Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 20.2 - Лян Цюян сказал, что ему нравятся девушки, неважно, альфа, бета или омега — главное, чтобы это была девушка. Он прямо открытая книга

Я дёрнул подбородком, и Сун Байлао недовольно посмотрел на меня:

— О чём ты думаешь?

Я пришёл в себя и честно ответил:

— Крыша…

Из-за его пальцев мой голос был приглушён, и слова звучали немного невнятно.

Он засмеялся, а его глаза потемнели:

— Умеешь?

Я невольно сглотнул. Будь то «да» или «нет», оба ответа одинаково опасны.

Взвесив все за и против, я выбрал золотую середину:

— Ну… не совсем.

Сун Байлао вытащил свои пальцы из моего рта. Не успел я выдохнуть с облегчением, как его ладонь переместилась на мой затылок, оказывая лёгкое давление:

— Тогда учись.

Он действительно был превосходным учителем. Он поделился со мной, таким неразумным учеником, своим обширным опытом, и я быстро вникнул в суть дела.

После получаса практических занятий в кабинете, Сун Байлао попросил кого-то проводить меня обратно в комнату.

Не знаю, почувствовали ли другие люди эти странные запахи, когда входили в кабинет, но моё сознание слегка мутилось, как при нехватке кислорода.

Когда я лёг на кровать и успокоился, то, глядя на тёмный потолок, постепенно пришёл в себя.

Самое странное, мне не было стыдно или неприятно. Первая мысль, мелькнувшая у меня в голове, была… он действительно такой сексуальный.

Рано утром следующего дня после завтрака, Ли Сюнь вошла в дом в сопровождении четырёх или пяти человек.

Стилисты, светотехники, фотограф — все были здесь. Они привели мою внешность в порядок, подобрали подходящую одежду и нанесли немного кроваво-красной помады на слишком бледные, по мнению Сун Байлао, губы.

Позаботившись о моём внешнем виде, они проводили меня в кабинет, где уже всё было готово, и усадили за стол.

Опустив взгляд чуть ниже, я увидел то место, где вчера сидел Сун Байлао, и кончик моего носа, казалось, вновь уловил запах вчерашнего безумия. Я прочистил горло и заставил себя отвести взгляд.

Сун Байлао сидел за камерой рядом с исписанной белой доской, на которой было написано заявление, зазубренное мной вчера. В тексте также добавили значки интонаций и пауз.

Он скрестил свои длинные ноги, положил одну руку на подлокотник и коснулся лба кончиками пальцев:

— Даю тебе ещё две минуты на подготовку.

Если бы я начал сразу, то, возможно, не нервничал бы так сильно. Но он дал мне обратный отсчёт, из-за которого в эти последние две минуты моё сердце билось всё быстрее и быстрее, а ладони вспотели.

Ли Сюнь передала ноутбук Сун Байлао. Он положил его на колени и вдруг усмехнулся, глядя на экран:

— Значит, кондитерская, которую ты представлял на конкурсе два года назад, была та самая «Сюй Мэйжэнь»… Неудивительно, что… — после этого он резко замолчал и больше ничего не добавил. Вместо этого он поднял голову и спросил меня:

— Ты готов?

Я не был полностью уверен, что готов, но в панике на автомате кивнул:

— А… Ага!

Он снова опустил голову:

— Обратный отсчёт три секунды. Три, два один… Начинай!

Я крепко сцепил свои руки перед собой. Я не мог вспомнить ничего из заученного мной вчера, поэтому мог полагаться лишь на текст на белой доске.

— Доброе утро, это Нин Юй. Из-за злостной клеветы и наветов, которым я подвергался в этот период, я больше не могу молчать и собираюсь прибегнуть к закону, чтобы защитить свои законные права и интересы…

Как только я преодолел самую сложную часть — начало, последующая запись пошла более гладко. Лишь моё лицо по-прежнему оставалось скованным, а уголки рта слегка подрагивали.

— Недавно я поручил адвокату У Фэну инициировать судебное разбирательство и привлечь пользователя «Эмбер» Чан Синцзэ и его юридического партнёра Сян Пина в качестве ответчиков в окружном суде Сянтаня. Я больше не потерплю несправедливости и не собираюсь покоряться судьбе. Как бета, я полностью смою с себя всю эту грязь и очищу своё имя.

Я перевёл взгляд с доски на Сун Байлао. Тот пристально смотрел на экран компьютера, как строгий режиссёр, следящий за игрой актёров.

Как только я произнёс завершающее слово, он поднял руку и подал сигнал съёмочной команде. Оператор тут же убрал камеру, светотехник выключил ослепляющие глаза прожекторы, а Сун Байлао закрыл ноутбук и передал его обратно Ли Сюнь.

— Хорошо, — односложно прокомментировал он, а затем приказал остальным выйти.

Вскоре в кабинете остались лишь два человека: я и он. Такое одиночество немного беспокоило меня. Я не мог прекратить думать о событиях прошлой ночи. Впечатления были настолько шокирующими, что за одну ночь их было не переварить.

Он встал и подошёл ко мне:

— Ты можешь продолжить вести трансляции в будущем и делать больше… впечатляющих вещей, показывающих твоё мастерство. Чем лучше ты докажешь свои способности, тем быстрее сможешь изменить сложившееся о тебе общественное мнение.

Я обрадовался, услышав о возобновлении трансляций, но в то же время меня не покидала тревога.

— Но со стороны отца…

— Ты что, ещё не разобрался в ситуации? — прежде чем я успел договорить, Сун Байлао опёрся руками о стол, слегка наклонился вперёд и обратился ко мне. — Я твой Бог, твой единоличный властелин. Ты должен ставить превыше всего мои приказы, а не слова других людей.

Похоже, я упомянул Ло Цинхэ не к месту. Он словно выдавливал эти слова из себя одно за другим. Этого было достаточно, чтобы понять степень его неприязни и раздражения.

Я быстро сказал:

— Я понял. Ты мой Бог, мой властелин, и я слушаюсь только тебя.

Он долго смотрел на меня, а затем выпрямился, похоже, вполне удовлетворённый моими познаниями.

— Тебе следует принять эти слова близко к сердцу и сохранить их в своей памяти, — наконец сказал он.

http://bllate.org/book/13149/1167122