— Отпустите, пожалуйста, я сам могу идти!
— Заткнись. Не беси меня еще больше, ладно?
Чан широкими шагами пересек лобби. Внимание всех было сосредоточено на них. Поначалу пытавшийся вырваться Югын быстро сдался и мешком повис на его плече. Он не хотел думать о бесчисленных глазах, наверняка сверлящих дыру в его спине и плечах.
Они направились в сторону припаркованной у главных ворот машины. Учитывая его образ, Югын думал, что в его личном распоряжении будет какая-нибудь спортивная машина, как у Тэина, но, на его удивление, на дороге стоял грубый внедорожник. Не снимая Югына с плеча, Чан пошарил в карманах в поисках ключей, а затем нажал на кнопку разблокировки дверей. Затем он открыл дверь пассажирского кресла и закинул Югына внутрь. Тот недоверчиво посмотрел на него в ответ.
— Че уставился, шпана? Пристегивайся, — огрызнулся он, плюхнувшись на водительское место.
Он сильно отличался от Синджэ, который наклонялся к нему и сам застегивал его ремень безопасности. Югын ничего не ответил и пристегнулся.
Они выехали за пределы территории штаба и присоединились к потоку машин на проспекте. До этого момента в салоне было тихо. Чан и Югын лишь обменялись парой слов, большинством из которых были оскорбления или саркастичные ремарки. Им толком не о чем было разговаривать.
— Эй, проводник, — вдруг подал голос Чан, не отрываясь от дороги.
Вместо ответа Югын на него лишь покосился. Лоб Чана тут же покрылся морщинами от того, как тот нахмурился.
— Даже отвечать не собираешься?
Только тогда Югын очевидно неохотно ответил:
— Зачем вы меня позвали?
— Ты встречаешься с У Синджэ?
Югын: «...»
Югын надолго затих. Машина остановилась на красном сигнале светофора на перекрестке, будто предоставляя ему время для ответа. Чан скосил глаза в его сторону. Югын смотрел на него с перекосившимся ртом и скептицизмом в глазах. Он выглядел так, будто никогда не слышал более отвратительного вопроса в свой адрес.
— Я лучше умру.
— Ну, так это «да» или «нет»?
— Притворюсь, что не слышал этого.
— Ох ты ж боже.
Он был изумлен. Разве Югын не догадывался, насколько особенным было отношение У Синджэ к нему? Он притворялся, что ничего не подозревал, или он просто слепой? Югын тоже почувствовал недовольство, но по другой причине: ему стало некомфортно. Встречаться? С ним? Это даже не смешно.
Иногда у него возникало желание удушить Синджэ или вколоть ему нож прямо в сонную артерию. Может, и Синджэ думал так же. Каждый раз, когда они касались губами или встречались взглядами, каждый раз, когда они прижимались друг к другу так близко, что слышали сердцебиение друг друга, Югын мог заметить огромное желание убить его в глазах Синджэ. Это намерение было окрашено и другими эмоциями, но суть оставалась прежней.
Та «романтика», которую он краем глаза видел в медиа, очень сильно отличалась от происходящего. Разве романтические чувства не должны быть чем-то свежим, легким и приятным? Словом, всем тем, что к его жизни никогда не имело никакого отношения. Перечеркивание его отчаяния подобным странным словом было оскорбительно.
— Хотите, чтобы я и вас попросил отстать?
— Ты так ненавидишь У Синджэ? А остальных? Ты и их до смерти ненавидишь?
— Вы издеваетесь…
Югын рефлекторно повысил голос. Его реакция была настолько грубой, что он и сам удивился внезапно этому порыву.
— Он единственный.
— Полагаю, что так.
Чан, как ни странно, был спокоен. Он отвернулся и уставился прямо перед собой. Светофор на перекрестке, где столпилась и продолжала расти колонна из машин, и не собирался загораться зеленым.
— Если и собираешься ненавидеть, то не привередничай и ненавидь всех. Несправедливо не любить кого-то больше, а кого-то меньше, когда все сделали одну и ту же херню.
Югын: «...»
— Ну, в любом случае твой ответ — нет, так? На мой предыдущий вопрос.
Югын: «...»
— Тогда ладно.
Наконец-то светофор мигнул зеленым. Машины, заполонившие широкую трассу, по одной начали движение. Автомобиль с Чаном и Югыном внутри вскоре присоединился к потоку.
Когда Югын впервые вступил в Эрехон, среди Синджэ, Чана и Югына незнакомцем был определенно последний. Хоть внешне они, казалось, плохо ладили, между Чаном и Синджэ была связь, которую они создавали последние десять лет. Югын, абсолютно незнакомый для них человек, не мог просто взять и встать между ними. Те, в свою очередь, были превосходными напарниками, выполняющими общее задание — разламывание Югына на кусочки.
Однако в какой-то момент незаметно для всех композиция изменилась. Когда между ними встал Югын, в воздухе начали витать жуткие взгляды. Синджэ начал терять самообладание во всем, что касалось Югына, а Чан, раньше враждебно к нему настроенный, вдруг начал проявлять агрессию к Синджэ, а не к нему. Но почему? Чем больше он об этом думал, тем более запутанным все казалось. Он хотел спросить Чана, но не знал, о чем именно. А вообще-то он не хотел спрашивать.
Разговор между этими двумя закончился короткой репликой Чана. Вплоть до места назначения в машине висела непонятная тишина.
http://bllate.org/book/13166/1170632
