Прим.пер.: названия 29й и 30й глав образуют мемную фразу «Он нарушил правила, кто пьет молоко?». Впервые эта фраза появилась на баскетбольном стриме, где зрители в чате дополняли комментатора своими бессмысленными репликами. Такое явление в чатах спортивных стримов (а позднее и не только в них) стало вирусным, т.к. китайцам кажется очень смешным абсурдное сочетание первой логичной части со случайным вопросом во второй.
Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.
Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
Еще одна неделя пролетела в мгновение ока.
В эти выходные Се Цинчэн решил не оставаться в общежитии медуниверситета, а отправился в свой старый дом в центре Шанхая, чтобы проверить, как там дела.
С тех пор, как брат и сестра поступили в университет, они редко здесь бывали. Как ни крути, мужчины и женщины все же отличаются друг от друга, а это тесное помещение площадью менее сорока квадратных метров делало совместную жизнь Се Цинчэна и Се Сюэ несколько неловкой.
Однако, поскольку брат и сестра были в близких отношениях с соседями, особенно с опекающей их, словно родная мать, тетушкой Ли, они периодически приезжали сюда, чтобы поужинать с ней.
В последнее время у Се Цинчэна было много дел, поэтому он уже давно не появлялся здесь. Так получилось, что на этой неделе он как раз был свободен, поэтому позвонил Се Сюэ:
– Давай навестим тетушку Ли в эти выходные, я за тобой заеду.
К его удивлению Се Сюэ ответила:
– Я позавчера была там неподалеку и уже заходила к ней в гости.
– ... Почему мне не сказала?
– Я… – замялась Се Сюэ. – Да я просто так там рядом прогуливалась.
– Чтобы добраться от Шанхайского университета до переулка Моюй, нужно сделать три пересадки на метро, а поблизости там нет ни одного крупного торгового центра, и ты просто так там гуляла?
– Д-да.
– Се Сюэ, не лги мне, – тон Се Цинчэна резко похолодел. – В последнее время ты что-то от меня скрываешь.
Се Сюэ долго хмыкала и мялась, не в силах придумать оправдание, и, в конце концов, в панике воскликнула:
– Гэ, у меня телефон разрядился.
– Се Сюэ!
– У меня на самом деле села батарея, я кладу трубку, хорошо? Гэ, поезжай один, у меня на выходных кое-какие дела, не забудь передать от меня привет тетушке Ли! Пока-пока!
Се Цинчэн хотел сказать что-то еще, но в трубке уже звучали короткие гудки.
– …
Он раздраженно сбросил звонок, с ледяным выражением лица отбросил телефон на стол и вышел на балкон общежития, где, пребывая в дурном расположении духа, выкурил целую сигарету.
Даже если Се Сюэ не поедет, он все равно должен был съездить сам.
Не только чтобы навестить тетушку Ли, но и навести порядок в доме. Хотя они и не жили там постоянно, в конце концов, для него и Се Сюэ это и был их настоящий дом.
Итак, в пятницу вечером после занятий Се Цинчэн собрал кое-какие личные вещи и на метро отправился в переулок Моюй.
Это был один из немногих уцелевших старых переулков, построенных еще в эпоху концессий, со зданиями из темно-красного кирпича с пудрово-белой окантовкой*. И хотя правительство ежегодно выделяло средства на поддержание их презентабельного внешнего вида, остановить неизбежное увядание этих домов было уже невозможно. Натянутые бельевые веревки – словно морщины, что не скроешь никаким слоем пудры, а облупившаяся то там, то здесь краска, что поблекшая помада. Эти маленькие домишки, зажатые между стильными, яркими современными зданиями, напоминали старых бабулек, сидящих на фотографии в окружении молодежи. Таков уж был дух этого времени.
Войдя в переулок, Се Цинчэн увидел тетушек и дядюшек, как раз снимавших высохшее белье. Заметив его, они принялись его приветствовать:
– Профессор Се, ты вернулся?
– Доктор Се, ты уже поел? Дедуля тут сварил кукурузы, да слишком много, все не съесть. Я тебе сейчас занесу, хорошо?
Се Цинчэн со всеми поздоровался, а затем протиснулся ко входу в свой двор, заставленному сломанными велосипедами.
Поначалу соседи называли его Сяо Се [сяо – младший, маленький]. Позднее, когда Се Сюэ подросла и стала гораздо чаще и добродушнее него общаться с соседями, ласковое прозвище «Сяо Се» перешло к ней, а к Се Цинчэну стали обращаться в основном в вежливой форме – «профессор Се» или «доктор Се».
Единственным человеком из старшего поколения, кто обращался к Се Цинчэну, не упоминая его профессию, была тетушка Ли.
Их дома делили один двор, поэтому оставив у себя сменную одежду, он постучался в дверь тетушки Ли.
– Что там за шум, совсем с ума посходили? Ночь на дворе...
Он долго стучал, но потертая красная дверь тетушки Ли так и не открылась. Зато старый дядюшка, живший на чердаке, распахнул окно и, изогнувшись, с трудом высунул из него свою лысеющую голову. Посреди своей брани он, наконец, разглядел стоявшего внизу человека и тут же прекратил злословить.
– О, это ж доктор Се вернулся.
– Дядя, а где тетушка Ли?
– Ох, так она виделась с Сяо Се пару дней назад и решила, что ты не появишься так скоро, так что сегодня отправилась к своим подружкам.
– К подружкам? – Се Цинчэн чуть нахмурился.
– Ага. Ой, ну ты же знаешь свою тетю Ли. Выдумщица, да и только! В своем-то возрасте носится с подружками и устраивает показы мод в ципао [разновидность китайского традиционного платья]. В общем отрывается на полную катушку. Похоже, что пару дней она еще точно не вернется.
Се Цинчэн:
– …
– Доктор Се, а ты уже ел? – закончив с пустой болтовней, дядюшка окрикнул Се Цинчэна, – Если нет, поднимайся ко мне, вместе перекусим.
Се Цинчэн с соседями всегда общался без лишних формальностей:
– А что у вас из еды?
– Манго вот, – дядюшка высунул из узкого окошка старую, морщинистую, точно кора дерева, руку, в которой держал большое, только что очищенное, золотистое манго.
Се Цинчэн:
– …
Увидев выражение его лица, старый проказник громко рассмеялся, и его жидкие волосенки беспорядочно заколыхались.
– Только глянь на себя, только глянь. Серьезный такой, нахмуренный, ха-ха-ха, оборжаться.
Се Цинчэн:
– ... Ладно, ешьте сами. Я домой.
С этими словами он зашел к себе, хлопнув дверью.
Комната была разделена на две половины простой голубой шторой. Половина у окна с видом на переулок, была за Се Сюэ. И хотя места здесь было совсем мало, на подоконнике все же стояло несколько горшков с милыми суккулентами и цветущими китайскими розами. «Кровать принцессы», которую Се Цинчэн подарил ей, когда она еще училась в средней школе, была завалена разноцветными мягкими игрушками и подушками, а сбоку на стене висели выцветшие постеры со знаменитостями.
Се Цинчэн бросил пиджак на кровать, просунул тонкие пальцы под узел галстука и со вздохом облегчения ослабил его.
Его кровать стояла напротив двери и также была отгорожена от нее легкой занавеской. Он был не слишком привередлив в отношении вещей, поэтому его кровать была старомодной деревянной, доставшейся ему еще от родителей. Старая мебель была сделана на века. Прослужив их семье более тридцати лет и выдержав все испытания, она была прочной и надежной и по сей день.
После напряженной рабочей недели Се Цинчэн чувствовал сильную усталость. Он налил себе воды, принял лекарство и прилег немного вздремнуть. Когда он проснулся, небо уже совсем потемнело.
Поскольку тетушки Ли здесь не было, а готовить самому было слишком лень, Се Цинчэн достал телефон и заказал доставку еды.
Не успел он закрыть приложение, как на экране появилось уведомление сообщения в «WeChat».
Хэ Юй: «Ты где?»
Се Цинчэн не удосужил его ответом.
Высветилось второе сообщение: «Я искал тебя в медуниверситете, но не нашел».
– …
Се Цинчэн был таким уставшим, и ему так не хотелось набирать текст, что он отправил ответ, требующий минимального количества движений: «Дома».
Хэ Юй со своей стороны не скупился на слова: «Дома? Ты уже ушел домой? А Се Сюэ тоже с тобой?»
Тому, кто долго находился в напряжении и, наконец, вернулся в зону комфорта и полностью расслабился, очень трудно снова переключиться в рабочий режим.
Се Цинчэн был именно таким. Он лежал, распластавшись на старомодной деревянной кровати, с ослабленным галстуком и расстегнутыми двумя верхними пуговицами рубашки. Все его существо было размякшим и охваченным ленью. Ему не хотелось шевелить даже кончиками пальцев, поэтому он нажал на кнопку голосового сообщения и осипшим, усталым голосом сказал:
– Почему ты такой назойливый? Она не со мной. Сегодня выходной, зачем ты вообще меня ищешь? Ты что, без посторонней помощи не можешь себе еду на вынос заказать? Молока у меня для тебя нет.
Обычно Се Цинчэн не был так резок с Хэ Юем.
Но после того, как парень уличил его в обмане, Се Цинчэн чувствовал себя униженным и до сих пор не придумал, как восстановить свое достоинство. Поэтому он избегал встреч с этим дьяволенком всю неделю.
И теперь, когда Хэ Юй сам написал ему, Се Цинчэна это разозлило. Ему хотелось отдохнуть, а не возиться с этим психом.
Псих на какое-то время притих.
А потом прислал текстовое сообщение.
«Мне немного скучно».
Се Цинчэн ответил еще одним грубым голосовым сообщением:
– Иди и развлекайся со своими однокурсниками.
Текстовое сообщение: «Я хочу к тебе».
– Хэ Юй, ты, что, слов не понимаешь? У меня выходной, я отдыхаю, и я у себя дома. Ты здесь был всего пару раз и то когда был маленьким, так что вряд ли вспомнишь дорогу, – Се Цинчэн раздраженно пытался отвязаться от него. Возможно, из-за того, что он устал и лежал в постели, в его голосе прозвучала мягкая гнусавая нотка.
Хэ Юй отправил еще одно текстовое сообщение: «Не волнуйтесь, я все прекрасно помню».
Се Цинчэн:
– …
Конечно помнил, иначе как бы он мог стать сюэба?
– Не приходи, у меня нет сил на то, чтобы развлекать тебя. Только если ты не болен. А ты болен?
Текстовое сообщение: «Нет».
– Тогда не приходи.
В ответ пришло еще одно текстовое сообщение: «Ты проиграл мне в прошлый раз, но я еще не озвучил тебе свои требования, так ведь?»
Се Цинчэн безучастно уставился в потолок. Голубоватое свечение экрана телефона, озаряя его лицо, казалось, придавало ему еще более мрачный и безжизненный вид.
– ... Хэ Юй, чего ты вообще хочешь?
На этот раз ответ пришел не сразу, видно собеседник раздумывал.
Как раз в тот момент, когда Се Цинчэн уже почти потерял терпение и собрался отбросить телефон в сторону, чтобы заснуть, Хэ Юй отправил еще одно сообщение. На этот раз оно было голосовым. От природы голос молодого человека обладал приятным тембром – глубокий, бархатистый, звучащий уверенно.
Однако, слова его были поразительно бесстыдными.
– Нет у меня приступа, но настроение так себе. Мне приходится притворяться с другими, это очень утомляет. А с тобой мне притворяться не надо, поэтому я и искал тебя, чтобы развеяться.
– ... Я что, какая-то детская игровая площадка? Решил от нечего делать приехать ко мне развеяться? – Се Цинчэна еще больше взбесил его приятный голос. – Хэ Юй, у тебя, что, совсем мозги переклинило? Раньше убегал от меня быстрее, чем собака от палки, а после того, а как вкусил власти, так теперь сам ко мне бежишь? У тебя зависимость развилась?
На самом деле Хэ Юй и сам не знал, что с ним происходит.
Может быть, потому что раньше он постоянно гонялся за Се Сюэ, в его сердце теплилась хоть какая-то надежда.
А теперь, когда этой надежды не осталось, он не хотел, чтобы Се Сюэ занимала все его внимание, поэтому ему пришлось обратить свой взгляд на кого-то другого.
В этой беспомощной растерянности он, наконец, осознал, что Се Цинчэн был для него идеальным объектом, чтобы излечить душевные раны. Се Цинчэн хорошо его знал, а еще...
А еще, по крайне мере, глаза Се Цинчэна были похожи на глаза Се Сюэ.
Даже зная, что это «подделка», он все равно чувствовал некоторое облегчение. К тому же, ощущение того, что Се Цинчэн проиграл ему, было очень интересным, раньше он такого не мог себе даже представить.
Возможно, Се Цинчэн был прав, и он правда стал немного зависим.
Он все ждал и ждал, когда Се Цинчэн снова позвонит ему и даст новое задание, но так ничего и не дождался. Спустя неделю он не мог отделаться от ощущения, что его это немного задевает. Поэтому сегодня вечером он все-таки снизошел до того, чтобы самому отправить сообщение. А после того, как Се Цинчэн снова и снова отвечал ему отказом, он снизошел даже до того, чтобы переключиться с текстовых сообщений на голосовые, надеясь, что собеседник уловит недовольство в его голосе.
– Я сейчас приеду.
Се Цинчэн был так взбешен, что швырнул телефон прямо в стену, но голос Хэ Юя, которому не помешало бы задать взбучку, все равно продолжал звучать в тесной старой комнате…
– Вы меня избегали целую неделю, неужели боитесь?
Се Цинчэн вздохнул:
– Да с какого хера мне тебя бояться?
Хэ Юй был человеком действия – если сказал, что придет, значит, придет. Се Цинчэн поначалу надеялся, что он свернет не туда и окажется в чужом доме, но когда в старую, обшарпанную, металлическую дверь размеренно постучали, Се Цинчэн понял, что проще было надеяться на то, что Хэ Юй провалится в открытый люк, проходя через стройку, чем на его резко упавший IQ.
Тук-тук-тук.
– …
Лежащий на кровати Се Цинчэн едва пошевелил пальцами, он был таким уставшим, будто в его теле отключили электричество. У него не было совершенно никакого желания подниматься.
Хэ Юй олицетворял собой идеал современного студента – почитал старших и заботился о младших. Соблюдая нормы вежливости, он не торопил, но и сам никуда не уходил. Се Цинчэн все не поднимался с кровати, а Хэ Юй продолжал периодически легонько постукивать в его дверь костяшками пальцев, сохраняя при этом предельное спокойствие.
В отличие от него, первым спокойствие потерял крепкий старичок с острым, несмотря на возраст, слухом, живший наверху. Он распахнул чердачное окно и закричал:
– Все стучит и стучит, а чего стучать, спросил бы лучше, есть кто дома или нет, раз так долго не открывают, чего стучать-то?! Эй, парень, а я тебя впервые вижу, тебе кого надо-то? Или ты здесь по социальной программе, пришел навестить одинокого старика?
– …
Пиздец стыдоба.
«Одинокий старик» Се Цинчэн, изображавший на кровати труп, был вынужден подняться, рывком приоткрыть металлическую дверь и крикнуть наверх:
– Все в порядке, дядюшка, это мой знакомый.
Схватив стоявшего снаружи молодого человека за воротник, он втащил его в дом через полуоткрытую дверь.
– Заходи давай.
Дверь с грохотом захлопнулась, и повешенный на ней иероглиф «Счастье»** подпрыгнул и покосился от чрезмерно примененной силы.
С мрачным выражением на лице Се Цинчэн швырнул Хэ Юя к стене.
– Чего тебе?
Хэ Юй стоял, прижавшись к стене, от его тела исходил едва уловимый аромат свежевыстиранной одежды, а еще запах молодого парня после слишком долгого пребывания на солнце – настоящее концентрированное благоухание юности.
Этот аромат распространялся по комнате, смешиваясь с тяжелым и холодным табачным запахом дома Се Цинчэна.
Хэ Юй приподнял бровь и указал пальцем наверх.
– Разве он уже не сказал? Я пришел навестить одинокого старика.
С этими словами он протиснулся мимо зажавшего его Се Цинчэна и щелкнул выключателем, зажигая в комнате свет. Его движения были настолько естественными, будто он здесь был за своего, а вовсе не волонтером по социальной программе.
Но самым возмутительным было то, что, обойдя весь дом, этот волонтер обернулся и вежливо обратился к «одинокому старику», о котором должен был сам позаботиться:
– Се-гэ, я немного проголодался. Можешь мне дать чего-нибудь поесть?
Доведенный до края Се Цинчэн раздраженно откинул упавшие на лоб пряди:
– Иди молока попей.
– У вас есть для меня молоко?
– …
Се Цинчэн нервно покопался в бумажном пакете и швырнул ему коробку молока «Шухуа»***.
Хэ Юй взглянул на коробку.
– Это молоко недостаточно очищенное. Я эту марку никогда не пью.
– …
Взгляд Се Цинчэна был острым, как бритва, губы сжаты в тонкую ледяную линию:
– Тогда что же молодой господин хочет испить? Может, мне найти кого-нибудь, кто надоит тебе молока прямо здесь?
Автору есть что сказать:
Мини-театр: Любимые фразы персонажей.
Се Цинчэн: Научись сохранять спокойствие.
Хэ Юй: Помни постулаты, которым научил тебя Се Цинчэн.
Се Сюэ: Я возьму еще порцию.
Чэнь Мань: Сегодня никаких сверхурочных.
Ничтожный автор: Что? Эта гребаная дорога пытается остановить мой «Улин Хунгуан»****?
__
* Старые шанхайские переулки
**
Иероглиф «福», означающий счастье и удачу, в Китае принято вешать на дверях для привлечения счастья и удачи в дом. Иногда иероглиф вешают вверх ногами, так как фраза «счастье вверх ногами» звучит похоже на «счастье пришло».
*** Безлактозное молоко
**** «Неубиваемый» китайский мини-электрокар
http://bllate.org/book/14584/1293643
