями.
Помещик Се обратился к Наложнице Хэ:
– Соседка слепила. Последний пакет. Они полностью натуральные, без всякой химии. Ничего другого у меня нет. Есть будешь или нет?
Взглянув в глаза Помещика, Наложница Хэ поняла, что хозяин этого дома исчерпал последние остатки своего терпения.
В конце концов, Хэ Юй пришел сюда, чтобы развеяться, но, если он в конец доведет Се Цинчэна, ничем хорошим это для него не обернется.
Поэтому Хэ Юй улыбнулся и на его красивом, аристократичном лице вдруг появилась кротость… пусть и наигранная.
– В таком случае, мне придется вас побеспокоить.
Последовавшую за этим сцену можно было бы назвать настоящим абсурдом волонтерства.
Одинокий старик, доктор Се, которому полагались уход и забота, с мрачным видом и плотно поджатыми тонкими губами стоял перед индукционной плитой с деревянной ложкой в руке и следил за закипающей водой в кастрюле.
Тем временем Хэ Юй, студент-волонтер, пришедший позаботиться об одиноком старике, благоразумно решил держаться от Се Цинчэна подальше, насколько это было возможно. Далекий от стряпни благородный муж с невозмутимым спокойствием разглядывал комнату, как будто так и должно было быть.
Когда Хэ Юй учился в средней школе, он несколько раз приходил сюда вместе с Се Сюэ. Тогда здесь еще жила Ли Жоцю, и в этой комнате висели их с Се Цинчэном свадебные фотографии.
Теперь они исчезли.
Однако, исчезли не только фотографии с Ли Жоцю. Было еще несколько мест на стене со старыми следами от фоторамок которые, похоже, убрали еще раньше. Если не присматриваться, их можно было и не заметить, поэтому Хэ Юй решил, что, возможно, те фотографии сняли, еще когда он учился в средней школе, просто тогда он был сосредоточен только на Се Сюэ, а на эти следы не обратил особого внимания.
– Уксус будешь? – спросил его Се Цинчэн.
– Ага, – отозвался Хэ Юй. – Я сам добавлю.
В комнате стояла тишина, но за стенами были слышны приглушенные звуки из соседних скромных жилищ переулка Моюй. Люди в этом мире словно клетки организма – в разнообразии их работы и жизненного цикла была своя прелесть. Все живут согласно своим собственным ритмам. Когда в доме на востоке уже моют посуду и палочки, в доме на западе еще только слышна искра зажигаемой плиты.
Прислонившись к оконной раме, Хэ Юй увидел, как через подоконник переползает хамелеон.
Он протянул руку и, к его удивлению, тот не испугался, а даже позволил погладить себя по голове.
Такова уж была аура Хэ Юя – хладнокровные животные всегда проявляли к нему дружелюбие и не убегали. Возможно, они принимали его за себе подобного.
Се Сюэ же любила пушистых теплокровных домашних животных, а вот насекомых, рептилий и пауков боялась до дрожи.
Если бы она увидела этого хамелеона, то точно бы завизжала от испуга и прогнала его.
Пока Хэ Юй гладил хамелеона по голове, тот блаженно жмурился.
Он задумался о том, что, быть может, они с Се Сюэ действительно слишком во многом расходятся, и именно поэтому ей нравился Вэй Дунхэн, а не он.
Сейчас он находился там, где прошли детство и юность Се Сюэ, следы ее пребывания здесь должны были бы унять его душевную боль, но вместо этого они превратились в терновые заросли, чьи корни ушли глубоко в землю, а ветви устремились высоко в небо.
Когда в сердце человека разрастаются шипы, все вокруг будет ранить его.
Хэ Юю стало не по себе. Он безмолвно попрощался с хамелеоном и отошел от подоконника Се Сюэ.
Когда пельмени были готовы, Се Цинчэн обернулся и обнаружил, что студент-волонтер Хэ Юй в какой-то момент без его ведома улегся на его кровать, прикрыв лицо подушкой.
Се Цинчэн:
– ... Ты что творишь? Ты душ принял, прежде чем заваливаться на мою кровать?
Хэ Юй ничего не ответил. Он продолжал лежать, прикрывая лицо подушкой, словно пытаясь замаскироваться, как хамелеон.
Се Цинчэн:
– Собираешься отмалчиваться?
– …
– Если не пошевелишься, буду считать, что ты умер от удушья, и позвоню в морг, чтобы тебя забрали.
Спустя несколько секунд молчания, видимо стараясь избежать неминуемой участи быть отправленным в морг, Хэ Юй, наконец, поднял руку и немного сдвинул подушку, открыв половину лица. Из-под подушки его миндалевидные глаза смотрели на Се Цинчэна с выражением крайнего отвращения:
– Твоя постель провоняла табаком.
Се Цинчэн поставил на стол тарелку:
– Не нравится запах, тогда хватит там валяться. Поднимайся и ешь побыстрее. Чем быстрее поешь, тем быстрее уйдешь. Я отдохнуть хочу.
– Когда я был здесь в последний раз, табаком так сильно не пахло.
– Это было сто лет назад.
«И то верно», – подумал Хэ Юй. – «Тогда, как ее там, Ли Жоцю, была еще здесь, а Се Цинчэн не курил».
Жена, наверное, ему не разрешала. Несмотря на всю свою холодность Се Цинчэн был очень ответственным. Как настоящий мужчина, он старался уступать, если его жене что-то не нравилось.
Лежа на кровати Се Цинчэна, Хэ Юй смотрел на его бесстрастное лицо, и невольно вспомнил день, как впервые посетил этот дом. Ли Жоцю тогда с улыбкой отправилась готовить чай с закусками, а он, пока сидел и ждал, случайно бросил взгляд на большую кровать, наполовину скрытую за полупрозрачной занавеской. Тогда его сердце охватило странное ощущение, потому что он не мог себе представить, как выглядит Се Цинчэн, занимаясь сексом с женщиной.
Могло ли серьезное, холодное лицо Се Цинчэна окраситься страстным желанием?
Се Цинчэн нахмурился:
– О чем задумался?
Хэ Юй любезно ответил:
– О жизни.
– …
– Се-гэ, ты больше не ходил на свидания вслепую?
– Я не планирую снова жениться.
– Вам ведь только немного за тридцать... – неторопливо протянул Хэ Юй. – Разве вам не одиноко?
Се Цинчэн бросил на него бесстрастный взгляд:
– У вас такая широкая специализация, Доктор Всезнайка.
Хэ Юй усмехнулся.
Быть может, Се Цинчэн был просто равнодушен к сексу.
– Ты пельмени есть будешь или нет? Если нет, я их выкину.
Хэ Юй действительно был голоден, поэтому, как и просил Се Цинчэн, он поднялся и сел за маленький столик.
Оказалось, что Се Цинчэн усадил его на детский стул Се Сюэ. Маленький и низкий, он был крайне неудобен для Хэ Юя с его-то ростом 189 см. Се Цинчэн швырнул ему бутылку уксуса, протянул «ребеночку» ложку и, наконец, холодно поинтересовался:
– Слюнявчик требуется?
Хэ Юй не стал с ним препираться. Он поднял голову и слегка улыбнулся, изображая полное послушание, но язвительный блеск в его глазах выдавал его провокационные намерения:
– Тогда, доктор, может, сами меня покормите?
– ...
– Вот, – Хэ Юй протянул серебряную ложечку обратно Се Цинчэну.
Тот с ледяным выражением лица ответил:
– Да катись ты. Сам ешь.
Пельмени оказались слишком горячими. Хэ Юй решил подождать, пока они немного остынут, поэтому достал свой телефон и принялся в нем что-то быстро печатать.
Отеческая натура взяла над Се Цинчэном верх:
– Раз сел есть, значит, ешь, а не в игры играйся.
Хэ Юй даже головы не поднял, его пальцы продолжали летать по экрану:
– Это не игра.
Се Цинчэн заглянул в его телефон. Это действительно оказалась не игра, а какой-то стремительно меняющийся код.
– Что это такое?
– Тренируюсь. Это хакерские коды.
– Разве их не используют только на компьютерах?
– Я проапгрейдил свой телефон, так что теперь он может все тоже самое, что и компьютер, – ровным тоном ответил Хэ Юй.
Се Цинчэн не особенно интересовался подобными вещами и мало в них разбирался, но предположил, что умения Хэ Юя в этом деле, наверное, были на достаточно высоком уровне. Для самого же Хэ Юя взлом чужих брандмауэров был всего лишь игрой, требующей от него максимальной концентрации, никаких противозаконных действий он не предпринимал.
– Две минуты.
Наконец, Хэ Юй нажал на кнопку подтверждения, и на экране отобразились данные взломанного известного веб-сайта. Он поднял руку, взглянув на часы.
– Скорость на этот раз была приличной. Может, потому что я торопился поесть пельмешек?
Усмехнувшись, Хэ Юй закрыл страницу веб-сайта. Он просто хотел поиграться с их брандмауэром, а данные внутри его вовсе не интересовали. Он напоминал вора с причудами, которому нравится взламывать хитроумные замки, но, как только замок вскрыт, он терял всякий интерес к краже.
Се Цинчэн:
– …
Хэ Юй отложил телефон. К этому моменту пельмени остыли до подходящей температуры, поэтому он склонился над тарелкой и принялся неторопливо есть.
Пельмени ручной лепки трудно достать. Хэ Юй неспешно расправился с целой тарелкой, но все еще чувствуя себя недостаточно сытым, обернулся и взглянул на Се Цинчэна.
– Что ты на меня уставился? У меня на лице нет никакого кода.
– Можно мне еще одну тарелку?
– Думаешь, у меня тут акция «открути крышечку – получи тарелку добавки»? Со мной поделилась соседка, и ты съел последнюю порцию. Больше нет.
– А ты сам умеешь их делать?
– … – Се Цинчэн вытянул из пачки сигарету, зажал ее в зубах и невнятно пробормотал. – Даже если бы умел, не стал бы их для тебя готовить.
Он щелкнул зажигалкой и немного склонил голову, чтобы прикурить.
Хэ Юй нахмурился так, что между бровями даже залегла складка:
– Се Цинчэн, когда ты успел настолько пристраститься к курению? Может, бросишь? У тебя и так крошечная комнатушка, а ты уже тут прокурил все насквозь, дышать вообще невозможно.
– Это твой дом или мой? – Се Цинчэн затянулся и бесцеремонно выдохнул дым в сторону Хэ Юя, а потом пристально посмотрел на него сквозь сизую дымку. – Ты ешь пельмени, которые я сварил, сидишь на моем стуле, валяешься на моей постели с моей подушкой на лице, и при этом еще и смеешь предъявлять мне какие-то требования? Раз тебе нечем тут дышать – проваливай. У тебя семейный особняк с отличным озеленением, воздух там должен быть достаточно свежим. Дверь вон там.
– …
Хэ Юй опешил.
Се Цинчэн стряхнул с сигареты пепел.
– Так ты уходишь?
– …
– Если нет, не забудь помыть посуду. Ты обычно в гостях строишь из себя саму учтивость, а у меня палец о палец не ударил.
– …
Ладно, мытье посуды, так мытье посуды.
В конце концов, этот молодой господин жил за границей, должен же он был там научиться мыть посуду.
Под звуки льющейся воды Се Цинчэн, прислонившись к окну, докурил сигарету.
Изначально он чувствовал сильную усталость, но из-за всей этой суматохи с Хэ Юем его сонливость как рукой сняло, а после выкуренной сигареты ушли последние остатки вялости. Се Цинчэн взглянул на Хэ Юя, мывшего посуду у раковины. Юноша не носил челку, оставляя открытым свой красивый, благородный лоб, но сейчас, когда он стоял за мытьем посуды, опустив голову, несколько выбившихся прядей все же упали ему на лоб. Его кожа была безупречно гладкой, и даже в этом тусклом освещении казалось, будто его профиль излучает мягкое сияние.
Со стороны он выглядел юным и прекрасным, и только при близком знакомстве можно было ощутить звериную сущность этого подонка.
А еще ума ему было не занимать.
Разглядывая его, Се Цинчэн задумался.
Если бы у этого студента не было психического заболевания, он не знал бы поражений. Заполучил бы любую девушку, какую бы только захотел. Интересно, что за особа отвергла его.
– Тебе нужно поменять кран, вода еле течет.
Снизошедший до мытья посуды, Молодой Господин Хэ, закончив, закрутил кран, расправил засученные для выполнения задачи рукава, и вытер мокрые руки.
Се Цинчэн:
– Сейчас мы редко здесь бываем, нет смысла с этим возиться.
Молодой Господин же не видел в этом какой-то большой проблемы, поэтому сказал:
– Тогда в следующий раз я попрошу старину Чжао найти мастера, который поменяет тебе кран. И еще лампочки...
– Что не так с лампочками? – буркнул Се Цинчэн.
– Слишком тусклые, прямо как в доме с привидениями. Еще немного и не различишь, кто перед тобой стоит.
Се Цинчэна, который только недавно устроил Хэ Юю ужин, его комментарии начали всерьез подбешивать, поэтому он с насмешкой произнес:
– Кажется, что это все-таки не твой дом… Говоришь, что кто-то тут может сослепу не разобрать, кто перед ним, так это разве не ты, Хэ Юй?
– …
Хэ Юй не нашелся, что ему ответить.
В гостинице Ханчжоу он принял Се Цинчэна за женщину, прижимал его к столу и целовал, а потом еще и перенес на кровать. С этим фактом Хэ Юй никак не мог смириться.
Он приглушенно спросил:
– Разве ты не говорил, что больше не будешь упоминать об этом?..
Се Цинчэн закатил глаза:
– Думаешь, мне этого так хочется? Да тебя же иначе не заткнешь.
В разгар этого неловкого момента раздался стук в дверь.
Желая выйти из неловкого положения, Наложница Хэ откашлялась и с неожиданным раболепием произнесла:
– Я открою.
– Здравствуйте, я из экспресс-доставки «Шуньфэн». Это дом господина Се?
Хэ Юй распахнул дверь.
Курьер на пороге вытер пот.
– Эм, господин Се? Вы оставили заявку на вызов курьера, указали, что хотите отправить посылку, которую нужно забрать у вас дома.
Хэ Юй обернулся и со всей учтивостью произнес:
– Господин Се, тут из «Шуньфэн» приехали забрать вашу посылку.
– …
Припомнив об этом, Се Цинчэн нашел среди привезенных с собой вещей коробку и подошел к двери.
– Да, мне нужно кое-что отправить… Предмет повседневного обихода, доставка в Сучжоу. Пожалуйста, проверьте бланк с предварительным заказом.
– Конечно, без проблем!
Курьер подтвердил, что все в порядке и уже собрался упаковывать посылку, как вдруг стоявший неподалеку со сложенными на груди руками Хэ Юй почувствовал неладное.
– Минуточку, – он остановил курьера, запечатывавшего коробку, открыл ее и достал лежавшую внутри одежду.
Повисла гробовая тишина.
Изображавший секунду назад почтительность Хэ Юй с помрачневшим видом медленно развернулся, сжимая в руках свою футболку.
– Се Цинчэн.
– Что такое? – невозмутимо откликнулся тот.
Хэ Юй:
– ... Ты продаешь на Сяньюй [приложение для продажи б/у вещей] футболку, которую я тебе одолжил?
– Ты сам сказал, что она тебе больше не нужна. Несмотря на то, что она ношенная, за нее все равно дают пять тысяч юаней. У меня бы она просто превратилась в тряпку, – спокойно признал Се Цинчэн. – Так в чем проблема?
– Что значит, в чем проблема? Разве ты не знаешь, что я маниакально брезглив? Я не желаю отдавать незнакомцам свои вещи, даже если они испорчены.
Се Цинчэн равнодушно ответил:
– Это лишь одно из проявлений твоего расстройства, и для тебя это прекрасная возможность, чтобы его преодолеть.
С этими словами, он выхватил у него коробку и сунул ее обратно в руки ошарашенному курьеру.
– Отправляйте. Покупатель сказал, что оплатит доставку при получении.
– Се Цинчэн!
Курьер, колеблясь, переводил взгляд с одного на другого:
– Так... мне отправлять или нет?
Наложница:
– Не отправлять.
Помещик:
– Отправлять.
Курьер, вытирая пот:
– … П-почему бы вам не обсудить это еще раз?
– В этом нет никакой необходимости, – авторитарность Се Цинчэна снова дала о себе знать. – Я сказал отправлять, значит отправлять.
С этими словами он бросил резкий взгляд на курьера:
– Побыстрее, это ведь мой заказ.
Мало кто мог выдержать такой взгляд Се Цинчэна. Курьер промямлил «да-да», живо дооформил документы и поспешно удалился.
На пороге остались лишь Хэ Юй, выглядевший мрачнее тучи, из-за того, что продали его личную вещь, и повеселевший Се Цинчэн, только что заработавший пять тысяч юаней.
– Расстроился? Пойдем, угощу тебя поздним ужином.
Хэ Юй еще немного постоял, но потом все-таки не выдержал, с упрямым видом схватил брошенный на кровать рюкзак, оттолкнул Се Цинчэна плечом и, не оглядываясь, вышел.
– Сами ешьте свой ужин! – бросил он в дверях сквозь стиснутые зубы. – Осторожно только, не проешьте за раз те пять тысяч, что заработали на продаже моей одежды. Приберегите их! А если вдруг не наедитесь, звоните, и я лично приеду с доставкой, чтобы покормить вас!
Выплюнув эти язвительные слова, юноша закинул рюкзак на плечо и покинул дом Се Цинчэна.
Водитель уже давно ожидал его у выезда из переулка. Длинноногий Хэ Юй, пригнувшись, забрался в машину и с подавленным видом попросил водителя поднять все стекла, не желая наблюдать за мирской суетой снаружи.
– Молодой господин, вы плохо себя чувствуете? Мне отвезти вас в больницу? – спросил водитель.
– Не нужно, – Хэ Юй угрюмо откинулся на спинку сиденья. – Сегодня я больше не желаю видеть никого в белом халате.
Его телефон завибрировал – мужчина в белом халате прислал ему сообщение:
«В следующий понедельник приходи в мой кабинет. Поработаешь».
Молодой Господин Хэ, сделав кислую мину, тут же отключил телефон.
Автору есть что сказать:
Сяо Хэ – юная дева-топ, которую постоянно феминизируют.
Се-гэ – большой босс-боттом, которого постоянно по ошибке принимают за топа.
http://bllate.org/book/14584/1293644
