【Ты просто гений, серьёзно. Прямо перед главным героем, и не спалился!】
【Как ты это объяснил?】
— Сказал, что это всё из-за сна. Будто это он мне приснился, а не я к нему попал. Так что, по сути, это он втянул меня в этот сон.
【…Неплохая попытка свалить с больной головы на здоровую. Повезло, что Ли Чжиянь был внутри сна. В реальности он бы уже понял, что ты врёшь.】
Шэнь Цзи немного нервно бросил взгляд на Ли Чжияня, только потом спросил:
«Что случилось?»
【У объектов признания возникли новые симптомы.】
【Все, кто ответил на признание, внезапно впали в кому. Их невозможно разбудить, они погружены в фазу быстрого сна — это подтверждают датчики. И да, они точно видят сны.】
— Подумаешь. — Шэнь Цзи облегчённо выдохнул. — Они спят, я тоже. Они в фазе быстрого сна — и я в ней. Разница лишь в том, что я знаю, где нахожусь, а они — нет. Всё логично.
Система помолчала. А потом с удивлением:
【Чёрт… Ты ведь прав. Совершенно случайно, но сработало! Но, эй, а что делает главный герой? Он чего застыл?】
Шэнь Цзи посмотрел на Ли Чжияня. Тот всё так же стоял на месте. Бабочка уже вернулась, пепел от цветущей персиковой кроны понемногу рассыпался по воздуху, а Ли Чжиянь упрямо смотрел на тускнеющее пятно на земле. Без единого слова.
Прошла почти минута, прежде чем Ли Чжиянь наконец поднял голову и проговорил:
— Всё ещё не проснулся.
Шэнь Цзи: …
Он что, правда думал, что стоит сжечь дерево, и он сразу проснётся?..
— Ты же говорил, что пропала пара? — сказал он вслух. — Значит, семян должно быть два?
— А, точно. — Ли Чжиянь кивнул, как будто обсуждали что-то бытовое. — Делить одно семя на двоих — как-то уж слишком по-бедняцки.
— Значит, это и есть второе семя, да? — тихо сказал Ли Чжиянь, обернувшись к исполинскому дереву, которое маячило у них за спиной.
Это было то самое персиковое дерево, с которого всё началось. Оно неожиданно выросло посреди территории — гигантское, пышное, источающее непрерывный поток пыльцы. Каждый, кто оказывался в её облаке, начинал признаваться в любви, а по ночам видел сны под его ветвями.
Его природа ускользала от логики. Ни обратное отслеживание, ни иные методы не работали. Оно было… слишком необычным.
Слишком похожим на ещё одно семя Садовника.
【S-класс Загрязнитель “Садовник” — считается самым жестоким из всех. Его плантация населена растениями на грани безумия: деревья с человеческими головами, ростки, прорастающие из тел, даже семена, питающиеся кошмарами.】
Система вовремя извлекла фрагмент из досье:
【Садовник вживляет семена в “подходящих” людей. Когда растение созревает — он забирает его в свой сад ужаса.】
【Что касается катастроф, которые случаются в момент “созревания” — Садовника это не волнует. Ему нужны растения. Люди — всего лишь почва.】
Ли Чжиянь подошёл к дереву. Приложил ладонь к стволу. Под его пальцами вспыхнули мягкие светящиеся точки. Бабочки рассыпались в блёстки и потоком влились в кору.
Шэнь Цзи молча наблюдал за ним сзади. Маленькие грибки осторожно взобрались ему на плечи и, по-хозяйски облокотившись, уставились вперёд.
В момент, когда дерево вспыхнуло изнутри, грибки возбуждённо завозились.
«Выглядит очень вкусно! Хозяин, давай съедим Большую Бабочку?»
Шэнь Цзи: …
— Она всё ещё спит, — внезапно сказал Ли Чжиянь.
— Что?
— Значит, вот как. — Ли Чжиянь отнял ладонь от дерева. — Не она — загрязнитель. Это её сон оказался заражён. Скорее всего, как и тот, первый, она тоже носитель: в теле спрятано семя, которое вызвало мутацию.
— После того, как она зарубила неверного B — в переносном и буквальном смысле — семя активировалось. Она провалилась в кошмар.
— Кошмар начал выделять заражение. Так и выросло это… дерево.
【Вот оно что. Как и следовало ожидать — между оригинальным сюжетом и тем, что мы тут наблюдаем, всё-таки есть расхождения.】
【В первоисточнике описание S-класса Садовника встречается буквально пару раз. Но как сильнейший мутант Центра по контролю загрязнений, Ли Чжиянь, конечно, понимает структуру заражения лучше большинства. Поэтому и распутывает узлы первым.】
— И что мы будем делать? Попробуем её разбудить?
— Надо попасть в её сон, — сказал Ли Чжиянь, переводя взгляд на него. — То, что мы видим — это общий сон. Коллективная проекция. Но её личный кошмар находится глубже.
— Двойной сон? — Шэнь Цзи нахмурился. — А как попасть вглубь?
— Вход — прямо здесь. — Ли Чжиянь указал на ствол. Стая синих бабочек нырнула в древесину, и поверхность вдруг дрогнула, как вода. В середине разошлось пустое отверстие, гладкое и зыбкое.
Он повернулся:
— Пойдёшь со мной?
Шэнь Цзи даже чуть растерялся:
— Я думал, ты предложишь мне остаться и караулить тут.
— А? — Ли Чжиянь удивлённо приподнял бровь, как будто его осенило. — Так и можно было? Я ведь и правда мог тебя оставить снаружи.
Шэнь Цзи: …
— Я ведь собирался переманить тебя в Стражу, — усмехнулся Ли Чжиянь и чуть склонил голову в сторону зияющего прохода.
— Если даже в такую ерунду не готов тебя отправить — зачем вообще звать?
Он сделал жест рукой, приглашающий, почти театральный, но в голосе звучала простая ясность:
— Раз я предложил — значит, даже не сомневался, что ты справишься. Я тебе доверяю.
Шэнь Цзи встретился взглядом с Ли Чжиянем. Несколько секунд — и он отвёл глаза, едва заметно кивнул в знак благодарности. На его губах появилась тень улыбки.
Он купился. Это было видно.
«Система… Этот главный герой, кажется, и правда не как все.»
В классических сюжетах протагонист — это обычно человек с гипертрофированной моральной ответственностью: сердцем за человечество, плечами — за друзей, руками — за решения, которые он принимает за всех.
Он доверяет, но тревожится. Считает защиту благом, даже когда это означает удержать кого-то от действия. Делать всё в одиночку — это называется “опека”.
Но Ли Чжиянь был другим. Он говорил прямо: «Иди. Я не стану мешать. Потому что верю, что ты справишься».
И даже если бы он не был Искажённым, даже если бы он оставался просто журналистом — Шэнь Цзи всё равно бы это оценил. Потому что он не нуждался в защите.
【Ты уже на крючке, да? Маленький репортёр! Он тебя просто красиво раскрутил!】
Ли Чжиянь не стал ждать — и правильно. Такие моменты не требуют любезности.
Он шагнул в проход — и исчез.
Шэнь Цзи подошёл следом. Прежде чем войти, он огляделся по сторонам, словно запоминая детали. Потом осторожно ткнул пальцем в одну из бабочек, удерживающих границу портала.
— Как он это делает? — спросил Шэнь Цзи. — Просто так берёт и подключается к чужим снам?
【Потому что его талант — “морфо-бабочка”. Цитата про Чжуан-цзы, которому снилось, будто он — бабочка, давно стала метафорой в искусстве. Бабочка и имитация — связаны давно и плотно. Ли Чжиянь же соединил всё это воедино: талант, который на первый взгляд кажется декоративным, на деле пугающе могущественен.】
【Он не просто может выследить нужный сон. Если захочет — усыпит весь город Q, и никто больше не проснётся.】
— Любопытно, — отозвался Шэнь Цзи и шагнул в чёрный проход.
В следующее мгновение его лицо коснулся ветер.
Он открыл глаза.
Ветер тронул лицо. Был он весенне-мягким, не холодным. Судя по всему, он оказался в чьей-то весне.
Впереди, под громадным персиковым деревом, стояли двое. Девушка в розовом платье — ветер играл подолом и её чёрными волосами. Её взгляд был прикован к мужчине, вставшему перед ней на одно колено.
— Выходи за меня, — сказал он, протягивая веточку персика. На ней — кольцо. — Я буду любить тебя всегда.
Женщина А и Мужчина Б, машинально отметил Шэнь Цзи.
【Ты сейчас видишь женщину А. Хотя точнее — её зовут Лу Кэсин. Чтобы боль не прекращалась, чтобы семя продолжало зреть, её разум замкнулся в кошмар. Она снова и снова переживает одно и то же. Эта сцена — часть её памяти, которую сон переигрывает по кругу.】
— А Ли Чжиянь?
【Следов главного героя нет. Возможно, он в другом фрагменте сна. Пока беспокоиться не о чем: он нас не видит.】
Лу Кэсин почти плакала:
— Я согласна! Я согласна!
Она протянула руку. Мужчина надел кольцо ей на палец, потом передал ветку.
Она смотрела на него, как будто с неё спали все беды мира. С головы до пят — только одно чувство: счастье.
Шэнь Цзи внимательно наблюдал за сценой:
— Ни следа заражения.
【Сценарий ещё не доигран. Внутри сна она пока остаётся прежней — до момента, когда убьёт изменника-мужа. Тогда и произойдёт всплеск искажения. И вот тогда у нас будет идеальное окно, чтобы извлечь семя.】
Мужчина и женщина крепко обнялись. В следующий миг обстановка сменилась: теперь они стояли в здании Центра по контролю загрязнений — в отделе регистрации браков.
Слова клятвы, подписи на тонких бланках.
Лу Кэсин — пока — по-настоящему счастлива.
До того самого дня, когда она пошла встречать мужа после смены. Они сели в автобус и отправились домой — как всегда. Но вдруг транспорт резко сменил маршрут и свернул куда-то в незнакомое место.
【【Случай с “таинственным автобусом”.】
Система оперативно нашла файл в архивах Центра:
【Однажды ночью в городе Q появилась автобусная маршрутка с номером 7739. Она маскировалась под служебный транспорт, заезжала за сотрудниками в момент окончания смены. Те, кто садился — исчезали. Лишь немногих позже находили в глухих, заброшенных районах за городом — с расстройствами психики разной степени тяжести. Но все — без исключения — не помнили, что с ними произошло.】
【Лу Кэсин и её муж — одни из пострадавших в этом инциденте.】
Шэнь Цзи постоял немного, обдумывая.
— То есть… если мы найдём этот автобус — сможем выйти на след Садовника и его сада?
Глаза у него заметно оживились.
— Знаешь, Система, я ведь однажды брал интервью у крупных агропромышленных аграриев. И, чтобы сделать всё по уму, даже прошёл курсы по управлению экскаватором и сельхозтехникой. Я могу сесть за руль и поехать.
【Ты собираешься преследовать автобус… на экскаваторе?】
— В постапокалипсисе нет закона, запрещающего это. Вот подкоплю бонусы, возьму премию — и куплю себе машину. Желтую. С ковшом.
【…】
Это не вопрос того, можно ли. Это вопрос зачем вообще?!
В это время Лу Кэсин с мужем вышли из автобуса — и только тогда поняли, что оказались не на знакомой остановке.
Вокруг был чужой, пугающий пейзаж: сплошная тьма, клубы чёрного тумана. Невозможно разглядеть ни дороги, ни ориентиров. И в этом мраке они врезались во что-то массивное… дерево.
Дерево, усыпанное человеческими головами.
Как только они прикоснулись к нему, головы вздрогнули. Их глаза распахнулись. Из ртов раздался визг, напоминающий младенческий плач.
И кошмар начался.
Они в панике попытались бежать.
Но было поздно. Из-под земли вырвались покрытые шипами лозы. Мужчина, охваченный ужасом, резко оттолкнул жену. Она упала прямо в клубок колючек, будто в живую ловушку.
Иглы пронзили кожу. Один из шипов прошёл сквозь глаз.
Сквозь боль и кровь она видела, как мужчина, обещавший вечную любовь, обернулся и убежал.
А она — просто смотрела. Смотрела, как тот, кто клялся защищать её вечно, разворачивается и сбегает. Через секунды он скрылся в тумане.
— А-А-А-А-А!! — раздался её крик, полный боли и предательства.
В ту же секунду где-то рядом раздался голос.
Глухой, вязкий, будто говорил кто-то, у кого в горле стояла слизь. Ни мужской, ни женский. Просто чужой.
Она дёрнулась. Шипы вошли глубже.
— Опять человек, — пробормотал голос. — Опять пугаете моего малыша. Он очень пугливый. Стоит вам его увидеть — сразу орёте. Хотя он такой милый.
— У людей, — вздохнул голос, — нет вкуса.
— А вот ты… пахнешь интересно. Подходящая почва.
— Раз довели моего детку до слёз, расплачивайтесь. Моё новое семя… будет твоим.
Лоза резко вонзилась в шею Лу Кэсин, впихнув внутрь чёрное семя размером с кулак. Сознание вспыхнуло болью — и оборвалось.
А тело Лу Кэсин потянули обратно, под дерево с сотнями раскрытых глаз и ртов.
Вскоре из темноты лианы выволокли ещё одного человека.
Мужчину.
— А-а-а! Отпустите! — завопил он, извиваясь, пытаясь отползти. — Пощадите! Я не хочу умирать!
— Этот экземпляр, — произнёс голос, лениво, как будто разглядывая товар, — слишком посредственный. Но как удобрение для почвы подойдёт.
Следом — ещё одно семя. Его вдавили прямо в шею.
После этого обоих — мужчину и Лу Кэсин — вышвырнули обратно из сада. Они потеряли память, и Стражи обнаружили их спустя несколько дней.
Шэнь Цзи знал, что всё происходящее — лишь фрагмент воспоминания. На самом деле Садовника здесь нет. Только тень, только отголосок.
Но как только он услышал голос, внутри всё закипело.
Он засунул руки в карманы. Пальцы нервно теребили ткань — единственный способ хоть как-то сгладить это ощущение бессильной ярости.
Садовник, чёрт бы его побрал, смеет разбрасываться семенами у него под носом. На его территории.
【Вообще-то, придётся тебя огорчить. Согласно временной шкале, Садовник посадил семена ещё до того, как в город пришёл Хуэй. Так что… если по-честному, он тут был первым.】
— Всё равно, — процедил Шэнь Цзи. — Не важно, когда он это сделал. Сейчас семя растёт у меня в городе. И это — уже проблема.
【Ладно-ладно.】
Система вздохнула, с тем же тоном, с каким взрослые соглашаются с упрямым ребёнком, который собирается драться с бурей.
【Судя по всему, как только Садовник посадил семя, весь сценарий уже был предрешён. Лу Кэсин хоть и потеряла память, но эмоции остались. В ней зрела неосознанная обида, которая вскоре превратилась в постоянную ссору. А муж — он не понимал, что происходит, но на уровне инстинкта помнил, что когда-то предал её. Он боялся. Чувство вины и страх разъедали его — и в конце концов он нашёл утешение… вне дома.】
【И вот результат.】
Шэнь Цзи медленно повернулся.
Внутри комнаты Лу Кэсин стояла с поднятым топором.
Удар.
Острый металл врезался в шею мужчины. Сильный, точный, но не смертельный. Шея надломилась, но не отлетела. Мужчина упал, волоча за собой клочья дыхания и боли.
— Я был неправ, Кэсин… — хрипел он. — Прости… Пощади…
— Ты же говорил, — прошептала Лу Кэсин, — что будешь любить меня всегда. Что всегда будешь меня защищать.
Топор снова взмыл в воздух и опустился.
— Но ты солгал.
— Это она меня соблазнила! — закричал мужчина. — Я виноват, я всё понял, дай мне шанс, я буду с тобой! Пожалуйста, не надо!
Лезвие вонзилось в его шею и перерубило всё, что ещё удерживало голову на плечах.
Тело рухнуло.
Лу Кэсин положила топор и опустилась на колени. Она осторожно подняла отрубленную голову и прижала её к груди.
— Мы вместе отправимся в ад.
На секунду — почти тишина. Затем мёртвая челюсть разомкнулась и с яростью вцепилась в её пальцы.
Глаза головы были полны злобы.
Лу Кэсин вздрогнула, но без паники выдернула пальцы из мёртвого рта. Положила голову на пол, снова взяла топор.
Глухой удар.
Из задней части её шеи вдруг пророс росток. Молодой, сочный, ядовито-зелёный. Он вытянулся, расправил фиолетовые листья и покрылся острыми шипами.
Шипы проникли в плоть.
Чем сильнее Лу Кэсин размахивала топором, тем глубже вгрызались колючки.
【Началось!】 — подал сигнал Система.
Из-под земли разом вырвались мицелии — белые, гибкие, затаившиеся до времени.
Они давно ждали этого.
Как только искажение достигло пика, нити грибов устремились к телу женщины. Они впились в тот самый побег, что торчал у неё из шеи — тот, который не принадлежал этому месту.
Запах резкий, горький, въедливый — не как специи, а как что-то, обжигающее дыхание изнутри.
Но мицелии не были привередливы.
Особенно если перед ними — чужой загрязнитель, решивший вторгнуться на их территорию.
Грибы вцепились в стебель, вырвали куски фиолетовых шипов и проникли под кожу.
Они добрались до задней части шеи Лу Кэсин и начали вытягивать семя — чёрное, поглощённое тканями тела.
Оно уже пустило корни. Корни вплелись в кровеносную систему, охватили внутренние органы, обвили позвоночник.
Каждое движение вызывало у Лу Кэсин новый приступ боли.
Она кричала.
Но всё было напрасно. В отличие от Чу Е, это семя уже проросло. Оно стало частью её.
И если вырвать его сейчас — вместе с ним уйдёт и она.
— Продолжайте, — голос Шэнь Цзи был ледяным.
Он смотрел, не мигая.
Он был реалистом. За годы в журналистике повидал слишком многое. Поэтому понимал: жалость в таких ситуациях — только вред.
Так же, как Ли Чжиянь сжёг первое дерево без колебаний, потому что понимал: умереть — куда меньшее зло, чем остаться живым контейнером для чумы.
— Она умерла в тот момент, когда семя дало росток. Сейчас она — лишь инкубатор.
— Садовник не заботится о носителях. Ему важны семена. Люди — всего лишь удобрения. Разовые, расходные.
— И если смерть — это то, что избавит её от этой участи… тогда смерть — это милость.
Мицелии больше не колебались.
Они вгрызались в семя, обвивали его плотнее, тянули с яростью.
Горькое, жгучее — но чем не пир для спор?
Но в тот момент, когда корни начали поддаваться, раздался глухой звон — будто натянутая струна лопнула.
Мицелии отлетели в стороны.
То, что было Лу Кэсин, медленно поднялось с земли. Её длинные волосы затеняли половину лица. Вторая половина смотрела прямо на Шэнь Цзи — из глаза струился изумрудный свет.
По комнате расплескалось что-то липкое и жуткое. Атмосфера изменилась. Пропиталась… Смертью.
【S-класс загрязнитель — Садовник. Может кратковременно проявляться через семена в разных точках. Сейчас он вселился в Лу Кэсин.】
Шэнь Цзи щёлкнул пальцами. Грибница вырвалась из-под пола и обступила всё помещение плотным, почти живым кольцом. Она враждебно нависала, как армия, обложившая крепость.
— Опять ты, — сказал Шэнь Цзи.
“Лу Кэсин” заговорила. Её голос потянулся, стал мелодичным, почти гипнотическим. За спиной у неё вновь выросли фиолетовые шипы, свежие, пульсирующие, как живые.
Они только что были вырваны — и уже снова проросли.
Внешне она всё ещё напоминала женщину. Но присутствие — нечеловеческое. Чуждое. И это делало ситуацию ещё более жуткой, чем если бы перед ними стоял очевидный монстр.
— Я ведь уже отдала тебе предыдущее семя, — сказала она, глядя прямо в глаза. Её левый глаз — тусклый, ядовито-зелёный — светился ровно, без эмоций. — Зачем ты мучаешь моих малышек? Они ведь плачут.
— Им больно, они маленькие. Они ничего не понимают. Как ты можешь быть таким жестоким?
Шэнь Цзи продолжал смотреть на неё, не моргая.
— Садовник.
— Да, — отозвался голос, мягко, словно музыка. — Это я.
— Разве ты не слышишь, как расцветает жизнь? Разве не видишь, как она прекрасна? Разве не чувствуешь её — новую, хрупкую, дерзкую?
— Я сажаю не ради разрушения. Я выращиваю жизнь. Чудо за чудом. Вот зачем я здесь.
— А ты… журналист… почему ты мешаешь мне и им? Почему ты против них?
【Он помнит, — не выдержала система. — Он помнит, как ты сам себя назвал. Журналист…】
‘Об этом даже не стоит говорить.’
— Я ведь уже предупреждал тебя в прошлый раз, — голос Шэнь Цзи звучал спокойно, но в нём пряталась острая, ледяная угроза. — Твои семена снова вторглись на мою территорию.
— Ты не воспринял это всерьёз. И вот уже второе семя прорастает здесь.
“Лу Кэсин” — или то, что её заменило — замолчала.
Как загрязнитель высокого ранга, Садовник понимал, что такое чужая территория. И что чувствует тот, чьи границы нарушают.
Но загрязнители — не люди. Им чуждо сострадание, мораль или принципы. Тем более — честность. Двойные стандарты — у них в крови.
Спустя несколько секунд Садовник произнёс:
— Мы должны радоваться рождению новой жизни.
— То есть, по-твоему, — Шэнь Цзи чуть склонил голову, — я должен сделать вид, что ничего не произошло… и ещё, возможно, бережно упаковать твоё семя и вернуть тебе?
— Я не это имел в виду… — Садовник звучал как всегда плавно, с отстранённой мечтательностью. — Но разве оно не милое? Оно уже дало росток. Будет жалко просто выбросить его.
Он говорил искренне. Но искренность его была из той породы, что у нежити — к своим червям.
Садовник продолжал:
— Оно так старалось. Знаешь, пересадить его теперь будет трудно. Корневая система уже пошла в рост.
— Мы должны дать ему шанс.
— Нет, — произнёс Шэнь Цзи.
Его зрачки окрасились в кроваво-красный, черты лица заострились, и без того резкая внешность стала по-настоящему хищной.
— Забирай своё семя. И убирайся с моей территории.
— Иначе я сам наведаюсь в твой сад. — И поверь, в отличие от людей, меня не обманешь ни плачем, ни цветочками. Все твои любимые ростки для меня — просто мусор.
Садовник долго молчал. Его взгляд, некогда пустой, вдруг стал колким, мертвенно-холодным и тревожно ненормальным.
Враждовать с другим S-классом Искажённым — идея так себе. Но… отказываться от проросшего семени? От готовой конструкции кошмара?
Нет.
В его саду не хватало именно такого растения.
Персиковое дерево, питающееся снами.
— Я не хочу с тобой конфликтовать, — наконец сказал он. Голос был плавным, но под поверхностью чувствовалась пружина. — Но ты никогда не хочешь отступить. Ни на шаг.
Запах персикового цвета плыл в воздухе, обволакивая пространство, неуловимый, словно сама угроза. А за ним расползалась удушающая волна искажения.
Отступить?
Шэнь Цзи не дрогнул. Его взгляд оставался всё таким же спокойным. В нём не было гнева. Только ледяная решимость. Молчаливый Шэнь Цзи был куда страшнее, чем когда говорил.
Да и вообще, даже до этого абсурдного постапокалипсиса он усвоил кое-что важное.
Если ты отступаешь от своих принципов, пусть даже на шаг — это всегда только начало. Один шаг — и тебя заставят сделать второй, потом третий. Пока тебе не останется ничего, кроме пустоты за спиной и пропасти впереди.
Слишком многие, кого он брал в интервью, оказались в точке невозврата именно потому, что не смогли остановиться вовремя.
Потому он не отступал.
— Эту чёртову персиковую дрянь я вырву с корнем, — сказал он тихо.
http://bllate.org/book/14472/1280390
