– А?
О чем это он? Луис нахмурил брови, но вместо того, чтобы повторить, Меттерних медленно, томно улыбнулся. В конце концов, лицо кронпринца было прекрасным. У них был бурный секс в карете, но Луис не мог понять, почему после всего случившегося у этого мужчины было только такое невинное выражение лица. Луис, наблюдая за тем, как Меттерних застегивает брюки и приводит себя в порядок, даже на мгновение забыл, что только что услышал.
– Ты собираешься сбежать? – спросил он, протягивая к Луису руку и беря того за кончики пальцев.
– …
Похоже, это было продолжение предыдущего разговора. Луис посмотрел вниз на белую руку, державшую его, а затем снова посмотрел на лицо Меттерниха. Его зрачки были полуприкрыты веками, поэтому Луис не мог понять, шутит он или нет.
– Ваше Высочество, – сказал Луис, полагая, что кронпринц говорил серьезно. – Отчаиваться из-за того, что все идет не так, как вам хочется, — это слишком по-детски.
– Да?..
– Просто потому, что вы не можете быть с человеком, который вам нравится, заключать брак с другим, похожим на него… Хоть и звучит как шутка, однако, это слишком жестоко. Тем более, это не какая-то обычная свадьба. Речь идет о кронпринцессе и будущей императрице.
Помимо того, что это было жестоко по отношению к себе, это было крайне жестоко и по отношению к Луису. Как можно было так серьезно говорить подобные вещи? Чтобы не показаться слишком жалким, Луис вздохнул и толкнул дверь кареты.
Перед каретой стоял только слуга, открывший дверь, но количество людей, стоявших вдалеке, оказалось в разы больше, чем Луис ожидал. Казалось, что все слуги из дворце кронпринца вышли встретить его. В тот момент, когда Луис открыл дверь, все они замолчали, но их взгляды были полны любопытства.
Репортеров обвиняли в написании порнографических романов, но казалось, что это были не порнографические романы, а пророчества.
Слуга, стоявший у дверей кареты, протянул Луису руку, словно тот был дамой. Это Луис всегда был сопровождающим, но теперь сопровождали его. Он нахмурил брови, и, сделав вид, что не заметил этого жеста, шагнул вперед.
– Луис!
Он попытался выйти из кареты как ни в чем не бывало, но не смог. В тот момент, когда Луис ступил на подножку, сочетание сильно пульсирующей спины и промежности со слабостью в ногах заставило его неловко рухнуть вперед. Шатаясь, как новорожденный жеребенок, он упал с подножки кареты. Это был вполне естественный исход того, что Меттерних засунул в него свою большую штуку и хорошенько поработал ей.
– Позовите придворного лекаря! Бенедикт!
Луис был слегка ошеломлен. Его щеку жгло от трения о землю, нижняя часть тела пульсировала, а слуги, стоявшие в отдалении, бросились к нему. Меттерних кричал о помощи, как будто где-то началась война. Луис даже отметил, что Бенедикт действительно поспешил за дворцовым лекарем.
– Ты в порядке? Луис…
– Пожалуйста, не поднимайте столько шума. Я просто упал.
Луис схватил Меттерниха, который метался рядом в панике. Человек, который был капитаном гвардии, итак был сконфужен, и все из-за того, что после секса у него подломилась нога. Но так громко звать лекаря… Казалось, кронпринц надеялся, что Луис от стыда покончит жизнь самоубийством.
– Не волнуйтесь, в любом случае дворцовый лекарь просто нанесет лекарство.
Лекарь не был волшебником, и сразу стереть царапины было не возможности. Это была не настолько серьезная рана, чтобы ее нужно было тот час начинать лечить.
– Видимо, тебе нужно дать зеркало посмотреться. В подобном виде не время думать о гордости.
– Нет, это так…
Как бы сильно Луис ни был поцарапан, у него ничего не было сломано или порезано, поэтому он подумал, что было естественно попытаться сохранить лицо перед слугами, но Меттерних, похоже, думал иначе. Он сурово посмотрел на рану Луиса.
– Как давно твоя рука пришла в норму? Опять хочешь травмироваться? Черт, это выглядело так, будто твоим лицом натирали пол.
Меттерних разозлился и даже выругался, а Луис промолчал, вспоминая момент, когда он полетел вперед. Это не было обычное падение. Он оцарапал лицо лишь потому, что в момент падения он неосознанно прикрыл живот. Он даже сам не знал, почему сделал это.
Меттерних вздохнул, с очень сердитым выражением лица глядя на покрытую ссадинами щеку Луиса. Его рука, которая касалась щеки капитана, слегка дрожала. А ведь это не была серьезная травма, которую нужно было тот час оперировать.
Луис почувствовал себя немного странно под обеспокоенным взглядом кронпринца. Он ничего не сломал себе, только немного оцарапал щеку.
– Ваше Высочество, я в порядке.
– Как ты можешь быть в порядке, посмотри на свое лицо?
И Меттерних взглянул на ступеньки кареты и дорожку, точно мог одним взглядом испепелить их. Поскольку Луис все еще лежал на земле, Меттерних тоже присел в пыль, опускаясь на одно колено. На лицах всех подошедших слуг застыло выражение растерянности. Разумеется, когда наследный принц опустился на землю, слово «чрезвычайная ситуация» мелькало у всех в головах. От неловкости и смущения, вызванных такой суматохой из-за падения взрослого человека, у Луиса запершило в горле.
Вдалеке бежали запыхавшиеся Бенедикт и придворные. Меттерних, увидев бегущего к ним императорского лекаря, быстро поднялся, подхватив Луиса на руки.
– Подождите, Ваше Высочество!
– Луис, – сказал ледяным голосом кронпринц, когда Луис, внезапно оказавшийся в его объятиях, испугалась и попыталась убежать. – Хочешь идти самостоятельно? Хорошо, – но прежде чем тот успел попросить его опустить, он продолжил. – Но если ты сегодня в моем присутствии еще хоть раз упадешь, все дворцовые слуги с этого момента будут заняты выстиланием коврами полов во дворце.
– Что?
Луис не мог понять, что это за чушь, и почему слуги должны будут расстилать ковры по всему дворцу. К тому же в этот момент глаза слуг, смотревшие на Луиса, были такими суровыми.
– Так что потерпи, если хоть немного жаль слуг, – и наследный принц слегка улыбнулся.
Луис не мог понять, шутка это или нет. Это казалось шуткой, когда Меттерних произнес эти слова, но слуги, похоже, восприняли ее всерьез. Тогда Луис покорно обнял кронпринца за шею и вздохнул. Он запутался настолько, что не мог понять, что было шуткой, а что нет.
***
В зеркале рана казалась не слишком страшной. Несколько царапин на щеке и кончике носа, возможно, даже шрамов не останется, это была слишком незначительная рана, чтобы заставлять придворного лекаря мчаться сломя голову. Он всего лишь нанес лекарство и накрыл поврежденный участок чистой марлей. Это ничуть не отличалось от того, как обычно лечил Питер.
На самом деле мокрая задница Луиса болела сильнее, чем его слегка поцарапанная щека. Он все еще ощущал внутри себя инородное тело и тупую боль от проникновения, словно член Меттерниха все еще находился внутри. Но сказать об этом придворному лекарю он не смел.
– Шрама не останется, но было бы неплохо еще какое-то время использовать мазь. А когда вы пойдете спать, положите на подушку марлю, чтобы мазь не впиталась в нее.
– Спасибо.
– Мне и завтра прийти сюда? – спросил придворный лекарь у Меттерниха, сидевшего на стуле рядом с ним и наблюдающего за процессом лечения холодными и суровыми глазами. Луис же был не в силах смотреть ему в глаза, поэтому слегка отвернулся в сторону
– Нужно просто нанести лекарство и сменить повязку?
– Да. А умываясь, будет достаточно использовать влажное полотенце, чтобы не повредить рану. Поскольку он больше нигде не пострадал...
Как бы придворный лекарь ни старался и дальше говорить о лечении, накладывать шину на царапину или делать операцию не потребовалось. Меттерних взглянул на Луиса и сказал:
– Оставь все. Я займусь этим.
Луис, который до этого был немного сонным, поднял голову и посмотрел на кронпринца. Дворцовый лекарь положил на стол принесенные с собой лекарства, марлю, бинты и обезболивающие средства и вышел из спальни, словно убегая.
– Я и сам могу это делать.
Когда Луис неловко произнес это, Меттерних поднялся со своего места, как будто ему не хотелось больше слушать.
– Хочешь поесть или лучше поспишь?
Это был трудный вопрос. Желудок Луиса непрерывно требовал еды, а глаза были полузакрыты, потому что он устал.
– Думаю, я буду спать … – когда Луис заговорил, Меттерних схватил его за запястье и поднял. – О, я хочу помыться, а потом спать.
В штанах у Луиса было все еще влажно. Поскольку на нем было нижнее белье, остатки спермы Меттерниха впитались в него, и каждый раз, когда Луис двигался, он чувствовал себя некомфортно.
– Для начала поспи. Тебя же клонит в сон? Помоешься, когда проснешься. Твои глаза совсем закрываются, – произнес Меттерних, мило улыбаясь. Его слова были сладкими, точно шепот дьявола. – Ты настолько сонный, что даже поесть не можешь, какое «помыться»? Еще уснешь в ванной… Быстро ложись.
Луису стало все равно. Хоть внизу и было немного влажно, снова забеременеть он уже не мог, и сонливость действительно нахлынула на него, как приливная волна. Как и говорил Меттерних, глаза Луиса были полузакрыты. Скользнул в постель, кронпринц протянул к Луису руку.
– Иди ко мне. А?
Сейчас Меттерних был весьма мил. И Луису показалось странным, что тот просто пытается уложить его спать, но этот голос успокаивал, а Луис слишком сильно устал, чтобы долго думать об этом. Уже засыпая, Луис внезапно задался вопросом, не слишком ли много он ест, тем самым вызывая косые взгляды. Ох, эта беременность была весьма утомительной.
Меттерних взял Луиса за руку, и тот уснул, едва его голова коснулась подушки.
***
«Опять этот сон?» – подумал Луис, глядя на огромное цветочное поле. Небо было голубым, а ветерок прохладным. На зеленой и красивой поляне крепко спал огромный дракон, которого он видел в предыдущем сне, а рядом с ним отдыхали другие животные: косули, олени, павлины и неизвестные синие птицы.
В последний раз, когда Луис видел этого дракончика, он держался за его лодыжку и плакал, но сегодня он выглядел вполне умиротворенным.
Он был довольно милым. Может ли это быть детеныш дракона? По какой-то причине казалось, что это не взрослый дракон. Посмотрев на мирно спящего дракончика, Луис на несколько мгновений задумался об этом. Ему хотелось подойти ближе и прикоснуться к его нему. Луису стало любопытно, какой на ощупь будут его переливающаяся на солнце чешуя. Пухлый белый живот казался мягким. Он даже немного походил на матрас в спальне Меттерниха.
«Нет… не стоит», – сделав шаг к дракончику, Луис остановился. – «Если я дотронусь до него и разбужу?» Будет очень плохо, если он, как и в прошлый раз, схватит Луиса и заплачет. Луис до сих пор отчетливо помнил слезы, катящиеся из его глаз. Дракончик спал с таким счастливым выражением мордочки, что Луису совершенно не хотелось его будить. И хотя он знал, что это всего лишь сон, ему становилось не по себе, когда он думал о больших грустных глазах дракона.
Луис осторожно отступил назад. Однако в тот момент, когда он собрался повернуться, что-то схватило его за ногу, и он чуть не упал лицом вперед.
– !?
Не успел Луис опомниться, как лоза обвилась вокруг его тела. Зеленый стебель, который был крепче веревки, так плотно связал его по рукам и ногам, что он не мог даже нормально дышать. «Что это?» Пока Луис изо всех сил пытался освободиться, он услышал какой-то тихий звук. Когда же он поднял голову, то увидел, что на него смотрит пара больших глаз.
– Эм-м-м…
Дракон, должно быть, проснулся из-за шума, поднятого Луисом, затем он сонно заморгал глазами, словно его только что разбудили.
Когда Луис нервно посмотрел на него, опасаясь, что он снова заплачет, дракон моргнул и вновь посмотрел на Луиса. «Он не собирается сегодня плакать?» Глаза дракончика не выглядели так, будто он собирался реветь. Их выражение больше было похоже на то, как будто они наблюдали за любопытной сценой. Она и должна была быть любопытной. На мирной равнине стоял человек, крепко связанный лозой и совершенно неспособный пошевелиться.
Луис снова опустил голову, пытаясь освободиться от лозы, но она опутывала его еще крепче.
– Эм, извините, но вы не могли бы мне помочь решить эту проблему? – осторожно спросил Луис через некоторое время. Было немного жарко, и ему было некомфортно, поскольку он совершенно не мог пошевелиться.
Дракон уставился на Луиса широко раскрытыми глазами, затем повернул голову и посмотрел в другую сторону. Увидев, как он долго зевает, Луис подумал, что он не поможет.
И что это за сон такой? Павлины, косули и птицы, окружающие дракончика, казалось, с любопытством наблюдали за борьбой Луиса с лозой, словно это было забавное зрелище. Эта сцена была подобна той, как сегодня утром слуги смотрели на него, когда он открывал дверь кареты.
Луису захотелось поскорее проснуться. Тогда он нахмурился, думая о том, что даже во сне не может спокойно отдохнуть, и вдруг что-то коснулось его щеки. Прекрасный цветок, который он видел в своем предыдущем сне, прислонил свои мягкие лепестки к нему. Свежий и сладкий аромат, которого Луис никогда раньше не ощущал, разлился повсюду.
Мало-помалу из-за этого приятного аромата его тело расслабилось и перестало быть таким напряженным. Луис решил, что раз уж он все равно не может выпутаться, то не следует зря тратить силы.
Когда он лежал, полностью расслабившись и сдавшись, ему показалось, что все не так уж и плохо. Лозы, обвивавшие тело, были довольно уютными, а аромат, разливающийся в воздухе – сладким. Цветок был настолько прекрасным, что приковывал к себе все внимание Луиса, а его прикосновение к щеке было чрезвычайно мягким. Луис не прикасалась к цветку раньше, потому что тот был слишком красив для него, но сейчас он жалела, что не сделала этого. Он не ожидал, что лепестки окажутся такими мягкими.
Пока Луис удобно лежал, разглядывая цветок, вокруг него воцарилось чувство покоя. Он задавался вопросом, нормально ли это для местных обитателей, но, похоже, им это нравилось. Животных, дракончика и даже ветер все устраивало. А сам Луис был просто очарован красивым цветком, который ласкал его щеку.
Бу-у-ур…
Внезапно по мирной равнине пронесся громоподобный звук. Когда Луис поднял глаза, он снова услышал этот звук. Дракончик опустил голову и обнял живот передними лапками. Пухлый белый живот то и дело издавал урчание.
«Он голоден?»
Когда Луис посмотрел на дракончика с растерянным выражением лица, тот схватился за живот и посмотрел вниз на Луиса. Словно в знак протеста, громкие урчащие звуки продолжали раздаваться снова и снова, а мордочка дракончика стала невероятно грустной. Животные, собравшиеся вокруг, начали бросать на Луиса обвиняющие взгляды. Интересно, с какой стати они так на него смотрели? У всех животных было такое же выражение лица, как и у Бенедикта. Луис заколебался, чувствуя себя немного виноватым.
– Вы голодны?
В ответ на вопрос Луиса дракон заскулил, издал печальный крик и кивнул. Казалось, он действительно был голоден, очень голоден.
Урчание в животе дракончика становилось все громче и жалостнее, и Луис безо всякой причины заерзал и закрыл глаза. А что вообще едят драконы?
– И чем вас кормить? – когда Луис осторожно спросил, на глазах дракона выступили слезы. Его глаза были полны обиды, как будто он недоумевал, как Луис мог не знать таких простых вещей.
***
– ! – Луис вскочил на кровати. Хотя нет, он только попытался встать, но не смог, потому что Меттерних крепко обнимал его.
– Почему проснулся? – тоже просыпаясь, спросил кронпринц. Хватка его крепких рук ослабла, и Луис смог наконец-то сесть. На боль в пояснице он даже не обратил внимания. – Луис?
Как только Луиса отпустили, он тот час быстро встал с кровати и повернулся к Меттерниху, на лице которого было озадаченное выражение.
– Думаю, мне пора идти.
– Куда ты идешь? Время твоей смен еще не пришло. Нужно в уборную? – спросил Меттерних, хватая Луиса за запястье так быстро, словно тот собирался убежать от него прямо сейчас.
Луис сглотнул набежавшую слюну. Внезапное и сильное желание, которое разбудило его от глубокого сна, было довольно трудно описать.
– М-м-м… это… Я голоден, – начал говорить он.
– Можно же сказать, чтобы приготовили. Что с тобой? Куда ты так торопишься?
– Нет, хочу не просто поесть… – произнес Луис, проглатывая оставшиеся слова вместе со слюной. В его голове промелькнула мысль, что Меттерних сочтет его ненормальным, если он вслух произнес нечто подобное. Однако было еще кое-что, что не давало ему покоя гораздо сильнее. – Я хочу съесть клубнику…
Луис очень хотел съесть клубнику, ему даже показалось, что у него в желудке за клубнику шла война. Обычно он был равнодушен к ней, но сейчас ему вдруг захотелось съесть именно эту ягоду. И Луис не просто хотел съесть ее. Клубника заполняла все его мысли. Ему даже показалось, что он может умереть, если не съест ее прямо сейчас.
– Что? Что ты хочешь съесть? – снова спросил Меттерних, полагая, что ослышался.
– Клубнику.
Осень была в самом разгаре, сезон клубники давно закончился, и Луис не знал, есть ли она вообще в продаже. Естественно, Луису показалось странным, что в это время года он жаждет клубники. Так думать было вполне естественно, но ему вдруг стало немного грустно.
– Луис? – Меттерних схватил Луиса и притянул к себе, как бы желая убедиться, что тот говорит серьезно.
– Я знаю, что это звучит странно, но… мне просто захотелось съесть клубнику… – сказал Луис, сдерживая слезы, которые грозили вот-вот пролиться.
Кажется, Луис догадывался, почему ему так сильно хотелось съесть клубнику прямо сейчас. Все дело было в его чертовой беременности. Ребенок внутри него взывал к клубнике, умоляя накормить его.
Этот необычайно яркий сон, похоже, был предвестием беременности. Дракончик тогда не сказал, что он хочет съесть, но стоило только Луису открыть глаза, как он тот час понял его желание. Это была клубника. Луису казалось, что ребенок будет удовлетворен, только если он будет есть красную, сочную, спелую клубнику до тех пор, пока не лопнет.
– В любом случае, я пойду.
Луис понятия не имел, куда ему нужно было пойти осенью за клубникой, но он точно знала, что ее здесь нет. Он подумал, что было бы неплохо вернуться в особняк и уточнить у Холтона.
– Подожди, ты серьезно? Клубника?
Однако Меттерних снова поймал Луиса за руку, когда тот собирался выйти. Луис сдержал прилив раздражения, увидев непонимание на лице кронпринца. Другим человеком был наследный принц, и только после того, как Луис повторил это про себя раз десять, его голос вновь раздался.
– Да. Клубника. Клуб-ни-ка.
– Из-за этого ты так неожиданно встаешь и уходишь?
Меттерних снова спросил Луиса, который гадал, сколько еще раз ему придется это повторить, прежде чем тот поймет. Луис прикусил губу и нервно посмотрел в сторону двери, а Меттерних моргнул, слегка смутившись.
– Неожиданный способ сбежать… – начал говорить он. Нотки недоверия все еще звучали в его голосе. Затем он подвел Луиса к обратно к кровати и усадил на нее. Тот попытался подняться, но кронпринц толкнул его обратно.
– Посиди-ка здесь. Я спасу тебя.
– Нет, я могу…
Просить клубнику в это время года было все равно, что просить достать звезду с неба. Луис ясно осознавал, что его просьба звучит странно. Однако Меттерних прервал Луиса, обещая самолично достать ему клубнику.
– Сиди. Принесу ее и узнаю, что ты опять задумал.
Не было никакой возможности остановить его. Меттерних ушел, предупредив, что обезглавит Луиса, если по возвращении не найдет его в кровати.
***
Меттерних вернулся менее чем через час. За ним шел Бенедикт, таща поднос, полный свежей клубники. Луис, беспокойно думавший все это время о клубнике, был так тронут, что побежал босиком, чтобы полюбоваться на нее.
– И я могу ее съесть?
Его рот уже был полон слюны. Меттерних, вошедший посмотреть, что за чертовщину затеял этот парень, нахмурился, увидев, что Луис стоит перед подносом, словно щенок, которого не кормили уже два дня.
– Можешь.
Как только он закончил говорить, Луис поспешно положил клубнику в рот. И кисло-сладкая мякоть тот час наполнила его. Меттерних усадил Луиса за стол, а Бенедикт поставил перед ним серебряный поднос с клубникой. Наследному принцу было невыносимо смотреть на недостойное поедание клубники пальцами, поэтому он вложил в руку Луиса вилку.
Луис наколол очередную ягодку клубники на вилку и положил ее в рот. Когда он опустошил тарелку, стоявшую перед ним, Бенедикт поставил новую.
Съев столько клубники, что у него от ее сока покраснели губы, Луис немного пришел в себя. Когда он поднял голову, Меттерних сидел напротив и смотрел на него, подперев подбородок.
– Спасибо. Должно быть, было трудно ее достать.
– Все в порядке.
Меттерних махнул рукой, как будто это не имело значения, но Бенедикт, стоявший позади него с серебряным подносом, выглядел так, будто застыл. Кажется, было нелегко ее достать.
– В это время года... как вы ее достали?
Ее поиск не занял много времени. Если бы Луис попытался купить ее самостоятельно, ему бы сказали, что он сошел с ума, раз хочет клубнику в такое время года.
– Я обыскал все торговые лавки. Как раз в одно место совсем недавно завезли партию, словно специально для тебя.
Меттерних протянул руку и убрал с уголка губ Луиса прилипший кусочек красной клубники.
– Понравилось? – спросил он, кладя в рот этот кусочек.
– Да, она такая вкусная! Пожалуйста, вы тоже попробуйте, Ваше Высочество.
Луис был слишком самоуверен. Раз уж даже кронпринцу пришлось объехать все торговые лавки, чтобы достать эту клубнику. Должно быть, она была на вес золота. Чем больше Луис об этом думал, тем больше не мог поверить, что ест клубнику в это время года. Он недоумевал, как можно проглотить что-то столь ценное, даже не разжевывая, но его живот начинал урчать при малейшей паузе.
Меттерних на мгновение замолчал, а затем одобрительно посмотрел на Луиса, который снова жевал клубнику.
— Я думал, ты несешь чушь, чтобы вновь попытаться сбежать от меня.
– ..?
У Луиса и в мыслях не было сбегать. Да, он спешно ушел, когда они впервые поцеловались, но лишь из-за того, что был сильно удивлен. Ведь кто угодно поступил бы так же.
– Увидев, как ты хотел покинуть мою кровать и спальню, я почувствовал себя совершенно…
Меттерних замолчал с нечитаемым выражением в глаз. «Совершенно?» – Луис ждал, что он скажет дальше, но кронпринц только улыбнулся, как будто у него не хватило духу продолжить. Луис проглотил очередную ягоду, чувствуя, как от этой сладкой улыбки у него краснеют уши.
В итоге огромное количество клубники, заполнявшее два подноса, отправилось в желудок Луиса. Меттерних же просто наблюдал, пока тот ел клубнику.
– Хочешь еще?
– Нет, спасибо. Теперь я в порядке.
– Опять стал сонным?
Луис кивнул на вопрос Меттерниха. Он никогда и подумать не мог, что сможет, внезапно проснувшись, поесть, а затем снова захотеть спать. Как же было удобно, когда он не мог ни есть, ни спать. Он все никак не мог понять, почему сильная утренняя тошнота переросла в переедание и вечную сонливость, это было крайне неудобно и трудно.
Меттерних взял Луиса за руку и снова уложил его на кровать. В этот момент Луису пришло в голову: не посчитает ли наследный принц его странным. Мог ли Меттерних понять, что столь странное поведение из-за беременности, как в свое время поняла Сабрина. Сначала Луис уснул, будто вырубился, а когда вскочил, то вел себя, словно сумасшедший, прося клубнику. Меттерних отлично знал характер Луиса. Хотя порой он и говорил странные вещи, рассуждать он тоже умел. Он же ничего не заподозрил, правда?
Луис посмотрел на Меттерниха, который лег рядом и накрыл его одеялом, как бы укладывая спать. Его лицо было таким же, как обычно. Разве что его выражение стало немного нежнее. Луис внимательно посмотрел на кронпринца, когда он погладил его по плечу, словно ребенка.
– Что? – спросил наследный принц, наклонив голову, чтобы встретиться взглядом с Луисом.
– Ничего…
Луис не решался спросить, заметил ли Меттерних его беременность. Когда он взглянул в лицо наследного принца, то не смог понять, о чем тот думает. Луис всегда плохо читал мысли Меттерниха. Ни разу в жизни он не понял, о чем тот думает или почему тот совершает те или иные поступки.
Но, кажется, он до сих пор ни о чем не догадывался. Интересно, что бы сказал кронпринц, если бы узнал, что Луис беременен. Трудно было предугадать, какой была бы его реакция, но навряд ли она была бы такой спокойной. Пока Луис продолжал смотреть на Меттерниха, тот слегка улыбнулся и осторожно провел руку по марле на щеке Луиса.
– Мой белый кролик, тебя так впечатлила простая клубника?
У него были озорные глаза. И Луис моргнул от этого поддразнивающего взгляда.
– Да. Конечно...
«Простая клубника». Найти клубнику в это время года всего за час, как такое могло не впечатлить? Меттерних мягко рассмеялся и слегка поцеловал Луиса в губы, когда тот утвердительно кивнул, отвечая на вопрос.
– Перестань флиртовать, даже не осознавая этого.
Он крепко обнял Луиса, от которого исходил сладкий аромат.
– Ты пахнешь клубникой.
Тихо прошептал кронпринц, прижимая Луиса к своей груди. В этот момент его голос был таким приятным, что сердце Луиса затрепетало, а уши стали горячими. Сам того не осознавая, он вдохнул аромат, исходящий от Меттерниха. Запах кронпринца смешивался с ароматом клубники. Луис никогда не ощущал ничего подобного раньше, но он хорошо знал, на что похоже это чувство.
Хотя он прекрасно понимал, что не должен этого делать, но все равно протянул руку и коснулся волос Меттерниха. Мягкое прикосновение защекотало ладонь. Кончики пальцев слегка покалывало.
Возможно, все началось с того момента, когда Луис сам поцеловал Меттерниха после его просьбы о поцелуе. Или же он осознал это, когда тот, ожидая Луиса, провел целый день без еды и сна? А впрочем, это могло случиться в тот день, когда Луис заметил, что тыльная сторона ладони Меттерниха опухла и покраснела от того, что он спас его голову от удара о стол. Луис не знала, когда и почему это началось, но он полюбил Меттерниха.
Как только Луис осознал свои чувства, его пронзило болезненное ощущение. Должен ли он радоваться, что кронпринц относится к нему, как к игрушке? Луис прижался лбом к макушке Меттерниха, не зная, что делать с этим неловким чувством.
Ему не следует любить Меттерниха. Как и говорили другие, действительно, было бы лучше, если бы ему нравился герцог Уэйтон. Любой другой человек был бы лучше наследного принца. Любить Меттерниха было неправильнее всего.
С самого начала не было никаких шансов на то, что все пойдет хорошо. Даже если бы Луис не носил ребенка от другого мужчины. Меттерних был давно влюблен в кого-то другого, а Луис был всего лишь заменой этого человека. Хотя, конечно, даже при наличии шанса это было бы затруднительно, но... «Почему все так вышло?» Луису даже показалось, что он тяжело вздохнул от собственной глупости. Он изо всех сил старалась не влюбиться в Меттерниха, но не мог перестать думать о нем. Хоть кронпринц вовсе и не старался ему понравиться, этого было недостаточно, поэтому Луис раз за разом продолжал думать о нем. У него было такое чувство, словно он попал в ловушку.
– Вы говорили, что эта игра, – произнес Луис, с сожалением убирая руку с волос Меттерниха. – Скоро ли она закончится? Мне интересно, закончится ли она, если веревочный человек будет пойман?
Ведь все началось потому, что Луису было необходимо сотрудничество Первого корпуса. Меттерних некоторое время не отвечал. Это был момент, когда Луис уже собирался сдаться, ожидая ответа и гадая, не заснул ли тот. Но Меттерних, уткнувшись лицом в грудь Луиса, внезапно с усмешкой ответил:
– Полагаю, что да. Если больше ничего не произойдет.
– Угу…
«Понятно», – Луис опустил голову, чувствуя горечь во рту. Его солнечное сплетение немного болело, словно он получил удар под дых.
– А что? Хочешь закончить как можно быстрее? В таком случае тебе стоит поторопиться с поимкой преступника, – легкомысленно ответил Меттерних. В любом случае, для него это была всего лишь игра, поэтому для наследного принца не имело значения, когда она закончится. Наверное, в мире было много людей с такой же внешностью, как и у Луиса.
Меттерних прижался щекой к груди Луиса и крепче обнял его за талию. Луис в свою очередь также обнял его, и сладкий аромат стал еще сильнее.
Казалось, наилучшим исходом было как можно быстрее прекратить все это. Ведь чем дольше они будут вместе, тем глубже Луис увязнет в собственных чувствах. Как бы больно ни было Луису расставаться сейчас, позже расставание причинит ему еще большую боль.
Пропуская между пальцами пряди волос Меттерниха, Луис почувствовал странную меланхолию и вспомнил, что еще во времена учебы в академии, всякий раз, когда он видел кронпринца, ему было интересно узнать, каковы на ощупь его волосы, и какова структура его кожи на лице. Луис был уверен, что в ту пору не был влюблен в Меттерниха. Но его лицо, действия и слова невероятно отчетливо сохранились в его памяти по сравнению с чем-либо другим из того периода жизни. Это потому, что Луис полюбил его именно сейчас? Но если хорошенько подумать, то Меттерних начал бросать на него неприязненные взгляды примерно в то время, когда они закончили академию.
Толк
Это произошло ровно в тот момент, когда Луис попытался вспомнить странное поведение Меттерниха в день выпуска.
Толк!
Глаза Луиса расширились, а плечи напряглись от небольшого толчка, исходящего от его живота.
– !
Кажется, это было движение плода. Ребенок пошевелился, и живот Луиса немного изменил форму. Меттерних, крепко обнимавший его за талию, должно быть, тоже это почувствовал. Спина Луиса моментально покрылась холодным потом. Он напрягся до такой степени, что даже не смел дышать, и посмотрел на Меттерниха. Момент, когда Луис приоткрыл глаза и посмотрел вниз, показался ему вечностью. Он боялся сделать вдох, поскольку не знал, с каким выражением лица Меттерних смотрит на него.
Но Меттерних не смотрел. Как и мгновение назад, его лицо оставалось прислоненным к груди Луиса.
«Он уже заснул? Он, правда, спит?» – Луис сухо сглотнул и прислушался к его дыханию. Ровное, спокойное дыхание кронпринца очень походило на дыхание спящего человека.
– Ваше Высочество?..
Луис позвал Меттерниха как можно тише. Его сердце бешено колотилось. Если бы он услышал ответ, это было бы даже хуже, чем если бы его за горло схватил Мрачный Жнец. Однако даже после долгого ожидания ответа не последовало. Вместо этого был слышен только звук ровного дыхания.
Кажется, кронпринц действительно спал. Луис испустил длинный вздох, который сдерживал все это время, и перевернулся на спину, притворяясь, что просто ворочается во сне. Его руки дрожали, потому что он боялась, что плод снова начнет шевелиться. Однако в тот момент, когда он отстранился, Меттерних во сне сильнее прижался к его талии. Позиция стала еще более опасной, но казалось, Луис действительно сломается, если еще раз попытается выпутаться из его рук.
Тогда Луис свернулся калачиком и насколько мог прикрыл живот и затаил дыхание. Ему было нужно как можно скорее избавиться от ребенка. Как сказали Питер и Сабрина, приближалось самое опасное время. Прошло пять месяцев с тех пор, как Луис забеременел.
Но когда Луис подумал об этом, в его памяти сам собой всплыл образ дракона, которого он видел во сне. Тот, который со слезами, текущими по мордочке, вцепился ему в лодыжку, и тот, который с грустными глазами тихо плакал.
Луис закусил губу и закрыл глаза, словно желая сбежать.
***
Дыхание Луиса выровнялось. Он сделал озабоченное лицо, а затем быстро провалился в глубокий сон, тихо посапывая. Меттерних, все еще цепляющийся за его талию и притворяющийся спящим, усмехнулся от изумления.
Когда он тихо приподнялся, то увидел лицо крепко спящего Луиса. Его нос был поцарапан, щека покрыта марлей, а рот был красным от клубничного сока. Его волосы иногда были растрепаны, но лицо всегда было безупречным, но сейчас его поведение совершенно не вязалось с тем сэром Алекса, которого знал Меттерних. А впрочем, это было неважно.
Меттерних долго смотрел на лицо своего белого кролика, а затем встал. Когда он вышел из спальни, слуги, ожидающие снаружи, низко склонили головы, а Бенедикт быстрым шагом подошел ближе.
– Бенедикт.
– Да, Ваше Высочество.
Белый кролик оказался гораздо более желанным, чем он ожидал. Кронпринц всегда думал о нем как о человеке, который ударил его ножом в спину, но как теперь ему стоило относиться к Луису? Он не знал, смеяться ему или плакать, и только чувствовал, как от всего происходящего у него идет кругом голова. Кончики его пальцев онемели, и он то сжимал, то разжимал кулаки. Меттерних не мог понять, что конкретно он сейчас чувствует.
– Приведи Питера Элвина. Это он лечил руку Луису.
– Он в чем-то провинился? – спросил Бенедикт, удивленный внезапным приказом.
Питер Элвин был одним из врачей Медицинского корпуса гвардии. Меттерних наклонил голову и посмотрел на Бенедикта, который молча гадал, не случилось ли что-нибудь с рукой Луиса, которую тот лечил. Бенедикт сглотнул, чувствуя, как у него стынет кровь в жилах. Фиолетовые глаза Меттерниха были такими холодными, что даже Бенедикт, знавший его с младенчества, видел впервые наследного принца в таком состоянии.
– Провинился.
Очень провинился. Если то, что Меттерних подозревал, было правдой, Луис не просто пытался сбежать.
– Он солгал мне.
«Простая анемия?»
Меттерних жутко улыбнулся, вспоминая человека, который лгал ему со смущенным выражением лица.
Внезапная тошнота, зверский аппетит и длительный сон, больше похожий на нарколепсию, несвойственные перепады настроения и толчок, который Меттерних отчетливо ощутил, когда прижимался к животу Луиса. В этот момент все встало на свои места.
Луис Алекса был в положении.
http://bllate.org/book/12634/1120635
