А где же в это время находился Ли Чжиянь?
Он сидел на корточках на валуне посреди знакомого города и задумчиво смотрел в пустоту.
Восточный сектор — тот самый, где когда-то вспыхнул Инцидент Могильщика.
— А-а-а, теперь ясно, — Ли Чжиянь хлопнул себя по лбу с видом философа, которому только что открылась истина. — Я же, чёрт возьми, публичная фигура. Когда случился взрыв Искажения в теле женщины типа A, я как раз был в Восточном. Засветился на главной странице Центра по контролю. Ну вот они меня и втащили в её память — удобная, узнаваемая физиономия.
Он кивнул сам себе, внутренне удовлетворённый логикой происходящего.
— Быть известным — сплошная головная боль, — заключил Ли Чжиянь с философской усталостью.
Он сунул руки в карманы и неспешно повернулся, собираясь идти дальше. Только сделал два шага — остановился.
В высокой траве рядом копошились дикие грибы, целая армия — разномастные, влажные, со светящимися шляпками. Он уставился на них надолго, как будто ожидал, что те начнут говорить.
— В принципе, до цели ещё далеко, можно немного задержаться… — пробормотал он.
— Хотя, это ведь сон. Всё съеденное тут — как воздух. Может, и вкуса-то никакого.
Он наклонился, сорвал один гриб. Потрусил его в руке, наблюдая, как дрожит плотная полупрозрачная шляпка.
В итоге, с лёгкой грустью, бросил гриб обратно. И направился туда, где должна быть та самая чёртова персиковая аномалия.
В снах не существует времени. И расстояние там — тоже понятие условное.
Перед ним вились бабочки — невесомые, будто тоже существующие лишь понарошку. Они словно знали, куда идти, и вели его вперёд, один за другим разрывая хрупкую ткань сна, прокладывая путь сквозь искаженную реальность.
И вот он уже стоит у подножия огромного персикового дерева. Он был уверен: Женщина-А ждёт его там, под деревом.
Оставалось только разбудить её. И выкопать из земли гнилое семя Садовника. Тогда всё закончится.
Мысль о близком завершении миссии заметно подняла ему настроение. Даже бабочки заметили перемену и замахали крыльями с удвоенным энтузиазмом.
Они разрывали пространство, соединяя невозможное с ещё менее возможным, и Ли Чжиянь почти в шаге оказался у дерева — в тот самый миг, когда его нога вот-вот должна была коснуться земли…
Он остановился.
Чувство, едва уловимое, но острое, как укол под ногтем. Что-то было не так.
Ли Чжиянь отступил — и тут же заметил, как из-под его ботинка, плавно перекатываясь, выкатился круглый, увесистый гриб.
— А? — Ли Чжиянь присел, вглядываясь. — Что за?.. Гриб?
Гриб выглядел как нечто из иллюстрации к детской сказке. Прозрачно-розовый, плотный, шляпка собрана, как у улитки, округлое тело катилось по земле с упрямым сопением — хрюк-хрюк, шлёп-шлёп.
Он обернулся — и понял, что это не единственный.
Позади надвигалось целое грибное войско.
Какие-то круглые, какие-то плоские, а кто-то и вовсе представлял собой голую нить мицелия. Все они неслись в одном направлении, толпой, единым порывом.
Это было похоже на массовую миграцию. Или на яростный марш друзей, идущих бить морду обидчику.
Ли Чжиянь, как наблюдатель в детском саду, спокойно уселся и некоторое время молча следил за происходящим.
Он скомандовал бабочке — осторожно, медленно — приземлиться на один из грибов. Бабочка послушно взмахнула светящимися лазурными крыльями и опустилась на дрожащую грибную шляпку.
Картина получилась почти волшебной. Прозрачный, почти стеклянный гриб, сияющий мягким розовым светом, и на нём — сине-голубая бабочка, как запоздавшее новогоднее украшение. Безмолвная эстетика постапокалипсиса.
Гриб сначала не заметил подвоха. Медленно полз дальше, пока…
Шляпка вздрогнула. Из неё вырвался лёгкий розовый туман — это гриб выпустил споры. Воздух помутнел.
Пыльца осела на крылья бабочки. Та не успела даже взмахнуть — споры, слившись, превратились в тончайшие мицелии, мгновенно обвили бабочку со всех сторон. И поглотили её без остатка.
Ли Чжиянь удивлённо приподнял брови:
— Сожрал?.. — голос у него был то ли восхищённый, то ли слегка ошеломлённый. — Да так просто?
В мире мутантов его Талант считался абсолютной вершиной. Его бабочки могли превращаться в пламя, способное сжечь саму суть заражения.
Если бы не тот досадный нюанс, что огонь, создаваемый его бабочками, был одинаково опасен и для людей, Ли Чжиянь уже давно бы сжёг к чертям собачьим всё заражение в этом городе.
Таким Талантом Искажения, способным буквально испепелить любую форму загрязнения, обладал только он — и тем ироничнее выглядело то, как какая-то случайная грибная закуска вот так просто, буднично, проглотила его боевую бабочку.
Гриб после этого ещё и повёл себя совершенно непринуждённо: вытянул мицелий, как будто причмокнул, и весело покатился дальше. По всей видимости, ему даже понравилось.
— Какое интересное… загрязнение. — протянул Ли Чжиянь, разглядывая удаляющийся гриб.
Он присел, оценивая:
— Внешне гриб — без аномалий. Загрязнение не ощущается. Коллективное поведение, возможная связь в одно сознание…
— S-класс?..
Он протянул руку, чтобы выдернуть один из грибов и изучить поближе. Не успел дотронуться.
Из-под персиковой аномалии разом взорвалась волна чудовищной искажающей энергии — острая, давящая, до боли знакомая.
Ли Чжиянь резко обернулся.
Маленькие грибы, заметив это одновременно с ним, бросились врассыпную — будто их и не было.
Он сорвался с места и побежал к дереву.
— А вот это точно S-класс.
Садовник.
Его метка.
⸻
Тем временем, в реальности.
Цзян Ин, бледная и измотанная, сидела за заваленным бумагами столом. Несколько ночей без сна. Никаких снов. Только отчёты, тревоги и слишком много кофе.
Сегодняшняя ночь снова принесла неожиданности.
Один из бойцов Стражи доложил: человек, который накануне вечером обещал кому-то признаться в любви, после того как лёг спать — не проснулся.
Его семья, не сумев его разбудить, вызвала патруль. Стражи перепробовали всё — ни крика, ни воды, ни медикаментов — ничего не помогло. В конце концов вызвали врача из карантинного блока.
После осмотра врач развёл руками: с телом всё в порядке. Просто спит. И не просто спит — а находится в фазе быстрого сна.
Иначе говоря: видит сны.
Цзян Ин переглянулась с экраном, на котором появлялись всё новые сообщения. Все случаи — как под копирку. Заснул после признания — и не проснулся.
И тут её осенило:
— Постойте… А Ли Чжиянь?
Он ведь тоже признался.
Но в карантинном блоке нет постоянного присутствия Стражи. Тем более, контакт между Шэнь Цзи и Ли Чжиянем не был официальным — только в архивных записях числилось, что Шэнь Цзи якобы оказывал поддержку в рамках миссии.
Не теряя времени, Цзян Ин набрала номер начальника карантинного блока — Вэнь Цзиньюя.
Тот, судя по голосу, действительно перепугался. Он лично помчался к общежитию, начал стучать в дверь Шэнь Цзи, а потом — вызвал коменданта, и дверь попросту взломали.
Шэнь Цзи тоже был без сознания.
Вэнь Цзиньюй, потрясённый и рассерженный, не стал сдерживаться:
— Почему вы не удостоверились, что всё безопасно, прежде чем отправлять Шэнь Цзи на задание?! Он — наш врач. Он всегда думает о пациентах в первую очередь. Себя он в расчёт не берёт — но это же не значит, что вы тоже можете не считать его жизнь чем-то важным!
Цзян Ин могла только извиняться — быстро, настойчиво, почти умоляюще. Она пыталась убедить его:
— Сейчас Ли Чжиянь уже внутри сна. Он разбирается с источником заражения. Я верю — он вытащит Шэнь Цзи обратно.
Услышав имя Ли Чжияня, Вэнь Цзиньюй наконец немного смягчился. Вздохнул.
— Кроме как верить Ли Чжияню… — сказал он устало, — у меня и не осталось вариантов. Простите, что сорвался. Я просто слишком волнуюсь. Шэнь Цзи — хороший парень. Он всегда готов отдать всё ради других. Но нам, кто рядом, от этого только больнее.
— Мы коллеги. Я знаю, через что тебе приходится проходить. Прости. Не справился с собой.
— Всё в порядке, — Цзян Ин коротко улыбнулась. — Ваша фраза о доверии уже многое для меня значит, директор Вэнь.
— Командир Ли точно защитит доктора Шэня.
Когда связь с Вэнь Цзиньюем оборвалась, Цзян Ин закрыла глаза и с силой выдохнула.
— Всё теперь на тебе, капитан… — прошептала она. — Если ты облажаешься, своего врача ты уже не вернёшь.
Как только произнесла это, на столе запищал рабочий коммуникатор.
Без раздумий она взяла трубку:
— Цзян Ин. Что случилось?
— Командир Цзян… — незнакомый мужской голос. Она удивлённо взглянула на экран: командир резервного отряда Стражи. В списке контактов он был, но общались они едва ли пару раз.
К тому же — сегодня у их отряда выходной. Они не дежурят.
— Да, здравствуйте, командир Сунь. Это Цзян Ин. Слушаю вас.
Голос в трубке был смутным, словно человека только что разбудили. Прошло несколько секунд, прежде чем он продолжил, полусонным, мечтательным тоном:
— Капитан Цзян… я очень люблю вас.
— С того самого момента, как впервые увидел вас… я не мог отвести взгляд. Я постараюсь попасть в ваш отряд. Пожалуйста… дайте мне шанс.
Цзян Ин резко втянула воздух. Рука автоматически сбросила вызов.
Признание?! Сейчас?!
Она тут же набрала номер дежурного командира — но линия была занята. Глухо и безнадёжно.
Она попыталась снова, но не успела.
Сигнал мобильного вспыхнул. Резкий рингтон пронзил тишину комнаты. Цзян Ин действовала мгновенно. Выпрямилась, сняла с пояса табельное оружие и, не теряя времени, шагнула к двери.
За порогом, прямо у входа в зал заседаний, стояли сотрудники в форме Стражей. Те, кто оставался сегодня на базе для поддержки операций.
Каждый из них держал в руках телефон. Каждый — звонил. И все они смотрели на неё, безмолвно, пустыми чёрными глазами.
Цзян Ин встретила их взгляд спокойно.
— Не берите трубку, — сказала она тихо, мягко. Но голос её звенел, как стекло под давлением.
Цзян Ин. Заместитель командира Шестого отряда Спецподразделения. Бывшая сотрудница Центра по нейтрализации Искажения. B-класс мутант. Талант: «Тёплый голос». Его активация позволяет влиять на заражённых и предотвращать массовые жертвы.
Один из стоящих дрожал. Пальцы тянулись к экрану. Лицо искажалось в гримасе внутренней борьбы.
Но…
Они не справились.
Один за другим — нажимали кнопку ответа.
Из телефонов, словно хор безумия, зазвучали признания. Мужчины. Женщины. Старики. Дети. Бесконечная какофония.
Нечеловеческий, бесконечный язык заражения. Многоголосый разум, протянувший свои нити в психику каждого, кто слушал.
Цзян Ин вцепилась в голову. Боль вспыхнула с новой силой. Будто кто-то не просто ломился в сознание — он уже вошёл. И начал переписывать мысли с её мозга, как по бумаге.
Повернувшись, Цзян Ин с ужасом увидела — в её правой руке зажата ветка персика.
Она резко отбросила её. Отступила назад, но перед глазами уже рябило — словно снег, словно экран, покрытый помехами. Инородное сознание продолжало ломиться в разум.
И тогда — все присутствующие синхронно повернулись к ней. У каждого — по ветке персика в руках.
Они подняли их, нацелив на Цзян Ин. Как копья.
— Я так сильно тебя люблю… — сказали они хором. — Ты примешь моё чувство?
Цзян Ин мгновенно отступила в конференц-зал. Захлопнула дверь, заблокировала замки, подперла окна. И всё равно — заражение уже началось. Причём серьёзное.
— Это не просто B-класс, — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Это уже полноценный прорыв…
Она стукнула кулаком себе в висок — концентрируясь.
— Нужно срочно предупредить остальных…
Она, шатаясь, добралась до рабочего терминала. Послала тревожный сигнал. Именно в этот момент снова зазвонил телефон.
На экране — номер начальника смены у персиковой аномалии.
Пальцы соскальзывали. Она едва смогла ответить:
— Цзян Ин. Что у вас?
— Это Ли Янь! Капитан, всё плохо! Персиковое дерево… оно ночью расцвело! Цветы слетают с ветвей, как снег! Все вокруг начали… начали звонить! Признаваться! — его голос захлёбывался кашлем. — Кх-кх, пыльца… она…
— Капитан Ли?!
— Горло… жжёт… кх… Я… где я?..
— Ах да. Я должен… должен ей признаться. Без неё я не могу… не могу жить. Я… не могу ждать. Мне нужно… сейчас…
Щелчок. Связь прервалась.
Цзян Ин, как подкошенная, уронила голову. Телефон выпал из рук и глухо стукнулся о пол.
Сзади — грохот. Кто-то с силой ударил в дверь.
Она включила монитор. На экране — те самые коллеги. Бьют по двери. Рвутся внутрь.
Губы у них шепчут признания. Глаза налиты алым. Ветки персика — теперь не символ весны, а метка заражения — колышутся на их груди.
И всё это под хор любви, ставшей оружием.
Цзян Ин через усилие подключила камеры наблюдения всех секторов. И то, что она увидела, заставило её сердце ухнуть в пустоту.
Это происходило не только здесь.
Повсюду. В каждом районе. Люди в середине ночи просыпались… и начинали звонить. Признаваться в любви.
Глаза у всех были красные, как у загнанных зверьков. Взгляд затуманенный, полный любви. И одновременно — наполненный тьмой. Уровень заражения стремительно рос.
Сигнализаторы искажения завыли тревогой. Пронзительный вой не мог заглушить шепчущий хор признаний.
Мужчины. Женщины. Дети. Старики. Весёлые и плачущие, здоровые и больные — все. Их голоса сливались в единую звуковую какофонию, вызывая почти физическое отвращение.
— …Что-то не так, — Цзян Ин сжала зубы до боли. — Этот звук… он фальшивый.
///
【Заражение усиливается】, — ровно, безэмоционально напомнила система.
В этот момент, внутри сна, Шэнь Цзи стоял напротив Садовника, захватившего тело Лу Кэсин.
Это была не его территория — сны никогда не были для него подходящей ареной, но и Садовник действовал не в своём теле, лишь проецировал часть искажения через разлом, оставаясь где-то по ту сторону. В такой ситуации полноценного противостояния быть не могло — и Садовник это прекрасно понимал.
Поэтому он и не пытался победить. Он тянул время.
В глубине сознания Шэнь Цзи почувствовал, как семя, вживлённое в тело Лу Кэсин, начало прорастать быстрее. Оно росло, и как только сформируется полностью, Садовник получит право забрать его — как часть коллекции, как образец, как «растение» для своего извращённого сада.
【В реальности дерево зацвело. Зона заражения расширилась. Все, кто оказался в радиусе, попали под влияние. Уровень заражения растёт экспоненциально. Всё это подпитывает Лу Кэсин.】
【Нужно срочно перекрыть каналы передачи искажения.】
Но Шэнь Цзи не двигался.
Он не слушал систему.
Его глаза стали белёсого, тусклого цвета, словно выжженные морозом. Взгляд — холодный, резкий, срывающийся на внутреннюю ярость. По его телу ползли мицелии, плотно обволакивая его, затягивая пространство. Со всех сторон стекались новые нити, и от тех милых, наивных грибов, какими они казались в начале, не осталось ни следа.
Один гриб — мило. Даже кучка грибов — возможно, всё ещё трогательно.
Но когда открываешь глаза — и понимаешь, что весь мир стал грибным лесом?
Очарование исчезает.
Они — не игрушки. Они — жадные поглотители. Охотники, ведомые вечным голодом.
— Вытянуть его, — спокойно сказал Шэнь Цзи, глядя прямо в ярко-зелёные глаза Садовника. — Сожрите это — и можно месяц не думать о провизии.
Мицелии двинулись в атаку. Со всех сторон. Они обвили тело «Лу Кэсин», вгрызаясь в ткани и вытягивая искажение. Садовник сопротивлялся, но сколько бы он ни срывал с себя грибные нити — новых становилось только больше.
Они рвали с неё листья, впитывали их, торопливо, как звери на зимовке. Но стоило сожрать очередной фрагмент — как вдруг Лу Кэсин… исчезла.
Мицелии с глухим шелестом осыпались на землю. Они застыли, словно осознав утрату, затем подняли вверх свои грибные головки и в замешательстве уставились в пустоту, в то самое место, где ещё секунду назад был их «сухпай».
Шэнь Цзи безмолвно повернул голову вбок.
В тот же миг перед ним выросла стена — сотканная из мицелиев, переплетённых грибами.
Сквозь неё ударила ветка цветущей персиковой — и с той стороны, склонив голову, с хищным прищуром наблюдала Лу Кэсин. Она смотрела то на грибы, то на Шэнь Цзи, и, как только их взгляды пересеклись, тихо усмехнулась — и снова исчезла.
【Это сон!】
Система лихорадочно анализировала происходящее.
【Сознания заражённых в реальности связаны с её сном. Это не просто спора — это Семя Искажения, сочетающее в себе свойства кошмара и цветущего персика. Она управляет сновидениями и может перемещаться между ними.】
【Пока мы не разорвём связи между снами, поймать её физическое “ядро” невозможно.】
— Подобные трюки — для Ли Чжияня, — отрезал Шэнь Цзи. Взмахом руки растворил мицелий.
【Но мы даже не знаем, где он сейчас. Возможно, он вообще не в курсе, что в реальности происходит что-то подобное!】
— Не недооценивай его только потому, что он иногда ведёт себя как ходячий сюр. Он всё же главный герой этой книжки, — Шэнь Цзи усмехнулся.
— Где бы он ни был, он вмешается. Он ведь Ли Чжиянь.
⸻
А в реальности…
Цзян Ин едва держалась на ногах. Голова гудела, мысли рвались и тонули. По ту сторону двери кто-то продолжал неистово стучать, и звук врезался в сознание, как молот.
В этом оцепенении она будто увидела дерево — большое, цветущее. Под ним стояло безликое существо и махало ей рукой.
Цзян Ин опустила взгляд. В пальцах она сжимала ветку персиковой.
Она уже почти сделала шаг вперёд — ветка поднялась в руке, лицо уже повернулось к безликому — как вдруг рядом раздался щелчок пальцев.
— Проснись, — услышала она голос Ли Чжияня. Он был так близко, как будто говорил прямо в ухо. — Вперёд, вставай.
Цзян Ин резко распахнула глаза. Боль отступила, словно кто-то выдернул шип из её виска. Она дёрнулась в сторону и увидела — всего в нескольких сантиметрах от лица — летела синяя бабочка.
Та опустилась ей на колено, грациозно взмахнула крыльями — будто специально, чтобы продемонстрировать свою красоту.
Звуки за дверью исчезли. Ни стука, ни тревожных сигналов.
Цзян Ин с усилием поднялась и взглянула на монитор.
На экране — коридор перед входом.
Перед каждым из людей, что минуту назад пытались выломать дверь, парила синяя бабочка.
Они смотрели на неё несколько секунд, как загипнотизированные, потом кто-то протёр глаза, другой — зевнул, третий — опустился прямо на пол, свернувшись в куртке, и уже через пару вдохов погрузился в сон.
И это происходило не только здесь.
Во всех заражённых зонах, которые система успела зафиксировать, происходило одно и то же: в воздухе, над головами, в витринах и над крышами, в пролётах лестниц и между окон — везде порхали синие бабочки.
Они неслись над этим кошмаром, над заражённой ночью, над странными снами и полузабытой болью. Их сияние отражалось на лицах, на закрытых глазах, на растерянных лбах. Люди смотрели на них, не моргая. Забывали, что собирались кому-то признаться. Забывали, что уже согласились.
Они просто — уставали.
И засыпали.
Ночь снова стала ночью. Мир — снова обрёл тишину. Персиковое дерево всё ещё цвело ярко и безумно, но теперь… никто не смотрел на него.
— Командир, — прошептала Цзян Ин, улыбнувшись сквозь горечь, — ну ты и дал.
Смех подкатил к горлу, но отдался щемлением. Она хлопнула себя по лбу, с усилием собралась — и включилась в командный режим.
Без сомнения, где-то ещё остались те, кто, как и Цзян Ин, удержали рассудок.
Их нужно найти и продолжить бой.
⸻
А под цветущим персиком, Ли Чжиянь медленно опустил руку. В глазах, отливавших хрупким, стылым синим, мелькнуло выражение глубокой, почти академической брезгливости.
— Я так и знал, — произнёс он. — Садовник с его безнадёжным вкусом не способен придумать ничего, кроме бреда. Теперь ещё и в полном клиническом обострении.
Он выпрямился, отряхнул ладонь.
— Когда-нибудь я разнесу его «сад» к чёртовой матери. Посажу вдоль его могилы целую грядку хризантем. Пускай наконец научится различать стилистику.
Он прикрыл глаза. Сконцентрировался.
— Так… посмотрим, где ты сейчас. Ага. Вот ты где.
⸻
Система, следившая за происходящим, на секунду замолчала, почти будто ошарашенная.
【Главный герой… действительно справился.】
【Заражение Ли Чжияня вытеснило кошмар Садовника. Канал передачи искажения оборван. Все, кто был под влиянием — ушли в глубокий, неуправляемый сон. Чёрт, это и правда сработало, как ты сказал!】
Шэнь Цзи тихо повёл уголками губ. Едва заметная, холодная улыбка скользнула по его лицу и тут же исчезла.
— Что бы там ни было, он — S-класс. И он на стороне людей.
Он не станет спокойно наблюдать, как Садовник превращает спящих в рассадник для искажения.
Он не позволит паразиту выжимать остатки жизни из людей, чтобы подпитывать свои чёртовы семена.
Перед ним возник образ Лу Кэсин. Оно — уже не она — будто не до конца понимало, что произошло. Смотрело на ладони с растерянным выражением.
А затем… увидело их.
Мицелии заполняли собой всё. Простирались, клубились, настигали.
Система молча наблюдала, как они поднимаются, обволакивая Лу Кэсин со всех сторон. Садовник, даже если и присутствовал в этой точке через спящее тело, не мог использовать ничего, кроме Таланта Искажения. А теперь, лишённый возможности подключаться к другим снам, он терял свои рычаги.
Он больше не мог цепляться за сознания, не мог вытягивать новые души в кошмар.
И главное — не мог спасти своё семя. Маленькое, уже проросшее. Почти ставшее деревом. Теперь — поглощённое и уничтоженное.
Система с лёгким удивлением отметила:
Маленький журналист и герой — которые, по идее, должны были быть оппонентами — провели идеальную операцию. Даже не встретившись.
Шэнь Цзи знал, что Ли Чжиянь справится.
И действительно — они сработали безупречно.
Один — сжёг корни заразы. Другой — выдрал её из земли.
Если бы кто-то из них действовал в одиночку… всё могло бы закончиться иначе.
Но надолго задуматься не дали. Знакомая угроза — как холодный шепот на затылке — заставила встрепенуться:
【Главный герой приближается.】 — сообщила система с лёгким нервным ускорением.
【Осталось 2 минуты до его прибытия. Шэнь Цзи, уходим!】
Но Шэнь Цзи не двинулся с места.
Мицелии продолжали вгрызаться в плоть заражённого семени. Садовник ещё пытался сопротивляться, выбрасывая волны искажения — тяжёлые, липкие, ядовитые.
— Пока нет, — отрезал Шэнь Цзи. — Если мы не дожмём эту заразу до конца, она снова вылезет. И в следующий раз будет хуже.
【До прибытия Ли Чжияня — 98 секунд!】
【Ты же сам ставил цель — не палиться, просто выжить! Ты помнишь, что в оригинале ты погиб именно из-за этого!】
Ответа не последовало.
Мицелии хрустели. Они обвивали, обтягивали, стягивали корни — медленно, как будто прогрызая кость. Они работали.
Садовник, изнывая от бессилия, вцепился взглядом в Шэнь Цзи. Сквозь тело Лу Кэсин, сквозь остатки контроля. Угроза капала в голосе, как яд.
— Журналист… — прошипел он. — Я запомнил тебя. Ты ещё пожалеешь, что не отступил.
Глаза Шэня сузились. В их глубине сверкнуло серебро. По телу пробежали волны мицелия. Они переливались — как чешуя, как ртутные блёстки под лунным светом.
— Ну и посмотрим, кто пожалеет первым.
Искажение было вырвано. Семя — вытащено из плоти. Мицелии завизжали от радости.
Ауу! Вкуснотища!
Система вопила. Это был не радостный писк грибочков. Это был панический ор, полный цифрового отчаяния:
【А-А-А-А!! Быстрее! Он уже у двери! Осталось 10 секунд!】
【Нет! Это слишком мало! Мы не успеем исчезнуть! Что же теперь — срыв маски? Сцена встречи? После этого только смерть!】
【Шэнь Цзи, давай сбежим в другой карантинный блок! Сменим имя, начнём всё сначала! Я не готов прощаться!】
Шэнь спокойно посмотрел вперёд.
Сон дрожал, как туман над испариной. В этой молочной пелене появилось что-то — фигура, окружённая мягким голубым сиянием. Бабочки.
Он знал, кто это. Ли Чжиянь. Герой. Его бабочки прокладывали ему путь прямо сюда.
Что ж, так вот оно, лицом к лицу.
Но в этот момент, сквозь вопли Системы, он услышал…
— …Сяо Цзи!
Кто-то звал.
Где-то снаружи.
— Просыпайся! Пожалуйста, проснись!
— Сяо Цзи, как его разбудить?.. Он не реагирует…
— Слишком опасно. Мы не можем его здесь оставить.
Глаза Шэнь Цзи распахнулись.
Крик Системы резко оборвался. Он завис на одном жутком нотном звуке, будто заело пластинку. Через пару секунд только… замолк.
— Проснулся?! — воскликнул Вэнь Цзиньюй, обернувшись к остальным. — Он проснулся!
Мгновение — и вся комната наполнилась людьми. Все спешили к Шэнь Цзи, окружали, радовались.
Он вернулся.
И пока сон разваливался где-то за ним, в реальности его уже встречали те, ради кого он остался человеком.
Ван Аньлэ, Чэн Гу, Чжан Цинли… даже Ци Юаньхай, что пришёл обсудить ситуацию с изоляцией — все были здесь. Все окружили его. И в каждом взгляде было облегчение.
Они стояли близко, словно стена, защищающая от холода, — и у каждого в глазах была одна и та же тень, ещё не до конца рассеявшаяся тревога.
【…Ах, точно. Я забыл.】
Система заговорила с тем ровным машинным тоном, который в этот момент звучал почти… растерянно.
【Ты ведь просто спал. Не был в самом ядре кошмара. А значит… тебя можно было разбудить.】
【Как только ты просыпаешься — сновидение обрывается. Без остатка.】
Пауза.
【Хм.】
【Похоже, они начали звать тебя ещё в тот момент, когда Ли Чжиянь только начал устранять заражение. И всё это время не переставали.】
【Надо признать… они тебя правда любят.】
Шэнь Цзи осторожно посадили. Он всё ещё был немного дезориентирован. Все — тоже молчали. Просто были рядом. Давали прийти в себя.
Прошла минута.
Он поднял голову и улыбнулся.
— Спасибо, — тихо сказал Шэнь Цзи. — Я слышал вас. Все ваши голоса.
— Поэтому… я и проснулся.
Наступила тишина. А потом — один за другим начали смеяться. Сначала неловко. Потом по-настоящему.
— Господи, Шэнь Цзи, я думал, ты больше не проснёшься!
— Эй, не каркай! Нельзя так говорить!
— Серьёзно? После всего, что мы пережили — ты ещё веришь в приметы?
⸻
Ли Чжиянь стоял посреди пустыря.
Перед ним — тело женщины, обозначенной в документах как «Женщина-А». Она лежала лицом вниз, шея была пробита насквозь. Огромная дыра, будто в неё вживляли что-то — а потом вырвали с усилием. Умерла она явно не спокойно. Впрочем, что ещё ожидать от носителя Таланта Искажения, созданного Садовником? Мирной смертью такие не уходят.
Он протянул руку. С кончиков пальцев вспорхнула синяя бабочка, замерцав в воздухе и плавно опустившись в рану на шее женщины.
Через несколько мгновений на свет выполз крохотный, полупрозрачный гриб. Его мицелиевые усики тянулись к бабочке, осторожно, будто из любопытства.
Ли Чжиянь наконец улыбнулся:
— Попался.
http://bllate.org/book/14472/1280391
