В час ночи «Неспящий город» был таким же оживлённым, как и всегда. Из окон верхних кабинок доносились душераздирающие вопли — кто-то усердно пел в караоке. Кто-то, уже в стельку пьяный, прислонился к стволу дерева на обочине и безостановочно блевал в грязный сугроб. Другие, закончив кутёж, пошатываясь, выходили за дверь, чтобы поймать машину.
Это было крупнейшее увеселительное заведение в Жуньчэне, настоящий рассадник порока. Возможно, «Город» крышевали влиятельные силы, или заведение пока ещё ни на чём не поймали, но с момента открытия два года назад здесь не было никаких инцидентов с проверками.
Глядя на толпу развязных мужчин и женщин, Тан Цзюньхэ с некоторой опаской сжал в кармане пачку сигарет. Глубоко вдохнув, он вошёл внутрь. В холле на первом этаже была зона отдыха, где в основном в обнимку сидели парочки. Он нашёл укромный угол, сел, стянул капюшон и стал осматриваться.
Вскоре к нему подсела пьяная женщина. Почувствовав исходящий от неё запах алкоголя, Тан Цзюньхэ хотел отодвинуться, но в итоге сдержался и остался на месте. Женщина склонила голову и без стеснения разглядывала его. Тан Цзюньхэ тоже повернул голову и посмотрел на неё. На её лице был густой макияж смоки айс, из-за чего было трудно определить возраст. Она некоторое время разглядывала его, а затем протянула хриплым прокуренным голосом:
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — ответил Тан Цзюньхэ.
— Правда? Тебе уже есть восемнадцать? — она придвинулась ближе, чтобы получше его рассмотреть, в лицо ему пахнуло смесью алкоголя и дешёвых духов.
Увидев так близко её ярко-красные губы, Тан Цзюньхэ вдруг вспомнил, что Ян Сюань тоже любит вот так приближаться и смотреть на него в упор. Но от Ян Сюаня всегда пахло приятно, и даже если примешивался запах сигарет или алкоголя, он быстро растворялся в его собственном естественном аромате. Он отвернулся, чтобы избежать этого тяжёлого, удушливого запаха.
Он молчал, и женщина снова спросила:
— И что же такой малыш делает здесь в столь поздний час?
— Ищу человека, — Тан Цзюньхэ изо всех сил старался говорить естественно.
— Кого ищешь? Давай помогу, я тут многих знаю.
Тан Цзюньхэ немного подумал, достал из кармана ту самую пачку сигарет, протянул ей и спросил:
— Я хочу купить вот это. Не знаешь, где можно достать?
Женщина взяла пачку, осмотрела её снаружи, затем вытащила металлическую коробочку, словно пытаясь сосредоточиться. Через мгновение она покачала головой и растерянно сказала:
— Никогда такого не видела.
Тан Цзюньхэ не удивился такому ответу, но всё же испытал некоторое разочарование. Он забрал пачку и сунул её обратно в карман.
— Сам куришь? — с любопытством спросила она.
Тан Цзюньхэ промолчал.
— Или ты на самом деле из полиции? — видимо, осознав всю нелепость этого предположения, она рассмеялась.
— Думай, что хочешь, — ответил Тан Цзюньхэ.
— Ладно, с этим я тебе не помощница, — она, пошатываясь, встала, наклонилась к его уху и прошептала: — Но если хочешь развлечься по-взрослому, сестрица может помочь. Денег с тебя не возьму.
Тан Цзюньхэ поднял на неё глаза и ледяным тоном произнёс:
— Не нужно, спасибо.
Он пробыл в холле почти час, но, кроме этого первого знакомства, больше ничего не добился. Хотя он тщательно выбирал одежду перед выходом, здесь всё равно выглядел чужим. К тому же юноша не умел первым завязывать разговор, а одиночек вокруг было мало, так что он чувствовал себя не в своей тарелке. Он всматривался в сигареты в руках людей, но так и не нашёл ту, которую искал.
Домой Тан Цзюньхэ вернулся ни с чем. Как обычно, он осторожно открыл дверь и на цыпочках прокрался в свою комнату. В половине третьего ночи Тан Сяонянь и Ян Чэнчуань крепко спали в своей спальне — его ночная вылазка их не разбудила.
Вернувшись в комнату, Тан Цзюньхэ лёг на кровать и, глядя на сигарету в руке, снова погрузился в раздумья. Стоит ли просто отдать её в полицию? Если немного повезёт, они расследуют происхождение сигареты, а затем найдут среди одноклассников свидетеля, который подтвердит, что Фэн Бо действительно подстрекал его выкурить её... Но что если Фэн Бо будет отрицать свою связь с ней? Что, если переведёт подозрения на Ян Сюаня? В конце концов, присутствующие тогда видели только, как Ян Сюань достал эту пачку...
Нужно показать прямую связь между Фэн Бо и сигаретой, при этом выведя из-под удара Ян Сюаня... Глядя на качающиеся за окном тени деревьев, он постепенно доводил до ума дальнейший план.
Было уже почти три ночи, но Тан Цзюньхэ не ощущал сонливости. Он достал из ящика стола телефон, который Ян Чэнчуань подарил ему, когда они только переехали в этот дом, и открыл список контактов. Там было всего два номера: один принадлежал Тан Сяонянь, другой — Ян Сюаню.
Пользуется ли Ян Сюань до сих пор этим номером? Получит ли сообщение, будучи в Америке? Тан Цзюньхэ немного подумал и набрал в поле ввода сообщения несколько слов: «Брат, ты уже приехал?» — и после колебания всё же нажал кнопку отправки. Возможно, Ян Сюань вообще не получит это сообщение или получит, но не ответит. Сжимая телефон в руке, Тан Цзюньхэ думал о том, что просто хочет сказать брату пару слов, даже если не получит ответа.
Отправив сообщение, Тан Цзюньхэ снова закрыл глаза, пытаясь уснуть. Телефон в его руке внезапно завибрировал, вернув из полудрёмы. Он тут же очнулся, поднял его и посмотрел на экран: номер звонящего состоял из странной последовательности цифр, а ниже значилось, что звонок поступил из Сиэтла, США. Тан Цзюньхэ широко раскрыл глаза, глядя на экран, и резко сел на кровати. Когда он нажимал кнопку ответа, кончики его пальцев слегка дрожали. Соединение установилось. Ян Сюань на том конце сказал:
— Приехал.
У него было немного шумно, донёсся голос пожилой женщины, которая говорила ему сначала поесть, а потом звонить. Ян Сюань бросил: «Я быстро, уже заканчиваю», его голос прозвучал тише, чем раньше, словно он отодвинул телефон от лица.
— Это твоя бабушка? — спросил Тан Цзюньхэ.
Ян Сюань хмыкнул в ответ и спросил:
— Почему ещё не спишь? Который там час?
— Уже четвёртый.
— Опять бессонница?
— Угу. Я думал, что, уехав в Америку, ты больше не захочешь со мной общаться, — сказал Тан Цзюньхэ, обхватив руками голени и уперевшись подбородком в колени. — К тому же, днём я наговорил лишнего.
— И что же такого ты наговорил? — спросил Ян Сюань.
— Если я хочу быть с тобой, то это я должен поехать с тобой, а не ты — оставаться ради меня, — честно высказал Тан Цзюньхэ то, что было у него на сердце.
— А, ты об этом, — Ян Сюань тихо усмехнулся и спросил: — Так ты поедешь со мной?
— Поеду. — Тан Цзюньхэ кивнул, словно Ян Сюань мог его видеть. Он говорил твёрдо, будто о чем-то решённом и несомненном, но затем слегка сник и добавил: — Но, брат, ты можешь меня подождать? Может быть, в следующем году, или через год... это не займёт много времени...
— Ложись спать, уже поздно, — перебил его Ян Сюань.
Тан Цзюньхэ не успел договорить. Он хотел попросить Ян Сюаня подождать, пока он ещё немного повзрослеет, уедет из Жуньчэна и вырвется из удушающей опеки Тан Сяонянь. Вот тогда он сможет уехать с ним — куда угодно. Но Ян Сюань велел ему спать, и ему пришлось проглотить остальные слова.
— Ладно... — отозвался он, а затем спросил: — Брат, а в канун Нового года мы сможем созвониться?
Старушка на том конце провода снова что-то сказала. Голос Ян Сюаня отдалился, послышалось неразборчивое «угу», и лишь через несколько секунд снова зазвучал чётко:
— Что ты сказал?
— Ничего, — ответил Тан Цзюньхэ, прижавшись щекой к коленям.
В последующие несколько дней Тан Цзюньхэ ещё пару раз тайком выбирался посреди ночи в «Неспящий город». Время от времени к нему подходили познакомиться. Когда он доставал пачку из-под сигарет, незнакомцы реагировали по-разному. Кто-то менялся в лице и, заподозрив в нём наркомана, под благовидным предлогом поспешно ретировался. Кто-то, наоборот, с энтузиазмом предлагал альтернативу, заверяя, что эффект примерно такой же. Были и те, кому пачка была безразлична, — они просто приглашали его поужинать, их истинные намерения не нуждались в пояснениях.
После нескольких визитов Тан Цзюньхэ перестал чувствовать себя скованно. Иногда, заметив человека, который по виду мог обладать нужной информацией, он специально ловил его взгляд. Люди здесь обычно были с затуманенным взором, и, понаблюдав за ними, Тан Цзюньхэ изменил свою привычку пялиться в упор. Теперь он смотрел на окружающих, слегка вскинув подбородок и чуть прикрыв веки — это придавало ему более зрелый вид и позволяло лучше вписаться в обстановку. Учился он быстро, а его способности к подражанию были поразительны.
Мало кто мог проигнорировать пристальный взгляд юноши с такой незаурядной внешностью, тем более в самом оживлённом злачном месте Жунчэна, куда большинство приходило исключительно ради плотских утех. Тан Цзюньхэ часто видел женщину, что подошла к нему в первую ночь. Мужчины рядом с ней менялись один за другим, но каждый раз она вела себя одинаково страстно и нежно. Лишь один случай стал исключением.
В тот раз он уже собирался уходить и только толкнул дверь, как вдруг за спиной раздался громкий «дзинь» — о дверь вдребезги разбилась бутылка. Он обернулся и увидел ту самую женщину: облитая вином, она, испуганно выгнув спину, жалась к двери, пытаясь сбежать, а другая женщина с перекошенным от ярости лицом изо всех сил охаживала её сумкой по голове.
Бедняжка неуклюже прикрывала лицо, не переставая молить о пощаде. Сумка соскользнула с её плеча, и на пол, залитый красным вином, выкатились косметика, маленькое зеркальце, кошелёк и мобильный телефон. Она не успела ничего подобрать — разъярённая фурия вцепилась ей в волосы и потащила прочь. Вокруг собралась толпа, люди тыкали пальцами и с азартом обсуждали внезапную битву законной жены с проституткой, никому не было дела до разбросанных вещей.
Тан Цзюньхэ приоткрыл дверь, нагнулся и переложил сумку и всё содержимое на чистое место. Заметив внутри нераспечатанную пачку бумажных платков, достал их, быстро протёр залитые вином вещи, сложил всё обратно в сумку, оставил её на стойке администратора ича ушёл.
В свой четвёртый визит в «Неспящий город» Тан Цзюньхэ пробыл там всего полчаса. В полдень после той памятной ночи Тан Сяонянь спросила его за обедом, почему он плохо спал. Тан Цзюньхэ соврал, что выпил перед сном много воды и несколько раз бегал в туалет. Тан Сяонянь, кажется, засомневалась, но отъезд Ян Сюаня и результаты экзаменов сына её порадовали, она была в хорошем расположении духа и не стала докапываться до истины.
Стоя у входа в «Неспящий город», Тан Цзюньхэ глубоко выдохнул: на восьмиградусном морозе дыхание мгновенно превратилось в облачко белого пара. Кто-то толкнул дверь сзади, он обернулся и снова увидел ту женщину. Она выходила, приобняв мужчину, — точнее, буквально подпирала пьяного в стельку спутника, с трудом волоча его за собой. Сумка на её плече — не та, что подобрал Тан Цзюньхэ, — раскачивалась в такт шагам.
— Эй, красавчик, помоги! — крикнула она ему в приоткрытую дверь. Тан Цзюньхэ подошёл и широко распахнул створку.
— Спасибо, — сказала она, взглянув на него. — Будет совсем здорово, если поймаешь такси, а то у меня заняты руки...
Тан Цзюньхэ пошёл следом за ними к краю дороги, остановил машину и отступил на шаг, наблюдая, как ярко накрашенная женщина заталкивает кавалера в салон.
— Чёрт, надрался, никакого толку с него, только вечер зря потратила... — пожаловалась она, разминая плечо, а затем снова посмотрела на парня: — Ты чего опять тут? Так и не купил?
— Угу, — ответил Тан Цзюньхэ.
— Сам употребляешь? — прищурилась она.
Тан Цзюньхэ смотрел, не отвечая ни «да», ни «нет».
— Этой дряни полно всякой, эффект-то плюс-минус одинаковый... — Женщина закурила. — У меня есть знакомый, приторговывает похожим товаром, не хочешь попробовать?
Тан Цзюньхэ покачал головой:
— Мне нужно только это.
— Дай-ка ещё раз гляну.
Тан Цзюньхэ вынул пачку из кармана и протянул ей. Она внимательно её изучила, подняла глаза и сказала:
— Могу поспрашивать, но не обещаю, что найду. — С этими словами она сжала пачку в руке: — Оставлю её пока у себя?
— Нет, — Тан Цзюньхэ занервничал, — эту нельзя отдавать.
— А как я спрашивать-то буду? — Она достала из сумочки телефон. — Ладно, проехали, просто сфотографирую. Она сняла пачку с обеих сторон и многозначительно улыбнулась: — Оставишь номер телефона?
— У меня нет телефона, — соврал Тан Цзюньхэ, опасаясь оставлять зацепки.
— Ха? Нет телефона? Тебе точно есть восемнадцать, маменькин сынок? — Она окинула его взглядом сквозь табачный дым и усмехнулась: — Ну, значит, наша следующая встреча зависит только от удачи.
Тан Цзюньхэ подумал и предложил:
— Можешь оставить свой номер.
— Позвонишь мне с маминого телефона? — Она рассмеялась так, что у неё затряслись плечи. — Ладно, пойдёт.
Взяла ручку со стойки, но бумагу брать не стала. Кокетливо притянула руку Тан Цзюньхэ и записала цифры прямо на тыльной стороне его ладони. Закончив, подмигнула:
— Не забудь позвонить.
Тан Цзюньхэ серьёзно кивнул, отнял руку и внимательно разобрал написанное.
Вернувшись домой, переписал номер на листок и дочиста вымыл руки. Спустя три дня он доехал на автобусе до первой средней школы Жунчэна, нашёл общественный телефон-автомат и впервые набрал этот номер. Голос женщины в трубке звучал сонно. Поняв, кто звонит, она зевнула:
— Я поспрашивала. Но тот парень сейчас не в Жунчэне, вернётся только после праздников. Подождёшь?
— Да, — ответил Тан Цзюньхэ и после недолгой паузы спросил: — А есть кто-то ещё, у кого можно купить?
— Нет. Жунчэн — та ещё дыра, продавцов мало, да и покупателей на такое немного... К тому же, говорят, это какая-то новинка. Тот чел сказал, что только привёз из Тайваня в прошлом месяце. Вообще брал для себя, развлекаться, продавать и не думал. Это я сказала, что ты мой друг, вот он и согласился.
— Значит, купить можно только у него, — подытожил Тан Цзюньхэ.
— Ага, — она снова зевнула, — судя по всему.
— Тогда... дашь его контакты?
— Сейчас поищу... — Она продиктовала номер и добавила: — Скажешь, что от Цай-цзе, он поймёт. И это, покупай сам, помалкивай. Парень — мой крупный клиент, не вздумай мне всё испортить.
Тан Цзюньхэ пообещал, и, получив номер, тут же перезвонил по нему из автомата. В трубке долго шли гудки, прежде чем на том конце ответили. Раздался ленивый мужской голос:
— Кто это?
Тан Цзюньхэ разволновался. Он сглотнул и постарался звучать уверенно:
— Я от Цай-цзе.
На заднем фоне слышался какой-то шум. Собеседник, не дослушав, перебил:
— А, понял-понял. Меня сейчас нет в городе, звони после шестого дня Нового года.
Тан Цзюньхэ не успел сообразить, что сказать дальше, как трубку уже повесили. Ему оставалось только отключиться. Как бы то ни было, наличие номера означало, что его план работает.
***
Пока Ян Сюаня не было, Тан Цзюньхэ учился с утра до вечера: перед глазами мелькали тесты, слова, задачи по математике. Увидев талант Ян Сюаня к стереометрии, он и сам полюбил решать задачи по этому предмету. Без устали искал разные способы решения одной и той же задачи, а если попадалась такая, где ответ был виден сразу, без дополнительных построений, радовался ещё больше. Эти задачи он помечал, чтобы показать Ян Сюаню, когда тот вернётся, — ему было интересно, увидит ли брат решение с первого взгляда?
В канун Нового года Тан Цзюньхэ не выдержал и отправил Ян Сюаню сообщение: «Брат, мы сможем завтра вечером созвониться?» Он ждал ответа, пока сон не сморил его окончательно. Проснувшись, первым делом схватил телефон, но с разочарованием обнаружил, что папка «Входящие» пуста.
В канун Нового года у Тан Сяонянь на работе начались выходные. Помощница по хозяйству уехала к себе в деревню, так что мать целый день хлопотала сама: прибирала в доме, лепила пельмени — дел было невпроворот. Ян Чэнчуань вернулся с банкета и привёз ей в подарок украшения. Золотые колье и серьги так и сияли под лампами. Тан Сяонянь укоряла мужа, мол, слишком дорого и вычурно, чтобы носить на людях, но сияла от счастья чуть ли не ярче украшений.
Ровно в восемь по телевизору начался праздничный концерт. Тан Сяонянь наконец-то разрешила сыну отвлечься от учебников и позвала его раскатывать тесто для пельменей. Каждый год в их старой квартире они с матерью проводили канун праздника именно так: он раскатывал сочни, она лепила — их дуэт был идеален.
В раскатывании теста Тан Цзюньхэ не было равных. Лет с четырёх он уже помогал матери, стараясь облегчить ей работу по дому. Сначала он обеими ручонками орудовал скалкой, и у него уходило добрых полчаса, чтобы превратить комок теста в некое подобие круга. Но со временем он набил руку, движения стали быстрыми и точными, так что матери больше не нужно было тратить силы, приглядывая за ним.
Ян Чэнчуань сидел на диване, наслаждаясь долгожданной семейной идиллией. Только сейчас он в полной мере осознал, как хорошо, когда сыновей двое: один в отъезде — другой всё же остаётся рядом. Однако не прошло и часа, как он начал тосковать по старшему. Младший хоть и был прямо перед глазами, но отчуждённость в его взгляде была слишком явной. Каждый раз, когда Ян Чэнчуань встречался с ним глазами, у него на душе становилось всё холоднее. Старший, пусть и вечно шёл наперекор, по крайней мере, признавал в нём отца. Сравнив их, Ян Чэнчуань почувствовал, что чаши весов в его сердце никак не могут прийти в равновесие.
Издалека донеслись звуки фейерверков — приглушённый, сотрясающий небо и землю грохот петард сквозь полосу зелёных насаждений проникал в дом. В семье из трёх человек самым говорливым был телевизор, где как раз выступал Чжао Бэньшань со своим учеником Сяо Шэньяном. Тан Сяонянь понесла готовую партию пельменей на кухню. Ян Чэнчуань пару раз хохотнул над шутками в скетче, но быстро заскучал и решил позвонить тестю с тёщей за границу, чтобы поздравить их, а заодно и поговорить со старшим сыном, надеясь почувствовать хоть каплю родственного тепла. Перед тем как набрать номер, он не забыл спросить Тан Цзюньхэ:
— Я сейчас позвоню твоему брату. Хочешь потом перекинуться с ним парой слов?
Взгляд Цзюньхэ чуть потеплел. Он помедлил несколько секунд, кивнул и принялся мысленно набрасывать план разговора. При Ян Чэнчуане он, конечно, не мог сказать, как сильно скучает. А раз самые важные слова произнести нельзя, о чём говорить? Он мог рассказать о многом: сколько задач по стереометрии решил или сколько сочней для пельменей раскатал, но Ян Сюань вряд ли захочет слушать эту ерунду.
Пока Тан Цзюньхэ раздумывал, Ян Чэнчуань поднял трубку и начал набирать номер. После каждой цифры аппарат издавал короткий гудок, и вот, когда оставалась последняя цифра, в дверь внезапно постучали. Тук-тук-тук. Ян Чэнчуань, ожидая ответа на том конце, обернулся к сыну:
— Цзюньхэ, открой дверь.
Тан Цзюньхэ поднялся с дивана, подошёл к входу и, повернув ручку, распахнул дверь. Его глаза мгновенно вспыхнули. В ярком свете коридорной лампы с чемоданом в руке стоял Ян Сюань. От него веяло морозом, на плечах лежали редкие снежинки, искрившиеся в электрическом свете.
Тан Цзюньхэ оцепенел. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем его мозг наконец осознал происходящее: его брат, Ян Сюань, в новогоднюю ночь проделав долгий путь, вернулся из-за океана.
http://bllate.org/book/12808/1607571
