Сану замешкался и пару раз прокашлялся. Затем он снова посмотрел на Чжэёна и сказал:
— Ты… Не стоит воспринимать мои замечания как шутку.
— Что значит «как шутку»? Я слушаю внимательно.
— Тогда почему ты продолжаешь совершать одни и те же ошибки?
— Я буду внимателен, хён.
— Ты почему без пробелов пишешь? У тебя что, пробел на клавиатуре сломался? Почему парень, который прекрасно знает английский, постоянно делает опечатки? Это же не ракетостроение. Постарайся это исправить, ладно?
«Чёртов зануда, тащит рабочие разговоры даже к выпивке».
Чжэён взял шашлычок с рыбной палочкой и сунул его Сану в рот:
— Вот, съешьте, хён.
Сану усердно прожёвал и проглотил палочку, затем продолжил:
— И ещё… Ты постоянно стараешься незаметно проскочить и ничего не делать, но из-за несоблюдения графика мы уже отстаём.
— Такое иногда случается в процессе. Поймите меня. Я возьму на себя ответственность и потом всё доделаю.
— Ты просто так это говоришь?
— Нет. Я и сегодня поработал перед тем, как прийти сюда.
Это была ложь. Чжэён ничего не смог сделать сегодня, потому что был сосредоточен на мыслях о Сану. Но он и правда был уверен, что когда-нибудь сможет всё наверстать.
— Значит, вы предложили Yaja Time, чтобы отругать меня. Вот вы какой, Сану-хён.
Сану скривился. Чжэён быстро зачерпнул полную ложку окономияки и запихал ему в рот. На первый взгляд он казался нормальным, но теперь было видно, что он тоже пьян. Взгляд стал менее собранным, и то, как он покорно принимал угощение, сильно отличалось от его обычной, чёткой, почти механической манеры.
— Я хотел, чтобы ты со мной на вы говорил, вот и всё, невоспитанный ты тип.
— Ах. Так вот в чём дело, хён? Выпейте ещё, — Чжэён поднёс стопку Сану к его губам. Тот послушно выпил. Проглотив, он указал на Чжэёна пальцем:
— Эй, Чан Чжэён.
— Да. Говорите.
— Ты псих... ты ведь знаешь это, да?
— Конечно. Я в курсе.
Сану фыркнул, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула:
— Су-ма-сше-дший. Рисуешь на лице у людей.
— Ещё какой. Я просто конченный, да. Как я посмел на светлые очи хёна… что на меня нашло.
— То скупаешь все напитки… Это же спекуляция. «Повесть о Хо Сане», знаешь?
— Ещё бы. Дело, достойное жалобы в ассоциацию защиты прав потребителей. Я глубоко раскаиваюсь.
— Мерзавец ты этакий…
— Я биомусор, который даже не может быть переработан сразу. Ты хочешь, чтобы я встал на колени или что-то в этом роде?
Сану, прислонившийся к стулу, внезапно подался вперёд. Он сложил руки на столе и положил на них подбородок. Из-за его движения локтем тарелка с окономияки сдвинулась в сторону. Если бы Чжэён не подхватил её быстро, она бы упала на пол.
Чжэён тоже сидел, придвинувшись к столу вплотную, так что их лица оказались очень близко. Козырёк кепки почти касался лба Сану. Чжэён опустился ниже, тоже положив подбородок на сложенные руки, как и Сану. Когда глаза, скрытые козырьком, открылись, его сердце забилось ещё чаще. Каждый раз, когда Сану моргал, густые ресницы на его веках опускались и поднимались. Его губы медленно шевельнулись:
— Будь ты… некрасивым, не было бы от тебя никакого толку.
— Будь у меня ещё и лицо страшное, такому отбросу, как я, осталось бы только сдохнуть.
— Понимаешь, значит.
Взгляд, слегка расфокусированный от выпивки, пристально изучал лицо Чжэёна. Казалось, везде, куда падал этот взгляд, становилось жарко. Взгляд Сану, задержавшийся на лбу, переместился к носу, затем к уху, шее, подбородку и, наконец, опустился на губы. Глаза Сану сузились. Чжэён не пропустил, как его губы дёрнулись.
— Ты сейчас взглядом прожжешь дыру в моем лице, Сану-хён.
Глаза Сану сузились ещё сильнее, теперь казалось, что они почти закрыты. Он отвел взгляд, налил соджу из бутылки в стопку Чжэёна. Тот принял стопку, осушил её залпом и спросил:
— Я красивый?
Сану сделал вид, что не слышит, и снова наполнил его стопку. Чжэён, не получив ответа, без колебаний выпил поданную ему стопку до дна.
— Я… красивый, хён?
Чжэён медленно произнёс это, глядя прямо в тёмные глаза Сану. В прищуренных глазах не было и намёка на привычную резкость.
«О чём ты думаешь? Если мои догадки верны, ты должен хотеть меня».
Вскоре Сану тихо ответил:
— Да.
Чжэён медленно моргнул. Щекочущее ощущение, исходившее из глубины груди, уже овладело всем его телом. Первоначальная цель — чётко оценить опасность этих отношений — поблекла. Чжэён выпил немало. Может, поэтому в голове вертелась лишь одна мысль.
Он упёрся руками в стол и поднялся. Тело слегка качнулось, но он удержал равновесие. Отодвинул в сторону стол, мешавшийся между ними, и сделал шаг к Сану. Тот наклонил и поднял голову, и его лицо теперь было отлично видно.
— Сану-я.
— Что?
— Могу я её снять?
«...»
Покраснело ли это лицо только из-за выпивки? Чувство диссонанса уверенно твердило: «Нет».
— О чём подумал? Я о кепке.
Без разрешения он приподнял чёрную бейсболку. Увидев растерянное выражение на лице Сану, он почувствовал, как в груди поднимается приятное возбуждение. Он же не главный герой манхвы, который становится неузнаваемым, стоит лишь снять очки, что в этом такого? Всего лишь парень со сплющенными из-за постоянного ношения кепки волосами. Так кричал разум, но Чжэён его не слушал.
Контраст между необычайно тёмными глазами и бледной кожей казался теперь особенно ярким. Аккуратный и одновременно растрёпанный вид. Взгляд, уже не бесстрастный. Чу Сану с фильтром, наложенным и искажённым алкоголем и эмоциями, был никем иным, как инкубом, пробуждающим похабные фантазии.
— Сегодня не будешь злиться?
Голос Чжэёна звучал более хрипло, чем обычно. В последнее время, стоило ему оказаться перед Чу Сану, всё выходило из-под его контроля. Ни голос, ни выражение лица, ни его член, ни что бы то ни было.
— Отдайте.
Приподнятые глаза, рука, смущённо теребящая чёлку. «Когда ты с таким выражением лица, разве я могу просто так вернуть кепку?»
— Я сказал, отдайте.
— А если нет, что ты сделаешь?
— Я же сказал, отдайте.
— О, опять начинаешь злиться.
— Да ты не понимаешь, где кончается шутка!
Сану резко вскочил. У него был приятный, средний рост — не слишком высокий, не слишком низкий. Чжэёну нравилось, что Сану приходилось поднимать голову, чтобы встретиться с ним взглядом, нравилось его лицо, на которое он смотрел сверху вниз, слегка склонившись. Грудь Чжэёна вздымалась от учащённого дыхания.
Он подождал, пока Сану протянет руку за кепкой, и в тот самый момент крепко схватил его за запястье и потянул к себе. На расстоянии ладони он смотрел в тёмные, растерянные глаза. Сану избегал взгляда, уставившись в пол.
— Чёрт.
Впервые он слышал, как Сану ругается. Его голос тоже был низким и приглушённым, как у Чжэёна.
— Что ты сказал?
— Это было не вам, хён.
Сану, словно решив не сдаваться, поднял взгляд и уставился на Чжэёна. Тот тихо переводил дыхание. Ему невыносимо хотелось прикоснуться к нему, дотронуться.
— Сану-я.
— Да.
Правая рука Чжэёна медленно поднялась. Её конечной целью стала щека Сану. Большой палец мягко провёл по его скуле. Он чувствовал, как Сану дрожит.
— Предупреждаю… Не называй меня хён.
— Да.
— Если ещё раз так назовёшь…
— Хён.
Хватка Чжэёна усилилась. На этот раз Сану не избегал его взгляда.
— Ты охренеть какой красивый.
Чжэён, чувствуя, как будто сердце проваливается, прикусил губу. Его рука, словно змея, потянулась к шее, на которую он всегда лишь смотрел. Он обхватил горячий затылок, немного притянул к себе и остановился, когда их лбы почти соприкоснулись.
Пьяное лицо было прямо перед глазами. Тёмный взгляд без тени смущения был направлен на него. Разум, который должен был его остановить, был слишком слаб. Но, к счастью, он ещё не забыл, с кем имеет дело.
— Предупреждение. Через минуту я тебя поцелую.
Последнее правило, которое он не забыл. Формальная вежливость, оторванная от истинных чувств.
— Если хочешь сбежать — беги сейчас.
Дыхание было прерывистым. С каждым выдохом изо рта вырывался звук, похожий на стон. Казалось, кожа в местах соприкосновения пылает. Вокруг словно полыхало пламя. Глаза Сану, пристально смотревшие на Чжэёна, моргнули. Он смотрел на это заворожённо, как вдруг Сану свободной рукой схватил Чжэёна за грудь. Скомкав одежду, он потянул его к себе.
«Но ведь ещё 48 секунд осталось».
Глаза Сану медленно закрылись, и его губы коснулись губ Чжэёна, как накануне.
Щёлк. Предохранитель перегорел. Чжэён обвил рукой затылок Сану, притянул его ближе, склонил голову и поглотил его губы. Когда язык неожиданно проник в его рот, он, удивляясь, ответил тем же.
С того момента он уже ничего не видел и не слышал. Лишь ощущение сплетающихся губ, переплетения языков и смешанного дыхания ощущалось с болезненной остротой. В жгучеи наслаждении, кажется, не было ни капли цивилизованности. Оно было диким и грубым, и сильная жажда, не утоляясь быстро, лишь причиняла страдание. Казалось, они оба состояли из жара.
Этот поцелуй был далёк от романтики, в нём не было начала, развития и завершения. С самого начала и до конца был лишь пик. Возможно, поэтому и закончился он так же внезапно. Сану, вытирая губы рукавом, тяжело дышал. Чжэён, прислонившись спиной и затылком к стене, ловил воздух.
«Чёрт, меня чуть не сожрали».
Ему правда казалось, что его сердце сейчас остановится.
http://bllate.org/book/13137/1165388
