— Хм? Почему Ло-ло молчит? Неужели страшно?
Голос Чжао Синя звучал низко и приятно, но на лице его растянулась ужасающая ухмылка.
Как у хищника, поймавшего свою добычу.
Восторженный, делающий всё, что ему заблагорассудится, с целью завалить кого-нибудь до смерти — в его глазах была нескрываемая злость и удовольствие.
В детстве этот хищник всегда тянул Ло Миншаня за руку, уговаривая его вместе побить врагов.
Но сейчас его врагом стал сам Ло Миншань.
Юноша с трудом открыл глаза: его полупрозрачные зрачки слезились слёз, по окровавленным губам стекала кровь, а щеки покраснели от затрудненного дыхания.
Чжао Синь сжимал ладонь всё сильнее и сильнее.
Лицо Ло Миншаня становилось краснее, а дыхание слабее; его шея вытянулась вперёд и в глазах неосознанно плескались мольба и боль – своим видом вызывая не жалость, а желание унизить сильнее.
Люди вокруг с трудом задышали.
Юноша выглядел таким красивым и хрупким, будто имел лёгкие крылья бабочки, которые от нежного касания могли сломаться.
Чжан Шэн вышел вперёд, пытаясь остановить его.
Но прежде чем он смог заговорить, Чжао Синь разжал руку, отпуская подростка.
Затем небрежно потянулся за полотенцем, висевшем у двери, вытирая грязные от крови руки:
— Мне нужно наверстать с ним старый разговор, пожалуйста, приходи в другой раз.
Он говорил кратко и вежливо, что совсем не вписывалось в те безжалостные удары, которыми он одаривал Ло Миншаня.
Динь...
— Чжао Синь, с вас снято 15 баллов. Ваш баланс: 115 баллов покаяния.
Сто пятнадцать баллов покаяния!
Вокруг раздались порывы гомона.
Он слишком богат! Его высокомерие не кажется чем-то удивительным!
Чжао Синь медленно обвел взглядом последователей Чжан Шэна.
Чжан Шэн подсознательно чувствовал, что этот человек подсчитывает в голове количество покаяния, которое ему придётся потратить, чтобы избить всю группу, благоразумно сделав шаг назад.
Чжао Синь кивнул ему и с гулом закрыл дверь.
— Брат Чжан? Давай забудем про него? Невестка всё равно уже не наша!
Идиот! – мужчина ударил его по затылку, — Этот парень выглядел как самый настоящий борец, у него слишком много баллов покаяния...
Боже, неужели кто-то действительно имеет более сотни баллов покаяния, только прибыв сюда?
Чжао Синь выпустил свой гнев и полностью успокоился.
— Помнишь меня? – он повесил голову, вытаскивая из кармана сигарету и прикуривая ее.
Чтобы позаботиться о психическом здоровье курильщиков, каждому разрешалось иметь при себе по три сигареты.
Чжао Синь хотел сохранить их на крайний день, но не ожидал, что сразу после приезда сильно расстроится и захочет выкурить их все.
— Брат А-Синь... – Ло Миншань опустил глаза, пискнув тоненьким голоском.
Брат А‐Синь, брат А-Синь.
Чжао Синь фыркнул.
В прошлом Чжао Синь был королем детей среди всех своих сверстников: они следовали за ним повсюду, кричя «Брат Чжао, Брат Чжао».
Только Ло Миншань называл его «Брат А-Синь». Маленький и нежный, похожий на пончик, его голос был слишком сладким.
Но что же произошло потом?
Чжао Синь закрыл глаза, в голове его раздался голос.
— Ло-Ло, не бойся, скажи тётушке, кто тебя толкнул?"
— Брат А-Синь.
###
— Чжао Синь, зачем ты столкнул его с лестницы? Там больше ста ступенек, если бы не удача, он бы умер! Ты чуть не убил человека, понимаешь?!
— Я не толкал его! Это не я, правда!
Шлёп!
— Гадкую натура невозможно скрыть! Ло Миншаню всего пять лет, неужели он сможет солгать? Чжао Синь, почему у тебя даже не хватает смелости признать свою ошибку?
###
— Я землянин, высшая форма жизни, у меня должна быть солнечная душа, я должен помнить о миссии Земли и не калечить своих собратьев.
12 лет назад.
Ло Миншаню было пять лет, Чжао Синю — семь.
Его мать вела себя хорошо и срок наказания был сокращен на год, освобождая её досрочно.
За день до отъезда Ло Миншань скатился с лестницы, истекая кровью и получив переломы нескольких частей тела.
Очнувшись, он на глазах у всех опознал в Чжао Сине того, кто его столкнул.
В связи с этим мать Чжао Синя была приговорена к дополнительному году лишения свободы за небрежный надзор над ребёнком.
В течение этого года ей нельзя было перемещаться вместе с другими заключенными, только учить своё дитё «правильному пути».
Чжао Синь отчётливо помнил эти дни.
В специальной «воспитательной комнате» его мать держала в руках электрическую линейку и, прислонившись к стене, плакала.
В ее голосе звучали боль и отчаяние.
— ...Это я во всем виновата, я не должна была тебя рожать, все дети, рожденные в тюрьме, вырастают отбросами общества и снова возвращаются сюда.
— Ло-Ло, – Чжао Синь затянулся, повернув к нему голову. — Это я тебя столкнул?
Ло Миншань вздрогнул, ответив сорвавшимся голосом:
— Брат А-Синь...
— Не называй меня так, меня сейчас вырвет. – Чжао Синь остановил его.
Губы Ло Миншаня дёрнулись, он с трудом заговорил:
— Брат Чжао.
Чжао Синь взглянул ему прямо в глаза:
— Это я столкнул тебя вниз?
В комнате было тихо.
Единственным звуком стало дыхание двух людей.
— ...Брат Чжао, прости меня.
Лицо Ло Миншаня побледнело: слезы катились по его щекам одна за другой.
— Лю... Лю Сяофан сказал, что ты уезжаешь и после твоего отъезда меня некому будет прикрывать... Если бы... Если бы я не последовал его приказу, он бы меня убил...
Лю Сяофан – восьмилетний, толстый и сильный ребёнок, который никогда не мог одержать победу над Чжао Синем.
Чжао Синь смял окурок в руке: горячее жжение не дало ему потерять рассудок.
Он заговорил в последний раз:
— Так это я столкнул тебя вниз?
— Нет, – Ло Миншань повесил голову, слово за словом произнеся запоздалую правду, — Брат А-Синь не толкал меня, я специально скатился вниз.
Бах!
Чжао Синь встал и с грохотом ударил ногой по железному столу.
Он в ярости потянул Ло Миншаня за воротник, дергая его на себя и прижимая головой к стене.
... Значит, это не он его толкнул тогда.
Чжао Синь хотел разразиться истерическим хохотом.
Год «образовательных наказаний».
Триста шестьдесят пять дней «раскаяния».
Тысячи раз: «Мама, я был не прав».
Бесчисленные часы «терапии модификации поведения для трудных детей».
В конце концов, даже сам Чжао Синь не мог сказать, толкнул ли он кого-то или нет.
Мама говорила, что он плохой мальчик.
Семилетний Чжао Синь чуть не расшиб себе голову, размышляя над этими словами.
Но теперь Ло Миншань сказал.
«Брат А-Синь не толкал меня».
......
Какая смешная шутка.
— Блять! – раздался голос у двери.
В общежитии 1502 царил беспорядок: повсюду валялись столы и стулья, украшения и предметы первой необходимости были разбросаны по полу.
Чжао Синь, совсем недавно толкнувший его на колени, яростно хватал кого-то за длинные, шелковистые волосы.
По пальцам его текла алая кровь, а в взгляде была нескрываемся враждебность, от которой по коже бежали мурашки.
Сердце Чжоу Мина замерло. Он с самой большой скоростью, на которую был только способен, захлопнул дверь и скрылся вдали от места преступления.
Как же ему так не повезло оказаться в одном общежитии с этим убийцей?
Этот жестокий маньяк только прибыл в общежитие и уже начал издеваться над своим новым соседом по комнате. Так неужели он, Чжоу Мин, станет следующим, кого постигнет та же судьба?
В панике он обратился к прохожему с вопросом:
— Чувак, ты знаешь, как поменять общежитие?
После ухода Чжоу Мина, Чжао Синь не стал продолжать избиение Ло Миншаня.
Во-первых, он не спал более двадцати часов и был немного сонным.
Во-вторых, устал от борьбы.
А ещё он не стал продолжать драку, потому что стоимость покаяния, которую он потратил на Ло Миншаня, была сильно превышена.
То, как он разбил ему голову, зафиксировалось системой видеонаблюдения в общежитии — ИИ вычислил, что Чжао Синь потратил еще 20 очков.
Какая потеря, надо было избить его в ванной.
Спустя время Ло Миншань упал в обморок: атласные чёрные волосы разметались по телу, освещая бледное, залитое кровью лицо невинным светом.
При виде такого зрелища почти каждый проникался жалостью.
Только Чжао Синь возмутился тем, что он преграждает путь.
Нахмурившись, он отпихнул мужчину в угол, открыл свой чемодан и ушёл умываться.
После ванной, сонный и уставший, он направился к своей кровати.
Кровать была отмечена №4: она выглядела не очень чистой и пахла старостью.
Напротив него стояла кровать под №3, матрас которой выглядел приятным и пушистым.
Чжао Синь подошел к кровати №3 и присмотрелся: на бирке было написано имя Ло Миншаня.
Он с достоинством вернулся и занял свою кровать, погрузившись в крепкий сон, окутанный чистым мыльным запахом.
Но вдруг был разбужен шумом.
— ...Чжан Шэн, пожалуйста, уходи, это не твоё общежитие.
— Я потратил 10 баллов покаяния, чтобы поменяться комнатами с твоим бывшим соседом, ты не можешь меня прогнать... Подожди, он снова избил тебя? Посмотри на свою разбитую голову... Как он посмел поднять на тебя руки, пойдём со мной, я утешу тебя...
— Уйди отсюда! Не трогай меня! — Ло Миншань подавил свой страх, его прекрасный голос задрожал.
— Даже после того, как этот ублюдок тебя так сильно избил, ты всё еще припераешься и изображаешь из себя целемудрого человека?!
— Ты... Думаешь достоин того же, что и он? – сказал Ло Миншань сквозь стиснутые зубы.
— Твою мать! Я точно выебу тебя сегодня!
А после послышался гневный крик, с треском падающих на пол столов и стульев, закончившийся звуком столкновения конечностей и падающих на землю осколков стекла.
Суматоха была слишком громкой.
— Что за шум?
Чжао Синь приподнялся, в его голосе слышалась вялость и хрипота только что проснувшегося человека.
Он посмотрел в сторону спорящих людей: его взгляд был слабым и необъяснимо пугающим.
Воспользовавшись моментом, Ло Миншань вырвал свое запястье из рук Чжан Шэня, в панике подбежав к кровати Чжао Сина.
Свет зрачков в его ясных глазах дрожал, как у испуганного оленя, ищущего убежища.
— Брат А-Синь... Чжао!– оцепенело крикнул он.
Чжао Синь разразился хохотом:
— Хочешь, чтобы я помог тебе?
Ло Миншань ничего не ответил, но его ресницы затрепетали, а ноги словно прилипли к краю кровати Чжао Синя.
Несколько прядей длинных волос беспорядочно пачкали его фарфорово-белые щеки, отчего он выглядел ещё более жалким.
Чжао Синь протянул руку, провел кончиками пальцев по марле, из которой сочилась кровь, и почесал синяк на лбу.
По сравнению с нежной и гладкой кожей Ло Миншаня, слегка мозолистые пальцы Чжао Сина считались грубыми. Он то и дело надавливал на рану, заставляя юношу непроизвольно вздрагивать.
Чжао Синь перестал улыбаться.
— Малыш, почему ты такой наивный? Я тебя так сильно избил, а ты и памяти не отрастил, раз думаешь, что я буду защищать тебя также, как в детстве?
http://bllate.org/book/12858/1132297
