Чжэён ухмыльнулся и съел несколько горошин.
— Если бы я тогда тебя не остановил, ты бы, наверное, не смог найти выход из ситуации.
— И что, вы сейчас хотите услышать слова благодарности?
«Ублюдок, ты такой же, как всегда».
Даже вспоминая их первую встречу, Чжэён понимал, что тогда такие слова его бы разозлили, но сейчас — нет.
— Ты что, идиот? Ты же должен быть гением программирования. Неужели ты не разбираешься в человеческой психологии, потому что ты робот?
Когда он повторил свою предыдущую фразу, уголки губ Саны тоже дрогнули в улыбке. Полуприкрытые глаза скрылись под изогнутыми веками.
«…Чертовски мило».
Чжэён закрыл глаза и сделал глоток.
— Мы встречались не только тогда.
— А когда ещё?
— Пару лет назад мы посещали один и тот же курс.
— Правда?»
— Ага. Была ещё история, когда ты пытался вымогать деньги перед магазином на территории... А на фестивале я пытался взять у тебя интервью, но потерпел неудачу.
Сану осушил стопку с выражением человека, который слышит всё это впервые. В этот момент официант принёс суп с варёными рыбными палочками на шпажках и аппетитный окономияки. На большой тарелке извивалась стружка сушёного тунца.
— Я давно тебя знаю. А ты долго меня не узнавал и не мог запомнить моё имя.
— Разве я так делал?
— Ты называл меня Ким Ёндже, помнишь? До сих пор не могу в это поверить.
Чжэён взял одну шпажку и откусил рыбную палочку. Сану немного помолчал, затем сделал то же самое. Какое-то время они ели без разговоров, опустошили бутылку и заказали ещё.
— В армии у меня был сослуживец по имени Ким Ёндже, раздражающий тип, как и вы, сонбэ. Наверное, поэтому я и перепутал.
Сану бесстрастно ткнул в болезненное воспоминание. Но благодаря этому разговор смог перейти на тему, которая давно его интересовала.
— Где служил?
— В Кояне. Был артиллеристом.
— А, артиллерийская бригада «Чхонма». Говорят, там жёстко?
— Мне было нормально.
Чжэён смутно предполагал, что Сану не смог адаптироваться в армии и был тем самым солдатом, которого все сторонятся. Поэтому его бесстрастный рассказ об армии был неожиданным.
— Какой была служба? Тебя мучил только товарищ Ким Ёндже?
— Этот тип, как только получил звание младшего капрала, перевёлся в другую часть, так что с тех пор я жил спокойно.
— Почему его перевели?
— Пока он просто придирался, загружал работой и не давал отдыхать, я терпел. Но он начал бить меня по голове. Я написал записку в ящик для жалоб, но проблема не решилась, тогда я рассказал командиру роты, и когда даже это не помогло, подал рапорт в военную полицию.
«Страшный тип».
— С другими не конфликтовал?
— Если не было необходимости, я вообще не разговаривал. Армия же такое место.
— Совсем не было тяжело?
— Было нормально. В свободное время много учился. Получал награды за меткую стрельбу, отличную боевую подготовку, был лучшим солдатом и командиром отделения. Отец говорит, что я создан для армии.
«Ничего себе…»
Что ж, пожалуй, Сану действительно мог стоически переносить физические тяготы. Чжэён же, напротив, в армии страдал невероятно. Всё ему было ненавистно: ранние подъёмы, бессмысленная ежедневная чистка винтовки, ледяной душ, ограничения на причёску, ограничения на одежду, наряды вне очереди, отвратительная еда, тактическая подготовка, марш-броски, ночные дежурства, караульная служба — короче, всё это дерьмо, абсолютно всё. И это только физические аспекты, а если добавить прогнившую иерархическую культуру, то вообще хоть вешайся. И тем не менее из-за своей должности ему приходилось притворяться, запугивать новобранцев и орать до хрипоты.
— Я был инструктором в учебном центре.
— Мм... мне кажется, вы не в том положении, чтобы просвещать других об их психическом состоянии, сонбэ.
— Я и сам так думаю. Меня выбрали только потому, что рост за сто восемьдесят.
— Новобранцы, наверное, вас не слушались?
— Я был известен как злобный инструктор-гадюка.
— Не надо мне врать.
— Ты единственный человек, который настолько меня недооценивает.
Сану на мгновение придержал язык.
— Не настолько я вас недооцениваю.
Повисла тишина. Они молча выпили. Быстро произнося тосты «до дна», они незаметно опустошили уже четыре бутылки. Чжэён, уже изрядно выпивший, медленно моргал. Сану поднял свою рюмку, слегка наклонил голову и опрокинул её содержимое в рот. Он по-прежнему выглядел абсолютно собранным.
«Почему это так сексуально...»
«Возьми себя в руки, он же парень». Сколько бы ты ни твердил это про себя, сколько бы ни тёр глаза и ни смотрел снова — ничего не менялось. На щеках выступила лёгкая краска, а губы казались особенно алыми. Липкий взгляд Чжэёна скользнул по шее Сану, опустился на клетчатую рубашку. Когда Сану с усилием открыл новую бутылку и закатал рукав, на обнажившемся предплечье обозначились мышцы. Когда он повернул белую кисть руки, на ней выступила синяя вена.
«Такими темпами у меня кровь из носа пойдёт, чёрт возьми»
Когда он провёл ладонью по лицу, тепло, исходившее не только от алкоголя, передалось через кожу.
— Рекомендуемые игры… Yaja Time*.
П. р.: что-то вроде игры, в которой старшие и младшие меняются обращениями.
Чжэён поднял голову, услышав бормотание Сану. Тот указывал на стену. Чжэён обернулся и увидел плакат на стене. В списке игр для компании были «Королевская битва», «Игра с загибанием пальцев», «Игра в ассоциации» и описание Yaja Time. Чжэён медленно повернулся и увидел редкое зрелище — горящие от любопытства глаза Сану.
— Ты хочешь попробовать?
— Да.
— Сколько же всего ты в себе скрываешь?
Сану уставился на него, не отвечая. Отказываться было бессмысленно, поэтому Чжэён с готовностью принял его предложение. Как только прозвучали слова «давай попробуем», Сану назвал его имя:
— Чан Чжэён.
Во взгляде, казалось, мелькнула нотка яда. Но почему же тогда сердце так сильно бьётся? Чжэён, чтобы соответствовать моменту, придвинул стул вплотную к столу, сел и сложил руки:
— Да, хён. Вы звали?
http://bllate.org/book/13137/1165387
