От осознания того, что сердце любимого человека уже занято и что сам он не имеет права даже побороться за него, Седьмая Тень ощущал такое жалкое бессилие, которое заставляло его чувствовать себя особенно неполноценным.
Седьмая Тень в оцепенении смотрел на изображённую на листе бумаги женщину, и на сердце у него стало немного тоскливо. Он прикрыл веки, чтобы отвлечься.
Ли Юань протянул руку, желая обнять его за талию:
— Почему ты стоишь здесь..?
Седьмая Тень вдруг обернулся и схватил Ли Юаня за запястье, но, увидев потрясенное лицо Его Высочества наследного принца, он в панике ослабил руку и виновато опустился на одно колено.
— Подчинённый перешёл границы.
Ли Юань наклонился и погладил подбородок юноши, усмехнувшись:
— Почаще переступай границы, мне это нравится. Ты добровольно взял меня за руку, а.
Седьмая Тень испуганно произнес:
— Подчиненный не посмеет.
Ли Юань только что вернулся из купальни. Его длинные волосы не были завязаны и свободно ниспадали. Когда он нагнулся, они оказались прямо перед лицом Седьмой Тени, и с них упало несколько капель воды.
Седьмая Тень почувствовал легкий аромат чёрного агарового дерева, который вызывал у него необъяснимое чувство спокойствия.
— Вставай, — Ли Юань похлопал его по плечу и подошёл к бронзовому зеркалу. Неторопливо взяв частый гребень из бычьего рога, он протянул его подошедшей Седьмой Тени и, опустившись за письменный стол, сказал: — Помоги мне расчесать волосы.
Гребень украшали искусно вырезанные узоры Луань-няо[1] и пионов. Он был очень старый и походил на вещь, используемый женщинами.
[1] 鸾鸟 (luánniǎo) Луань-няо — это чудесная птица в древнекитайской мифологии, внешне похожая на петуха или длиннохвостого фазана с разноцветными перьями преимущественно красного (по другой версии — тёмного сине-зелёного) цвета. Ее голос похож на перезвон колокольчиков, что соответствует одному из значений иероглифа «鸾» — «колокольчики на ярме лошади, запряжённой в колесницу государя». Появляется только тогда, когда в государстве царит мир и спокойствие, поэтому считается символом счастливого предзнаменования.
Седьмая Тень никогда не думал, что, будучи Теневым стражем, ему в итоге придется выполнять работу служанок. С почтением приняв гребень, он подхватил прядь волос Его Высочества и, словно держал хрупкий драгоценный предмет из глазури, старательно расчесал ее. Юноша делал это с такой серьёзностью, будто совершал обряд жертвоприношения небу[2].
[2] 祭天 (jìtiān) цзитянь «жертвоприношение/поклонение небу» — являлось самым важным событием в стране, поэтому каждый год в день зимнего солнцестояния император проводил церемонию принесения жертвы небесам. Император прибывал в Храм Неба, чтобы после трёхдневного строгого поста принести Небу щедрые дары. Считалось, что у владыки Поднебесной божественное происхождение, поэтому только император имеет право обращаться к Небесам с молитвами о процветании государства.
У Его Высочества действительно было очень много волос... Так много, что и не обхватишь одной рукой.
В последнее время его заветные мечты в особенной степени сбывались. Он желал прикоснуться к волосам Его Высочества, и вот он уже касался их.
Такие мягкие, они скользили между пальцами... Так долго.
Седьмая Тень несколько раз провёл гребнем по волосам Его Высочества, и на его зубцах повис один длинный волос. Он нахмурился и долгое время с сожалением смотрел на него, точно хотел вернуть его на место.
Ожидая, когда его волосы полностью приведут в порядок, Ли Юань откинулся на стул и, поддерживая голову рукой, быстро задремал. Приоткрыв глаза, он сказал:
— Я немного проголодался.
Седьмая Тень быстро принес оставленные у входной двери паровые пельмени, но, вытащив их, он тут же пожалел об этом, подумав, как Его Высочество может есть такую дешёвую еду простолюдин.
Ли Юань почувствовал аромат, и его настроение стало ещё лучше:
— Купил для меня?
Седьмая Тень спрятал промасленный бумажный свёрток за спину и тихо сказал:
— Подчиненный сходит на малую кухню и принесёт Вам...
— Не нужно, я съем твоё, — Ли Юань протянул руку и сдвинул в сторону лежащие на столе пресс-папье и рисунок, желая, чтобы он поставил сверток на стол, — Дай мне попробовать.
У Седьмой Тени не осталось выбора. Он, держа в руках, раскрыл промасленный бумажный свёрток и разломил каждый еще теплый круглый пельмень пополам. Ли Юань сразу же забрал паровые пельмени, чтобы начать есть их, но Седьмая Тень в панике выхватил короб из рук принца.
Ли Юань был озадачен. Подпирая голову рукой, он искоса посмотрел на юношу, и ему показалось, что взволнованный младший Теневой страж выглядел особенно очаровательно.
Седьмая Тень оторвал ото всех паровых пельменей по кусочку и попробовал. Прошло некоторое время, прежде чем он почтительно протянул их Его Высочеству наследному принцу.
Ли Юань увидел его нерешительный взгляд, и на душе ему стало немного не по себе.
— Ты искал меня по какому-то делу? — спросил Ли Юань, опираясь щекой на руку.
Седьмая Тень кивнул и сказал:
— Да, подчинённый видел мальчика-слугу из Инъюэфана, который тайком купил мышьяк.
Ли Юань рассмеялся:
— Так ты думаешь, что они посмеют отравить меня? Где они возьмут столько смелости? Ты знаешь, кто я? Я — Ли Юань.
Седьмая Тень по-прежнему оставался серьёзен:
— Ваше Высочество, проявить немного осторожности никогда не будет лишним. В противном случае князь тоже будет беспокоиться за Вас.
— Хорошо-хорошо, молодец, — Ли Юань погладил его по голове. Младший Теневой страж все еще беспокоился за других. Он беспомощно улыбнулся. — Кроме того, ты пробуешь мою пищу, проверяя ее на наличие яда. Мне не о чем беспокоиться, даже если в ней действительно что-то будет.
Седьмая Тень опустил веки:
— Это долг подчинённого.
В окно влетел слабый порыв ветра, сдув на пол рисунок, который Ли Юань отодвинул в сторону. Седьмая Тень подсознательно наклонился, чтобы поднять его, но Ли Юань сказал:
— Эй, не трогай.
Ли Юань сам встал, поднял лист и сел обратно на стул, внимательно рассматривая его.
Седьмая Тень очень редко видел, чтобы Его Высочество наследный принц относился к какой-то вещи так бережно. Портрет невесты... Он и правда сильно дорожил им. Вдруг, как если бы чем-то подавился, он почувствовал невыносимую тяжесть.
Его Высочество наследный принц поднял рисунок и показал его Седьмой Тени:
— Хорошо выглядит?
Седьмая Тень сильно закусил губу, а после с трудом вымолвил:
— Навыки рисования Его Высочества превосходны.
— Тебе нравится? — с улыбкой спросил Ли Юань.
В глубине души Седьмая Тень хотел сказать, что ему не нравится.
Но в конце концов он сказал:
— Нравится.
Юноша не ожидал, что Его Высочество наследный принц расстелет рисовую бумагу[3], возьмёт кисть и, обмакнув ее в тушь, начнет рисовать. Ли Юань, не раздумывая, сказал:
[3] 宣纸 (xuānzhǐ) сюаньчжи «сюаньчжи/сюаньчэнская бумага/рисовая бумага» — разновидность бумаги древнего Китая, используемая для письма и рисования. Бумага известна своей мягкостью и тонкой текстурой, подходящей для передачи художественного выражения как китайской каллиграфии, так и живописи. Не меняет цвет со временем, не подвержена коррозии, ее не едят насекомые, она равномерно впитывает чернила и подходит для длительного хранения. Одним словом бумага высшего качества.
— Я всегда рисовал только цветы и птиц, горы и реки, реже людей. До сих пор я рисовал только ее одну.
Каждое небрежно произнесённое Ли Юанем слово, словно игла, вонзалось в сердце Седьмой Тени. Чем больше слов он произносил, тем глубже погружались иглы, принося невыносимую боль.
Седьмая Тень беспомощно поднял голову, чтобы посмотреть, как рисует Его Высочество наследный принц, и сильно удивился, увидев рисунок, нарисованный на рисовой бумаге кистью и тушью.
Мангровый лес. Под луной. Стройный юноша с двумя мечами в руках, повернувшись боком, смотрел на яркую луну.
Седьмая Тень взял лист с рисунком и поджал губы.
— Это я... Это подчинённый... — Зрачки глаз Седьмой Тени слегка подрагивали. Он продолжал смотреть на рисунок, не желая выпускать его из рук.
Прежняя горечь по поводу портрета невесты, который нарисовал Его Высочество, была мгновенно забыта. Седьмая Тень сосредоточенно разглядывал себя на рисунке.
Ли Юань, подпирая щеку рукой, смотрел на него. Он не понимал почему, но до этого момента младший Теневой страж казался опечаленным. Теперь же он выглядел намного лучше, хотя его всё равно еще нужно было утешать.
Он запрокинул голову, прислонившись к спинке стула, вытянул ноги и весьма самодовольно произнёс:
— Ты знаешь, сколько стоит одна моя картина на рынке? Не знаешь же?
Седьмой Тени было всё равно, сколько стояла картина. Даже если бы ее можно было обменять на целый город, он не захотел бы ее отдавать.
Внезапно он подумал, что его комментарий прошлого рисунка мог показаться слишком небрежным, поэтому он нехотя произнёс:
— Принцесса Бася тоже хорошо выглядит.
Ли Юань опешил. Для чего он ни с того ни с сего упомянул эту отвратительную женщину?
— А? О, сносно, — весьма неохотно ответил Ли Юань, но, желая согласиться с мнением Седьмой Тени, сказал: — Неплохо.
Когда Седьмая Тень услышал это, то взошедшее в его сердце маленькое солнышко снова наполовину заволокло облаками.
При упоминании принцессы Бася у Ли Юаня тут же разболелась голова. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на небо.
Седьмая Тень, наконец-то решив оторвать взгляд от своего портрета, посмотрел на Ли Юаня.
— Ты тоже от имени царственного отца хочешь поторопить меня с браком? Пощади меня. — Ли Юань снова сел прямо, убрал в сторону принадлежности для рисования и сказал: — Однако отца больше беспокоит не это. Больше всего он хочет, чтобы я принял в управление трехсоттысячную железную кавалерию дивизиона Сяолан.
Князь Ци имел в своем подчинении трехсоттысячное войско Сяолан, военный знак которого вместе с титулом передавался по наследству. Такова была воля предыдущего императора.
Ли Юань лег грудью на письменный стол, и его длинные волосы свесились до самого пола. Он беспомощно сказал:
— Царственный отец хочет, чтобы я взял на себя управление военным знаком, но я постоянно отказываюсь. Вот почему, даже тяжело болея уже на протяжении многих лет, отец продолжает изо всех сил цепляться за жизнь.
— Он ждет, когда я соглашусь.
— Но если я соглашусь, разве он не почувствует, что ему больше не о чем беспокоиться, и не покинет меня?
Седьмая Тень молчал, не находя слов. Он спокойно смотрел на распластавшегося на столе Его Высочество наследного принца. Он не понимал беспокойств наследника знатного рода и не мог вместо него преодолеть все невзгоды и трудности.
Юноша аккуратно сложил портрет пополам, убрал его за пазуху и подошёл к Его Высочеству. Встав у него за спиной, он положил руку ему на плечо, безмолвно разделяя его переживания.
В дверь кабинета дважды постучали, и служанка Лю Юй торопливо произнесла:
— Ваше Высочество, господин Пятая Тень говорит, что у него к Вам срочное дело и просит аудиенции.
Ли Юань согласно хмыкнул:
— Пусть войдёт.
Пятая Тень влетел в кабинет и, увидев здесь Седьмую Тень, ненадолго опешил, а после опустился на одно колено и доложил:
— Ваше Высочество, князь вернулся!
Ли Юань лениво устроился на стуле:
— И что? Ну, вернулся и вернулся.
— Мой старший брат, Четвертая Тень, обезглавливает одного за другим тех, кто сопровождал Вас в тот день и разнёс публичный дом Инъюэфан... Еще несколько служанок и мальчиков-слуг, работающих в тот день, и караульных у ворот. Их всех обезглавили, чтобы удовлетворить требования второй императорской супруги Чэнь[4].
[4] 陈 (chén) Чэнь «излагать; старый, устаревший».
Ли Юань резко переменился в лице, внезапно оттолкнул от себя стол и, взмахнув рукавом, направился в бамбуковый зал Мин.
Письменный стол опрокинулся, и все предметы с громким стуком разлетелись во все стороны: бумага и кисти рассыпались, тушь пролилась на пол. Неожиданное происшествие застало Седьмую Тень врасплох, и он неподвижно застыл в кабинете, потрясённо глядя на Пятую Тень.
Пятая Тень поднялся на ноги и беспомощно произнес:
— Ты знал, что Чэнь Юаньли[5], хозяин публичного дома Инъюэфан, является двоюродным старшим братом второй императорской супруги Чэнь, новой фаворитки императора? Я не знаю, что не так[6] со второй императорской супругой Чэнь, но она самолично отправила кого-то с письмом к князю, требуя, чтобы он назначил Его Высочеству небольшое наказание в качестве предупреждения.
[5] 陈元礼 (chén yuánlǐ) Чэнь Юаньли: где 陈 означает «излагать; старый»; 元 — «главный; основа»; 礼 — «этикет, правила благопристойности, вежливость; обряд; поклоняться». Его имя можно перевести так: «излагать основы этикета» или «говорить о главных правилах благопристойности», что звучит достаточно смешно, если вспомнить, что в предыдущих главах из себя представляет этот двоюродный брат)
[6] 不知道哪根筋搭错 (bù zhīdao nǎi gēn jīn dā cuò) бу чжидао най гэнь цзинь да цо дословно «не знать какие сухожилия не в порядке/какое сухожилие неправильное». «Сухожилие» в данном случае подразумевает под собой «нерв/нервы». В переносном смысле это означает «не знать/понимать, что не так с головой (кого-либо)».
— Вторая супруга императора сказала, что князь, несомненно, должен проявить уважение, иначе, пользуясь своим влиянием[7], она донесёт это дело до ушей императора, и тогда вопрос уже будет не только в разгроме публичного дома Инъюэфан.
[7] 枕边风 (zhěnbiānfēng) чжэньбяньфэн букв. «ветер дует с боку подушки» — обр. «находиться под влиянием жены».
— Это Чэнь Юаньли первым оскорбил молодого господина из семьи Кун. — Седьмая Тень тихо спросил: — Князь накажет Его Высочество?
Пятая Тень закатил глаза:
— Его Высочество — кровь и плоть князя. Как он может из-за письма какой-то падшей женщины наказать Его Высочество? Жаль только охранников и мальчиков-слуг, которые дежурили в тот день. Их благополучно обвинили в том, что они недостаточно присматривали за Его Высочеством, вывели и обезглавили. И всё это только для того, чтобы удовлетворить требования Чэнь Юаньли и второй императорской супруги Чэнь.
Седьмая Тень нахмурил брови, но другого выхода не было. Опустившись на колени, он принялся собирать разбросанные повсюду бумаги Его Высочества, поднял портрет принцессы Бася, которым так дорожил Его Высочество, расправил его и положил на край уже поднятого стола.
Через некоторое время дверь кабинета толкнули, и внутрь вошёл Четвёртая Тень, неся в руке покрытый кровью девятисекционный кнут Моюй. Стоя в дверях, он смотрел на них обоих: Седьмую Тень и Пятую Тень.
На сердце у Седьмой Тени похолодело. Он чувствовал, что не избежит жестокого избиения. Ведь он также нес ответственность за так называемый «недостаточный присмотр за Его Высочеством».
Неожиданно Четвертая Тень вовсе не разгневался, а просто равнодушно велел им выйти и заняться своими делами.
Прежде чем уйти, Седьмая Тень доложил Четвёртой Тени о том, что видел мальчика-слугу из Инъюэфана, тайком купившего мышьяк. Его Высочество не воспринял это всерьёз, но Седьмая Тень действительно беспокоился.
Четвертая Тень, на мгновение задумавшись, хмыкнул:
— Я понял, иди.
Седьмая Тень вышел из кабинета и с тревогой посмотрел в сторону бамбукового зала Мин, обители почтенного князя.
Его Высочество наследный принц, пыхтя от ярости, ворвался в бамбуковый зал Мин. Почтенный князь, опираясь на трость из персикового дерева, словно ничего не произошло, дразнил птицу, а заметив приближающегося Ли Юаня, неторопливо произнес:
— Пришёл. Этот князь только что приказал приготовить суп, попробуешь его позже.
— Я не буду его пить! — Ли Юань гневно произнес: — Зачем Вы убили их? Они просто следовали за мной! В чем они провинились?!
Почтенный князь улыбнулся и медленно сказал:
— Разве того, что они следовали за тобой, недостаточно?
Ли Юань крайне разгневанно улыбнулся и холодно произнес:
— Вторая императорская супруга Чэнь всего несколько дней назад обрела благосклонность, а уже посмела забраться Вам на лицо через нос[8]? Откуда эта лисица[9] берет смелость, чтобы вот так угрожать?
[8] 蹬鼻子上脸 (dēngbízi shàngliǎn) дэнбицзы шанлянь «забираться на лицо через нос» — означает «обнаглеть, зарваться; сесть на шею».
[9] 狐狸精 (húlijīng) хули-цзин «лиса-оборотень, обольстительница» — лиса-оборотень в китайской традиционной мифологии. Она может выступать как в роле злого духа-губительницы, так и доброго духа. Также 狐狸精 часто используется как метафора соблазнительной и похотливой женщины или хитрого и коварного человека. Подробнее можно прочитать здесь: https://tl.rulate.ru/users/345042/blog/1403
Почтенный князь дважды прищелкнул языком:
— Уже слышал о красавице, приносящей неприятности[10]? Несколько слов второй императорской супруги Чэнь императору способны в два счета потрясти весь княжеский дворец Ци.
[10] 红颜祸水 (hóng yán huò shuǐ) хун янь хо шуй «красное лицо — губительная вода» — обр. о красавицах, приносящих несчастья. Женщину здесь сравнивают с наводнением, так как она причиняет проблемы отдельному человеку или всей правящей династии.
Ли Юань попросту не мог в это поверить. Уголки его губ дернулись:
— Княжеский дворец Ци, имеющий в своем подчинении трехсоттысячную железную кавалерию Сяолан, боится его? Благодаря нам на территориях его государства царит спокойствие, так чего нам бояться? Ли Чунцзин, у тебя, в конце концов, имеется хоть немного смелости или нет? Ты брат императора. Он из года в год полагается на ваше родство, чтобы сохранять мир на границах. Он давно мне не нравится. На что он вообще способен? Ни на что? Если император не справляется, то выступим против и за него почистим его окружение[11]!
[11] 清君侧 (qīng jūncè) цин цзюньцэ «почистить приближенных императора» — данная фраза имеет два значения(чаще всего второе): первое — устранение плохих, коварных и жадных людей вокруг императора; второе — уничтожение приближенных императора под предлогом устранения плохих людей в рамках заговора с целью организации государственного переворота или вооруженного мятежа.
— Мой сын так разгневан, — почтенный князь беспомощно и горько улыбнулся и, опираясь на трость из персикового дерева, не спеша вернулся к стулу с узорами в виде поющих в облаках луани и феникса. Он неторопливо вынул из рукава сложенный гармошкой лист, развернул его и медленно сказал: — Довольно. Подойди и взгляни на этот именной список. Твой отец намерен усыновить нескольких юнош и в будущем передать некоторым из них военный знак на управление войском Сяолан.
Ли Юань широко распахнул глаза, выхватил из рук почтенного князя список и просмотрел его. От гнева его руки задрожали, а зубы были стиснуты с такой силой, что раздался скрежет.
— Если просмотрел, то поставь свою печать. Та печать небесного благоухающего пиона у тебя с собой же? — неторопливо произнес почтенный князь, — Твой отец уже поставил княжескую печать.
Ли Юань вдруг порвал именной список. Разорвав его на мелкие кусочки, он яростно бросил его на пол, из-за чего клочки бумаги разлетелись в стороны.
— Я всегда думал, что мой царственный отец — герой, прошедший сотни битв, но теперь вижу, что в нем нет ничего особенного.
Ли Юань, взмахнув рукавом, направился к выходу и, не оглядываясь, бросил лишь одно предложение:
— Царственный отец, я передумал. Этот военный знак Сяолан может принадлежать только мне.
Почтенный князь спокойно смотрел на уходящего в гневе сына. Видя, что его Юань-эр вырос в свободного благородного мужа[12], в его взгляде появилась радость.
[12] 君子 (jūnzǐ) цзюньцзы «благородный муж» — это конфуцианское понятие, которое в древности относилось к людям с высоким статусом, а позднее – к людям с благородной личностью.
Почтенный князь закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Вертя в иссохших, подобно сухим ветвям, руках два тяжелых грецких ореха из тёмно-зелёного нефрита, он слушал тихий шелест листвы и легкие крики птиц в бамбуковой роще.
— Лянь По постарел[13].
[13] 廉颇老矣 (lián pō lǎo yǐ) Лянь По лао и «Лянь По постарел» — это сокращенный вариант идиомы. Полный вариант звучит так: 廉颇老矣, 尚能饭否 (lián pō lǎo yǐ, shàng néngfàn fǒu) Лянь По лао и, шан нэнфань фоу «Лянь По постарел, может ли он всё ещё есть?». Начало данное выражение берёт из истории знаменитого полководца царства Чжао, периода Воюющих царств — Лянь По (327-243 до н.э.). Важным показателем физического состояния человека в период Воюющих царств было то, в хорошем ли состоянии его зубы и может ли он еще есть. Государь Чжао хотел повторно привлечь старого Лянь По на службу, но он не знал, сможет ли тот по-прежнему вести войска в бой, поэтому послал кого-то проверить его физическое состояние, а именно узнать: может ли постаревший Лянь По есть. Когда Лянь По увидел приближающегося посланника Чжао, он съел очень много риса и мяса, надел доспехи и сел на лошадь, показывая, что он все еще может внести свой вклад в развитие страны. Однако посланник, отправленный государем Чжао, ложно доложил, что, хотя генерал Лянь По хорошо ест и его зубы целы, у него случился понос после еды, и он трижды бегал в туалет, что указывает на то, что его физическое состояние было уже не таким хорошим, как раньше. Тогда государь Чжао и произнес фразу: «Лянь По постарел», после чего она стала использоваться для описания человека, ставшего старым, немощным и/или бесполезным.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ И ИЛЛЮСТРАЦИИ:
[1] Птица Луань-няо является одиноким мифическим зверем, который во многих легендах и произведениях всю жизнь упорно ищет свою вторую половинку, но так и не может ее отыскать. В одних источниках говорится, что эта птица относится к роду фениксов и является самкой (в таком случае, птица не считается одинокой, ведь находит феникса), в других — что является птенцом феникса, а становясь взрослой получает название «феникс», в третьих же является вообще отдельным видом божественных птиц, хоть и похожих на феникса.
[1] Поисковик выдает следующие изображения 鸾鸟 (luánniǎo) Луань-няо:
[2] Примерно так выглядел обряд поклонения небу, а построение — это Храм Неба (P.S. храм появился позднее обряда):
[3] 宣纸 (xuānzhǐ) сюаньчжи «сюаньчжи/сюаньчэнская бумага/рисовая бумага»:
[9] 狐狸精 (húlijīng) хули-цзин «лиса-оборотень, обольстительница»:
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13456/1269978
