Тан Цзюньхэ остолбенел, Ян Сюань тоже не делал никаких движений. Он просто стоял в дверях, положив одну руку на выдвижную ручку чемодана, и смотрел на него сверху вниз тёмным, тяжёлым взглядом. Казалось бы, это был огромный сюрприз, но выражение его лица оставалось совершенно обычным — та привычная невозмутимость, которую ничем не проймёшь.
Не дождавшись ответа, Ян Чэнчуань подумал, что в дом пришли гости. Он отложил телефон, по которому так и не успел дозвониться, поднялся и пошёл к двери встречать. Увидев за порогом своего старшего сына, Ян Сюаня, он на мгновение опешил, а затем с удивлением и радостью произнёс:
— Как ты вернулся в такое время? — Говоря это, он шагнул вперёд, чтобы забрать чемодан из рук Ян Сюаня, а Тан Цзюньхэ рефлекторно отступил в сторону, уступая ему дорогу. — Соскучился по дому? Или к тамошней еде не привык? — Одиночество, которое ещё мгновение назад тяготило душу Ян Чэнчуаня, теперь рассеялось как дым. Он поставил чемодан в угол прихожей и ласково похлопал Ян Сюаня по плечу. — Возвращаешься, а заранее не предупредил, я бы встретил тебя на машине. Как ты из аэропорта добрался? На такси?
Ян Сюань снял шапку, положил её на шкафчик и, снимая куртку, ответил:
— Угу.
— Разве водители ещё берут заказы в самый Новый год? — Ян Чэнчуань забрал у него куртку, проявляя чрезмерную заботу. — Так легко одет, не боишься простудиться? Проголодался? Пельмени как раз варятся, ты вовремя.
На кухне Тан Сяонянь закинула пельмени в кастрюлю, где они уже вовсю кувыркались в кипятке. Услышав голоса снаружи, она выглянула посмотреть — и тоже замерла. Радостное настроение, переполняло её пару минут назад, вмиг упало. Выдавив улыбку, она поздоровалась:
— Сяо Сюань вернулся?
Ян Сюань не ответил, и Ян Чэнчуань заговорил вместо него:
— Только что приехал из аэропорта на такси. Вот что я скажу: Новый год всё-таки приятнее встречать в комфорте у себя дома, — добавил он, снова взглянув на Ян Сюаня. — Верно?
Ян Сюань сел на диван, достал телефон и, глядя в экран, сказал:
— Перезвоню бабушке.
Тан Цзюньхэ сел вплотную к нему. Он смотрел в телевизор, но все мысли были сосредоточены только на старшем брате.
— Да, обязательно. — Ян Чэнчуань уселся в кресло сбоку от дивана и посмотрел на старшего сына. — Я тоже только что хотел ей позвонить, но там не сняли трубку. Когда договоришь, не сбрасывай, хочу поздравить дедушку и бабушку с Новым годом.
Ян Сюань набрал номер, на том конце быстро ответили. Перекинувшись парой слов, он заметил, что Ян Чэнчуань постоянно делает ему знаки глазами, и с некоторым раздражением отвёл взгляд от этого вызывающего неприязнь лица. Он не хотел портить настроение двум старикам в новогоднюю ночь, но никак не ожидал, что те сами предложат поговорить с Ян Чэнчуанем по телефону.
В прошлые годы дедушка и бабушка Ян Сюаня по материнской линии питали глубокое отвращение к «этому мерзавцу Ян Чэнчуаню». Необычный поступок Ян Сюаня в этом году удивил даже его отца. Тот предполагал, что тесть с тёщей проигнорируют его попытки поговорить, и попросил Ян Сюаня передать им «с Новым годом» просто ради приличия. Ян Чэнчуань взял телефон из рук Ян Сюаня, расплылся в улыбке и принялся безостановочно поддакивать требованиям на том конце провода:
— Будьте спокойны, Ян Сюань не сильно отстал по учёбе. Вы уже видели результаты его TOEFL? Не сердитесь... Всё это ради будущего ребёнка, говорите спокойно, не портьте себе здоровье злостью...
Слушая, как Ян Чэнчуань говорит по телефону, Тан Цзюньхэ незаметно придвинулся к Ян Сюаню. Осторожно взял брата за предплечье и стащил его руку с его же ноги. Ян Чэнчуань как раз раболепно кивал собеседникам по телефону: разговор вызывал у него неловкость, и он встал, чтобы уйти в кабинет, — ему было совершенно не до того, что происходит вокруг. Тан Цзюньхэ потянул руку Ян Сюаня в невидимый промежуток между собой и братом и не глядя сжал её. Возможно, из-за того, что Ян Сюань только что пришёл с улицы, его рука была холодной и сухой. Тан Цзюньхэ крепко сжимал её, желая передать тепло своих рук брату. Ян Сюань никак не отреагировал: позволил украсть свою руку и сжать её.
Закончив разговор, Ян Чэнчуань вышел из кабинета и вернул телефон Ян Сюаню. Тан Цзюньхэ тут же отпустил его ладонь и отодвинулся, лишь касаясь тыльной стороной своей руки. Эта сцена в глазах Ян Чэнчуаня выглядела как картина идеальной братской любви и согласия. К тому же он и раньше замечал, что Тан Цзюньхэ в некоторой степени привязан к Ян Сюаню, поэтому с улыбкой произнёс:
— Цзюньхэ, ты, должно быть, очень рад возвращению брата, верно? — Он сел на диван, глядя на двух своих отпрысков, большого и маленького, которых произвёл на свет более десяти лет назад, и с изрядной долей удовлетворения вздохнул: — Что значит братья! Хоть и не росли вместе с детства, привязанность всё равно сильнее, чем у чужих.
Услышав эти слова из кухни, Тан Сяонянь почувствовала неприятный укол и повысила голос:
— Цзюньхэ, иди сюда, помоги подать пельмени.
Тан Цзюньхэ зашёл на кухню. Тан Сяонянь, выкладывая пельмени на тарелки, понизила голос и спросила:
— Чего это он вернулся? Разве он не говорил, что пробудет за границей до седьмого-восьмого числа?
— Не знаю. — Тан Цзюньхэ взял пельмени и направился к выходу. Тан Сяонянь было не на ком сорвать злость, но и поделать с сыном она ничего не могла, поэтому ей оставалось только самой взять тарелки и последовать за ним.
Когда все четверо уселись за стол, Тан Сяонянь с притворным участием спросила:
— Сяо Сюань, почему ты так поздно приехал? Нельзя было купить билет на рейс пораньше?
— Лететь ведь больше десяти часов. — Ян Чэнчуань посмотрел на Ян Сюаня. — Верно? Во сколько ты утром вышел из дома?
— Ещё не было семи, — ответил Ян Сюань.
— Да, это самый подходящий по времени рейс, — объяснил Ян Чэнчуань Тан Сяонянь. — Не нужно вставать слишком рано, да и время прибытия нормальное. Сегодня ты приехал чуть позже обычного, рейс задержали?
Ян Сюань небрежно хмыкнул в знак согласия. На самом деле, ему ещё повезло: самолёт вылетел вовремя, просто на обратном пути возникли проблемы с такси — он прождал в аэропорту почти час, прежде чем поймал машину. Но рассказывать всё это Ян Чэнчуаню не имело никакого смысла, к тому же ему было лень вдаваться в подробности.
— А почему вдруг решил вернуться? Разве ты не говорил раньше, что приедешь только седьмого-восьмого?
При этих словах Тан Сяонянь на мгновение замерла с палочками в руках, навострив уши в ожидании ответа. Тан Цзюньхэ тоже невольно взглянул на Ян Сюаня. Тот же никак не отреагировал и безучастно ответил:
— Захотел вернуться, вот и вернулся.
Как бы там ни было, в глубине души Ян Чэнчуань был искренне рад. Ему казалось, что его старший сын повзрослел и теперь помнит о своём отце. Если бы Ян Сюань не вернулся сегодня вечером, трудно сказать, насколько одинокой была бы для него эта новогодняя ночь. В конце концов, младший сын, Тан Цзюньхэ, даже не носит его фамилию и с самого детства не был с ним близок. Лишний взгляд на него лишь добавлял бы Ян Чэнчуаню тревог о том, что в старости его ждут печаль и одиночество.
Ян Сюань доел, отложил палочки. Ян Чэнчуань, глядя на него, спросил:
— Наелся? Настоящий новогодний ужин ещё даже не подавали.
— Немного устал, хочу принять душ, — ответил Ян Сюань.
— Иди, после десяти с лишним часов в самолёте и правда устаёшь.
Ян Чэнчуань, впрочем, никогда его особо не ограничивал. Ян Сюань вернулся в свою комнату, переоделся и пошёл в ванную мыться.
После ухода Ян Сюаня Тан Цзюньхэ доедал свою порцию совершенно без аппетита. Он и так не особо любил пельмени, а сейчас все его мысли были заняты лишь тем, как бы сегодня вечером пробраться в комнату брата. В прошлые новогодние ночи Тан Сяонянь всегда упорно ждала окончания праздничного телеконцерта и только потом выключала телевизор и ложилась спать. Неужели в этом году будет так же и ему придётся ждать до глубокой ночи возможности пойти к Ян Сюаню?
Тан Сяонянь ела и смотрела телевизор, время от времени посмеиваясь над избитыми шутками в комедийных сценках. Заметив, что Тан Цзюньхэ положил палочки на миску, она повернула голову и спросила:
— Тоже наелся? Позже ведь ещё будет новогодний ужин.
— Я спать хочу, — сказал Тан Цзюньхэ и вовремя зевнул.
— Какой ещё спать, время-то сколько? Позже поможешь мне помыть лук и почистить чеснок, поработаешь немного, и сон как рукой снимет, — сказала Тан Сяонянь. Домработница перед уходом приготовила целый стол новогодних блюд и убрала всё в холодильник. Тан Сяонянь оставалось лишь достать их, обжарить с луком и чесноком, разогреть — и можно было подавать на стол.
— Хочешь спать — иди, — Ян Чэнчуань был в отличном настроении, поэтому вступился за Тан Цзюньхэ. — Организм растёт, сон только на пользу. Позже я помогу тебе помыть лук и почистить чеснок, буду на подхвате, довольна?
— А ты хоть помнишь, как выглядит лук? — Тан Сяонянь бросила на него взгляд. — Лет десять к нему не притрагивался, да?
— Скажешь тоже! Я же помню, как ты выглядела десять с лишним лет назад.
— Ах вот как, значит, в твоём сердце я просто луковица, да?
Тан Сяонянь, давно уже не перекидывавшаяся шутками с Ян Чэнчуанем, стала препираться с ним, её настроение заметно улучшилось, и она сказала Тан Цзюньхэ:
— Хочешь спать — иди. — Сказав это, она встала, взяла на кухне яблоко, вернулась и положила его перед сыном: — Съешь яблоко перед сном, ты сегодня ещё не ел фруктов.
Из ванной доносился шум льющейся воды, а Тан Цзюньхэ сидел на диване в гостиной и грыз яблоко. Возможно, потому, что Ян Чэнчуань вспомнил события десятилетней давности, разговор между ним и Тан Сяонянь вдруг резко потеплел, и в их разговоре появились нотки явного флирта. Спустя какое-то время Тан Сяонянь выглянула из кухни, наказала Тан Цзюньхэ ложиться спать пораньше и задвинула кухонную дверь.
Прислушиваясь к приглушённым голосам и смеху, доносившимся из кухни, Тан Цзюньхэ , в два укуса доел яблоко и бросил огрызок в мусорное ведро. Он встал с дивана, пошёл в свою комнату, быстро достал оттуда одну вещь, а затем запер свою комнату. Приподнявшись, он бросил взгляд на кухонную дверь из матового стекла: сквозь неё смутно проступал силуэт Ян Чэнчуаня, стоявшего спиной к гостиной. Не сводя глаз с кухни, он быстрым шагом подошёл к комнате Ян Сюаня, потянулся и повернул ручку — дверь оказалась не заперта, он толкнул её и вошёл.
Когда Ян Сюань, вернулся из душа и открыл дверь, он увидел, что Тан Цзюньхэ смирно сидит на краю его кровати. Тут уже настала очередь Ян Сюаня на мгновение остолбенеть:
— Что за...
Едва он успел произнести это, как Тан Цзюньхэ торопливо приложил указательный палец к своим губам, призывая Ян Сюаня к тишине. Тот приподнял бровь, усмехнулся, сел на край кровати и, понизив голос, спросил:
— Когда ты вошёл?
— Только что. — Тан Цзюньхэ снял обувь, переполз по кровати к Ян Сюаню, сел рядом на колени и, не моргая, посмотрел на него.
Ян Сюань покосился:
— Чего так смотришь?
Глаза Тан Цзюньхэ переполняло горячее ожидание:
— Брат, ты ведь вернулся ради меня, правда?
— А ты как думаешь? — снова ответил вопросом Ян Сюань.
— Думаю, да, — сказал Тан Цзюньхэ, глядя на него.
Ян Сюань поднял на него глаза. Ему показалось, что его брат стал немного другим, не таким, как раньше. Особенно взгляд. Раньше он любил смотреть снизу вверх, прямо и откровенно. Сейчас его подбородок был слегка вздёрнут, и этот пронзительный взгляд наполовину скрыли слегка опущенные веки, отчего в нём необъяснимым образом появилась какая-то соблазнительная, манящая нотка.
Хотя Ян Сюань понятия не имел о его недавних похождениях, он всё же уловил эту весьма специфическую перемену. Он протянул руку, взял Тан Цзюньхэ за подбородок, покрутил его лицо из стороны в сторону и тихим голосом, словно на допросе, спросил:
— Где ты пропадал в последнее время?
Тан Цзюньхэ тут же с тревогой подумал о своих недавних тайных вылазках. Он не осознавал этой перемены в манере смотреть и решил, что его план раскрыт. В его глазах мелькнули испуг и подозрение, но он постарался сохранить спокойное выражение лица и ответил:
— Да так, дома..
Стоило ему запаниковать, как это соблазнительное выражение исчезло. Ян Сюань слегка растерялся, на мгновение подумав, что ему всё это просто почудилось.
http://bllate.org/book/12808/1607573
