Роберт предложил Луису поесть, прежде чем уходить.
– Простите, я неважно себя чувствую.
К счастью, в подвале висел настоящий олень. Он выглядел нормально по сравнению с тем, что опасался увидеть Луис. Например, там мог быть труп или просто пустая комната, в которой ничего не было и в которой можно было кого-нибудь запереть.
Однако запах спирта был сильным, а крови – так и вовсе тошнотворным. Внутренние органы оленя валялись на полу, а кровь стекала прямо к двери. Теперь Луис понял, почему рубашка герцога была в таком состоянии. Не зная, как насчет таксидермии, но Луису показалось, что Рафаэль ужасно умеет что-то организовывать.
Стоило только Луису посмотреть в глаза оленю, свисающему с потолка, его желудок перевернулся, и капитан отвернулся, прикрыв рот рукой.
Неужели ребенок в его животе ненавидел охоту? Он привык видеть мертвые тела, но не знал, почему олень вдруг вызвал у него такое неприятное чувство. Луис не мог понять, в чем дело, но что-то при взгляде на труп животного заставляло его чувствовать себя некомфортно. И от этого чувства, Луису сводило живот.
– Ты в порядке? Не ожидал, что ты будешь настолько этим шокирован, – герцог Уэйтон выглядел виноватым, следуя наверх за Луисом, который поднимался на первый этаж, зажав рот рукой.
– Нет. Это потому, что в последнее время я плохо себя чувствую. Прошу прощения.
Вздрогнув от слов Луиса, Рафаэль принялся извиняться снова и снова.
– Ничего, это ты меня прости. Мне очень жаль. Мне, правда, очень жаль.
Этих извинений было слишком много для человека, который ранним утром пришел в чужой дом, попросил показать ему тушу оленя, а затем поднялся наверх, едва сдерживая приступы рвоты. Роберт с обеспокоенным лицом посмотрел на Луиса, который вытирал губы.
– У вас слишком бледное лицо, – произнес он. – Не хотите ли вы присесть и выпить чашку чая?
– Нет, не нужно. Мне стоит вернуться домой и отдохнуть. Я не спал всю ночь.
– Но вы так вспотели.
– Все в порядке, я просто не ожидал увидеть чего-то подобного, – Роберт продолжал держать Луиса, но тот продолжил говорить. – Но что важнее, – произнес капитан и взглянул на герцога Уэйтона. – Я пришел, потому что мне есть, что вам сказать.
Слова Луиса заставили герцога Уэйтона замереть на месте. Он посмотрел на Луиса нечитаемым взглядом, а затем перевел глаза на Роберта.
– Оставишь нас ненадолго?
Роберт, который был слишком настойчив, что бы Луис ни говорил ему, быстро вышел из гостиной, повинуясь приказу хозяина
Когда дверь за ним закрылась, в комнате воцарилась жуткая тишина. Прочистив горло, Луис произнес:
– Извините, что так задержался с ответом. Я слышал, вы вчера приходили ко мне. Поверьте, у меня и в мыслях не было избегать вас.
– Я знаю. Ты, должно быть, очень занят. Понимаю, расследование до сих пор идет, –кивнул герцог.
– …
Луис посмотрел на него с серьезным выражением лица. Перед ним стоял мужчина с правильными чертами, довольно-таки высокого роста и идеальными пропорциями тела. Взгляд его карих глаз был искренним и открытым.
«Но разве Его Светлость герцог Уэйтон не лучше?»
«Если вы все равно собираетесь встречаться с мужчиной, думаю, герцог Уэйтон будет лучшим кандидатом».
И Сабрина, и Джиллиан сказали, если выбирать из двоих, то нет никого лучше герцога Уэйтона. Да и сам Луис считал его хорошим человеком. Даже если не сравнивать его с ветреным Меттернихом, Рафаэль был вежливым и ласковым человеком.
– Извините... Я долго об этом думал и понял, что не могу принять ваши чувства.
Однако сколько бы Луис ни думал, он не мог быть с ним. Луис знал, что герцог был хорошим человеком, но он не мог начать встречаться, основываясь только на этом. Сколько бы раз он ни думал об этом, сколько бы дней ни размышлял, ответ был один и тот же – он не мог представить даже поцелуй с Рафаэлем, не говоря уже о чем-то большем.
– …
После отказа Луиса выражение лица герцога Уэйтона стало холодным, как лед, который в любой момент мог треснуть. Он надолго сжал губы. Выражение его глаз стало, как у человека, услышавшего что-то совершенно неожиданное для себя. Луис думал, что, возможно, герцог в некоторой степени ожидал отказа, но, кажется, это было не так. Пошатнувшись, тот от шока закрыл руками лицо.
– Метель… Это из-за Его Высочества наследного принца?
– Простите?
– Спрашиваю, это из-за него? Не можешь принять мои чувства, потому что он тебе нравится? – произнес герцог Уэйтон, схватив обеими руками Луиса за плечи. Его голос был слегка нервным, а лицо, которое, как Луису изначально показалось, было готово треснуть, ужасно исказилось.
– Ваша Светлость.
– Луис, я…
– Ваша Светлость, пожалуйста, успокойтесь.
Когда Луис позвал его спокойным тоном, Рафаэль закрыл рот с таким видом, будто собирался заплакать. Было такое ощущение, что он, стиснув зубы, едва сдерживает себя. От этого зрелища у Луиса пересохло во рту.
– Это не имеет никакого отношения к Его Высочеству. Ваша Светлость, вы хороший человек, и у вас могут быть отношения с кем угодно. Но я…
– Но ты говоришь, что только не с тобой, – Рафаэль с усмешкой прервал Луиса.
Капитану казалось, что плечи, которые сейчас сжимал герцог, вот-вот сломаются. По вздувшимся на руках венам, было видно, с каким усилием он это делает. Но Луис даже не изменился в лице, поскольку душевная боль герцога казалась намного сильнее, чем физическая.
– Мне очень жаль… – Луису больше нечего было сказать.
Глядя на расстроенное выражение лица герцога, Луис жалел его, но прочих мыслей в отношении мужчины у него не было. Вместо желания спасти его или сделать так, чтобы он перестал страдать, Луис всего лишь почувствовал легкое сожаление, словно сложившаяся ситуация не имела к нему никакого отношения.
– В случае твоего отказа, – произнес Рафаэль и скривил губы, а после посмотрел на Луиса, на его лице больше не было ни улыбки, ни слез. Каждое произнесенное им слово было пропитано болью и отчаянием, как будто его внутренности пережевали и выплюнули. – Я собирался умолять тебя… просить хоть что-нибудь сделать… – и он опустил голову, держа Луиса за плечи. – Но твои глаза так холодны. Я чувствую, что замерзаю, – совсем тихо, почти шепотом, закончил он. И эта последняя фраза была сказана невероятно страдальческим тоном. Сжав дрожащие губы, Рафаэль поднял голову и посмотрел на Луиса.
Он был прав, никакие мольбы не смогли бы заставить Луиса передумать. Действительно ли у него были холодные глаза? Луис не знал, но это было возможно. В ответ капитан только крепче сжал губы. Ему было совестно и неловко из-за того, что хотя он и считал герцога хорошим человеком, ему пришлось причинить боль.
Глаза герцога были странными, когда он поднял голову. В них плескались боль, обида и безумие, и Луис невольно сделал шаг назад. На мгновение ему стало так же жутко, как тогда, когда он увидел оленя.
– Ведешь себя подобным образом. Даже придя сюда...
И только Рафаэль собрался продолжить, как на улице поднялся шум.
– Господин, это невозможно. Подождите немного, – говорил кто-то из слуг герцога, и его голос становился все ближе и ближе, пока в какой-то момент двери, ведущие в гостиную, не распахнулись. За ними стоял человек, которого Луис ожидал здесь меньше всего увидеть – это был Бенедикт.
– Какими судьбами вы здесь? – увидев его, с удивлением спросил Луис.
Бенедикт сурово взглянул на него, а после поклонился герцогу Уэйтону:
– Прошу извинить мою грубость, но это приказ Его Высочества наследного принца.
Приказ Меттерниха? Пока Луис в замешательстве моргал, Бенедикт прошел в гостиную и сказал с натянутой улыбкой:
– Цитирую: «Немедленно доставьте его ко мне».
– Вы имеете в виду меня? – спросил Луис.
– Да, сэр. А если вы ослушаетесь, мне придется доставить вас под конвоем.
Под конвоем, но с чего вдруг? Однако вместо объяснений Бенедикт посмотрел на герцога Уэйтона, чье лицо стало более суровым.
– Надеюсь, я не помешал вам приятно проводить время.
Если бы слова могли иметь шипы, вероятно, они выглядели бы именно так. Луис был озадачен резкими словами Бенедикта и поочередно смотрел то на него, то на герцога Уэйтона.
– Это было не очень приятное времяпрепровождение. Придя ко мне в дом, вы собираетесь забрать его?
– Понимаю, насколько невоспитанно приходить в столь раннее время, но, как я уже сказал, это приказ Его Высочества. Да и разве не странно, что его возлюбленный, с которым он условился встретиться этим утром, так и не пришел. Он очень недоволен этим фактом и весьма обеспокоен тем, что у того может быть роман на стороне.
– Возлюбленный? – переспросил Рафаэль.
Даже Луис был удивлен этими словами. Однако Бенедикт со спокойным выражением лица склонил голову.
– Небеса, видимо, вы даже газет не читали. В последнее время в них только об этом и пишут. В любом случае, чем дольше мы здесь остаемся, тем неуважительнее это по отношению к кронпринцу, поэтому, пожалуйста, идемте быстрее, – закончил говорить Бенедикт, обращаясь к Луису.
Роберт, стоявший за дверью гостиной, сделал испуганное лицо, а выражение глаз герцога Уэйтона тоже стало странным. Он смотрел на Бенедикта с ничего не выражающим лицом, но его глаза выглядели так, будто он хотел разорвать того на мелкие кусочки. Но, несмотря на этот ужасающий взгляд, Бенедикт повернулся к Луису и спросил его с таким видом, будто кроме них двоих здесь никого больше не было.
– Сэр Алекса, у вас еще остались дела в этом доме?
– Н-нет.
Дело, ради которого Луис пришел к Рафаэлю, было уже завершено. Даже если герцогу и было что ему сказать, отказ и извинения со стороны Луиса уже были произнесены. А со своими чувствами герцогу было необходимо разобраться самому. Луису даже показалось, что это бессердечно с его стороны, но если он попытается посочувствовать или проявит заботу о чувствах герцога, это приведет к еще большему недопониманию между ними.
– До свидания, – герцог Уэйтон прикусил нижнюю губу на этих словах Луиса. А капитан гвардейцев, словно убегая, тот час последовал за Бенедиктом к выходу из резиденции герцога.
Возле особняка расположилось несколько репортеров. Когда Луис утром входил в дом, их там не было, и он не знал, когда они успели его вычислить и появился.
А перед воротами стояла очень заметная карета, запряженная четверкой лошадей. На ней не было императорского герба, но любой мог понять, что это карета, принадлежащая императорской семье.
– О, нет…
Луис посмотрел на Бенедикта взглядом, в котором читалось: «Ни в коем случае, пожалуйста, скажите, что я ошибаюсь!» Но не успел он даже закончить думать, как дверь кареты открылась. И из нее появился Меттерних.
– !!!
Осеннее солнце светило ему в спину, и его платиновые волосы сверкали серебром. Луис всегда считал его невероятной красивым, но сегодня ее красота была иной. Он поднял взгляд и посмотрел прямо на Луиса. И снова этот ледяной взгляд.
Пока Луис колебался, стоит ли ему вставать на колени, Меттерних приблизился к нему большими шагами и внезапно потянул его за руку на себя. А после…
Что-то мягкое коснулось губ Луиса, а лицо Меттерниха оказалось прямо перед его глазами. Луиса поцеловали.
Ох, пока он растерянно моргал, Меттерних с силой пососал сначала его верхнюю губу, а затем нижнюю, а после скользнул языком внутрь его рта. Это был не просто легкий приветственный поцелуй, наоборот, он был весьма глубокий и эротичный. Одной рукой кронпринц обхватил Луиса за талию, не позволяя ему отстраниться, а другой схватил за щеки. Он несколько раз менял угол наклона головы Луиса, целуя того все более и более глубоко. Это определенно был не тот поцелуй, который стоит демонстрировать посторонним людям при таком ярком утреннем свете.
И прежде, чем душа Луиса была полностью уничтожена, поцелуй, от которого не было возможности увернуться, с неприличным звуком закончился.
Меттерних отстранился, облизнул влажные губы и улыбнулся. Холод в его глазах исчез, теперь его лицо выглядело счастливым. Он ласково погладил Луиса по щеке и спросил:
– Я пришел забрать тебя. Ты закончил с делами?
С озадаченным выражением лица Луис кивнул, тогда кронпринц взял его за руку и направился к карете. Стоявшие вокруг журналисты в недоумении смотрели друг на друга. Их заворожило наглое и даже излишне показное поведение Меттерниха, и только их руки быстро и технично двигались над блокнотами.
Это было достойно завтрашних газет.
***
Как только Луис сел в карету, следуя в оцепенении за рукой Меттерниха, дверь за ними закрылась. И все-таки, какого черта здесь делал наследный принц? Однако прежде чем Луис успел его спросить об этом, тот резко произнес.
– Зачем ты пришел сюда?
– Что?
– Ты обещал держаться подальше от Рафаэля, но спустя всего лишь несколько дней, сам заявился к нему в дом? Есть ли в твоих словах хоть капля искренности?
Голос Меттерниха звучал так, словно он жаловался. Именно в этот момент Луис вспомнил, что ему сказал на прошлой неделе кронпринц. Это произошло в тот день, когда Сабрина трясла перед ними газетой со статьей о любовном треугольнике. Луису в тот раз было сказано, как можно дальше держаться от Рафаэля.
– Я уже не однократно был тобой обманут, и каждый раз это довольно неприятно. Позволь мне услышать твое оправдание. Зачем ты пришел сюда?
Фиолетовые глаза Меттерниха были наполнены холодной яростью. Стоять перед кронпринцем, когда у него такими глазами, было неприятно. Это было похоже на обвинение в измене. Луис даже не помнил, когда в последний раз испытывал подобное и принялся оправдываться.
– В прошлый раз я не смог ему должным образом озвучить свой отказ… за этим и пришел.
– Ты пришел сюда, чтобы отказать ему? И на этом все?
Луис кивнул в ответ на вопрос Меттерниха. Но все это было странно…
Стоило начать с того, что их отношения с кронпринцем даже и романом нельзя было назвать. Луис просто оказался в непростой ситуации, исполняя роль своеобразной замены. Обычно именно он смущался и оправдывался, но сегодня он внезапно понял, как странно это было.
– Ваше Высочество, а почему вы прибыли сюда?
Услышав, что Луис пришел всего лишь отказать Рафаэлю, взгляд Меттерниха стал более расслабленным, словно он услышал неожиданную и приятную новость. Луис моргнул, внимательно изучая его лицо. Когда Меттерних слушал его оправдания, было заметно, как в какой-то момент он расслабился, это было похоже на таяние снега весной. Именно в этот момент в голову Луиса пришла неожиданная мысль.
– Случайно человек, к которому вы испытываете чувства, не герцог Уэйтон?
Стоило только Луису заговорить, как он почувствовал, что все части головоломки сошлись. Если человек, который нравится Меттерниху – герцог Уэйтон, то его поведение до этого момента было легко объяснить.
Рафаэль вполне мог быть тем самым человеком, который нравился Меттерниху вот уже более десяти лет, но с которым он никак не мог сблизиться. Этот человек учился вместе с ними в академии. И этот человек был похож на Луиса.
Хотя Рафаэль и окончил академию на два года раньше, он также ходил с ними на некоторые общие занятия. Несмотря на то, что Империя стремилась к свободной любви, однако, любовь к сводному брату все-таки недопустима. И хотя внешность Луиса и Рафаэля была разной, но он частенько слышал, как люди говорили, что они с герцогом производят схожее впечатление. И ни для кого больше не было секретом, что герцог Уэйтон влюблен в Луиса. Поэтому можно было понять чувства Его Высочества и его желание держать их с герцогом как можно дальше друг от друга.
Было ли это правдой? Луис посмотрел на Меттерниха, чувствуя, как холод распространятся внутри, словно он проглотил кусок льда.
– Итак, вы прибыли сюда, чтобы не дать мне стать ближе к нему?
Луису показалось, что его голос прозвучал странно. Он звучал глухо, будто звучал издалека.
Луис знал, что Меттерниху нравится кто-то другой. С самого начала кронпринц несколько раз говорил ему, что он всего лишь замена, так что этот факт не был чем-то новым. В какой-то степени Луису даже было удобно играть в эту игру и слышать, как Меттерних зовет его «белым кроликом». Но почему… почему же сейчас он чувствовал себя так странно.
– Вам нравится Рафаэль?
Меттерних не двигаясь моргнул. Он протянул руку и провел ей по щеке Луиса. Его зрачки слегка расширились, и он выглядел счастливым.
– Абсурднейшее предположение, какое дикое у тебя воображение, – и он внимательно посмотрел на лицо Луиса. – Словно ты… – когда Меттерних остановился, было ясно видно, что его фиолетовые глаза наполнены восторгом. – Хотя быть того не может, – пробормотал он и глубоко вздохнул. – Нет. Это невозможно. Ведь я сколько раз был тобой обманут. Но ты выглядишь так, будто ревнуешь.
– Нет. О чем вы говорить?
Ревность? Луис нахмурился и попытался отстраниться от его руку, Меттерних опередил его, толкнув на кучу подушек. Экипаж, запряженной четверкой лошадей, был настолько ослепительно роскошен, что даже сиденья в нем были достаточно широкими, так что на них можно было спокойно лежать.
Нависая над Луисом, Меттерних произнес:
– Конечно, нет. Я лучше всех знаю, что ничего подобного испытывать ты не можешь. Твое лицо и сердце реагируют совершенно по-разному. А по тому, хоть ты и делаешь сейчас такое лицо, твое сердце, должно быть, все так же холодно. Однако, – Меттерних поджал губы. Было ли это иллюзией, но Луису показалось, что его губы слегка дрожали? Он не мог сказать, какое сейчас у него лицо. Хотя оно и отражалось в фиолетовых глазах Меттерниха, но Луис не мог видеть его ясно. Глаза кронпринца в этот момент сияли так ярко, что он казался очень красивым. – Я не против обмануться и в этот раз.
И его губы сомкнулись на нижней губе Луиса. И хотя в груди у капитана было холодно, словно он замерз, прикушенная губа была теплой. Это было странное чувство.
Губы Меттерниха целовали щеки Луиса, его глаза и лоб. И то ли от теплых губ кронпринца, то ли от его теплых глаз, смотревших сверху вниз, жар начал распространяться по телу Луиса.
– Луис.
Но тот промолчал и не ответил.
– Луис.
Кронпринц позвал еще раз, прижавшись к его уху.
– Луис, мой кролик, пожалуйста, ответь мне.
Его шепот был сладок. Он звучал так, будто Меттерних умолял своего любовника, и от этого дрожь пробежала вдоль позвоночника Луиса.
– Почему вы постоянно меня так называете?
Когда Луис наконец открыл рот, чтобы ответить, Меттерних мягко улыбнулся и поцеловал того в губы. Это был глубокий поцелуй, такой же, как тот, который они продемонстрировали на улице перед журналистами. Откинувшись на подушки, Луис ответил на этот односторонний поцелуй.
«Почему?» – задался он вопросом. Почему то, что он никогда не позволил бы герцогу Уэйтону, настолько легко позволял делать Меттерниху?
Мало-помалу от поцелуя тело Луиса стало горячим. Он почувствовал, как руки кронпринца принялись расстегивать его брюки. Он попытался схватиться за них, чтобы остановить, но не успел – брюки были сняты. Это произошло так же быстро, как при очистке кукурузы.
– Погодите, мы же в карете, - смущенно сказал Луис, хватаясь за нижнее белье.
Это был не первый раз, когда Луис целовался с Меттернихом, но кроме того раза, когда они занимались сексом в беседке, все их подобные встречи происходили в спальне кронпринца. В беседке, расположенной в саду на открытом воздухе, заниматься сексом было весьма рискованно, но ласкать друг к другу сейчас, когда снаружи полным-полно людей, было еще более нелепо. Но по глазам Меттерниха было видно, что он не намерен останавливаться на невинных прикосновениях.
– Никто не посмеет открыть дверь, без моего разрешения.
– Ваше Высочество, проблема не в этом…
В тот момент, когда Луис попытался приподняться и отодвинуться, рука Меттерниха стянула с него нижнее белье. Карета была достаточно просторной и внутри казалась просто огромной, но Луис был зажат в угол, и бежать ему было некуда.
– Луис.
Меттерних обнял Луиса, который пытался сжать ноги, и поцеловал его висок и шею. Он осыпал поцелуями все его тело, как будто действительно любил его, затем лизнул его ухо и рассмеялся.
– Для человека, который является капитаном гвардии, твоя защита слишком плоха.
И он схватил лодыжки сведенных ног Луиса и дернул их в стороны. Сам того не осознавая, Луис выгнулся всем телом, и, желая хоть немного сохранить достоинство, попытался закрыться, но опоздал, Меттерних уже оказался между его ног.
– Ваше Высочество выглядит так, будто дни напролет только и делает, что практикуется в раздвигании ног.
Мастерство, с которым он снял с Луиса одежду и уложил его на сиденье, было поистине поразительным. Луис даже подумал, что было бы неплохо использовать эти приемы в боевых искусствах.
Услышав слова Луиса, Меттерних не обиделся, а лишь рассмеялся со счастливым видом.
– Ты ревнуешь?
– Нет.
Луису было интересно, скольких еще людей он раздел, чтобы так хорошо это делать, но он не думал, что это была ревность.
Карета покачнулась. И тряска еще раз напомнила Луису, что нижняя часть его тела была обнажена, и ему стало неловко. Меттерних непристойно рассмеялся и облизал собственные пальцы. Луис почувствовал, как жар страсти постепенно наполняет карету.
– Тогда оставим эти детские игры.
Меттерних провел пальцами, смоченными слюной, по самой интимной часть Луиса. Тот попыталась оттолкнуть его руку, и тогда Меттерних обхватил его член другой рукой. Когда же в очередной раз Луис попытался оттолкнуть его руку, кронпринц наклонился и обхватил его член губами.
Прикрыв рот рукой, Луис попытался сдержать, рвущиеся наружу стоны. Меттерних сосал его член. Его ноги внезапно стали мягкими, и он попыталась оттолкнуть кронпринца, но когда тот принялся стимулировать языком головку, глаза Луиса перестали четко видеть.
– Ваше Высочество, ха-а…
Едва он открыл рот, как стон вырвался наружу, и он не смог продолжать говорить. Меттерних с лукавой улыбкой облизывал член и Луиса задрожал от прикосновений его губ. Это был первый раз, когда Луис делал что-то подобное.
– Ох, ах, ха-а-а…
Розовый язык долго вылизывал ствол Луиса. Он потирал его губами, словно щекоча, и подразнил кончик языком. С невинным выражением лица он вел себя, словно шлюха, и это было настолько эротично, что даже пугало.
Зажав рот обеими руками, Луис крепко зажмурил глаза. Его бедра дрожали, как будто он собирался кончить в любой момент. Стимуляция была слишком сильной, и он продолжал отползать назад, но спрятаться было негде. Даже если бы Луиса пытали, он смог бы вынести это, но то, что делал с ним Меттерних, было невыносимо. Кронпринц был слишком искусен в ласках. Когда Луис протянул к нему руку, чтобы оттолкнуть, он начинал посасывать головку еще интенсивнее. Тогда у Луиса не осталось другого выбора, кроме как схватить рукой его блестящие волосы и попытаться оттолкнуть.
В тот момент, когда Луису показалось, что он больше не может этого выносить, он подумал, что должен подняться и дать Меттерниху отпор, но тот пропустил его член еще глубже в рот. Это было настолько глубоко, что Луис смог почувствовать его горло. От узости рта Луис застонал и достиг пика. Только после этого Меттерних выпустил член изо рта.
Белая сперма излилась на розовый язык, проступив в уголках губ кронпринца и стекая по его подбородку на живот Луиса. Ах… так много спермы.
– Простите.
Когда Луис протянул руку и попытался вытереть ее, Меттерних сплюнул сперму, скопившуюся у него во рту, на нижнюю часть тела капитана.
– У меня нет с собой смазки, – тихо произнес он.
В тот момент, когда Луис моргнул, пытаясь понять, о чем идет речь, длинные пальцы Меттерниха очень осторожно толкнулись внутрь него. Не было никакого способа остановить это. Это был момент, когда все тело Луиса было максимально расслаблено.
Луис закусил нижнюю губу, почувствовав инородное тело внутри себя. Пальцы Меттерниха умело проникали в самые сокровенные его уголки, распределяя скользкую субстанцию и разрабатывая вход. От этих действий щеки Луиса тот час стали горячими.
Он не мог поверить, что занимается чем-то подобным, находясь в карете, которая слегка покачивалась, словно все еще направляясь к императорскому дворцу. Но больше всего Луиса пугало то, что за занавесками виднелась оживленная улица, по которой в столь ясный солнечный день ходили люди.
– Ха, Ваше Высочество.
Два пальца, разошлись как ножницы, расширяя вход, и решительно протиснулись внутрь.
– Зови меня Метель.
Что за ерунда… Но прежде чем Луис успел ответить, Меттерних надавил где-то внутри Луиса, и тот, от резко пронзившего удовольствия, глубоко вдохнул и дернул плечами. Меттерних еще несколько раз надавил на то самое место, тщательно распределяя сперму внутри Луиса, и лишь после этого вытащил из него пальцы. Раздался хлюпающий звук. Уже давно стоявший член Меттерниха, который он вытащил неизвестно в какой период времени, коснулся влажного отверстия. И начал очень медленно проникать внутрь Луиса.
– Ох, хм-м-м… – почувствовав, как эта огромная штука проталкивается в его вход, Луис застонал. Как можно было с легкостью принять в себя что-то подобное?
– Твоя сперма такая скользкая. Входит хорошо, – прошептал кронпринц срывающимся голосом.
Когда Меттерних входил, Луису хотелось закричать, что он наследный принц и что он сумасшедший, но он не нашел в себе сил сделать это. Это был не первый раз, когда в тело Луиса входил член кронпринца, но сейчас это было непривычно и странно, как будто это был его первый раз.
– Ах, ах, ха-а-а…
Должно быть, Меттерниху тоже было нелегко протиснуться в узкое отверстие, и его светлый лоб стал мокрым от пота. Его глаза расширились от удовольствия и слегка покраснели. Введя головку, он лизнул мокрое ухо Луиса и прошептал:
– Все в порядке. Почти весь вошел.
– М-м-м!
Какого черта, даже половины не вошло!
– Если протиснусь здесь, то дальше все будет проще.
Меттерних тихо рассмеялся и потянул Луиса на себя за талию, и прежде чем тот успел понять, что он имеет в виду, адская боль пронзила все его тело, и он громко ахнул. Было похоже, будто его ударили большой дубинкой: Меттерних одним быстрым движением ввел свой член внутрь.
– Мх… ох…
Меттерних тихо рассмеялся.
– Это сводит меня с ума. Голова кругом, – задыхаясь, сказал он.
Луис часто дышал, пытаясь привыкнуть к огромной штуке внутри себя. Из уголков его глаз потекли физиологические слезы, а все его тело стало горячим. Карета снова закачалась на неровной мостовой, и член, находящийся внутри него, дико запульсировал.
– Ах, угх…
Меттерних почти полностью вытащил член из Луиса, а затем вновь толкнулся. Он еще несколько раз сделал так: сначала почти выходя, а затем одним резким движением входя еще глубже. Он снова и снова ударял обо что-то внутри Луиса, как бы прокладывая себе путь. Карету наполнили непристойные звуки соприкасающейся друг с другом тел. Казалось, Меттерниху понравилось практически полностью выходить, а затем вгонять свой член так глубоко, что его лобковые волосы терлись о ягодицы Луиса.
– Пожалуйста, Ваше Высочество, ах…
Пока он двигался, та часть, которую чувствовал Луис, продолжала резко входить и выходить их него. В какой-то момент Меттерних развел бедра Луиса так широко, как только мог, и прижался лбом к его покрасневшей щеке.
– Луис, назови мое имя.
– Ха, ах…
Когда кронпринц в очередной раз попросил называть его по имени, Луис подумал, не было ли это каким-то особым фетишем. Но в этот момент Меттерних глубоко толкнулся внутри него, и все мысли покинули голову Луиса.
– Точно так же, как тогда, в академии… Метель. Да? Ну же, позови.
Он снова сделал еще один резкий толчок. Он как будто хотел пронзить Луиса насквозь, словно этим он хотел сказать, что если Луис не назовет его имя, он еще глубже войдет в него. Хотя Луис и знал, что это определенно будет еще больнее, ему не хотелось произносить имя кронпринца, поэтому он сдерживался, как мог.
Луис не хотел, чтобы возникла путаница в том, как они называли друг друга: Ваше Высочество и белый кролик, – Луису и этого было достаточно. После того, как он бы позвал Меттерниха по имени, кто-то обязательно бы запутался.
– В любом случае… не будь жесток.
Меттерних слегка улыбнулся, поцеловал Луиса в губы и снова ввел в него свой член.
– Хм-м-м...
На этот раз он двигался мягко, выбивая стоны удовольствия из Луиса.
– Ах, – содрогаясь от возбуждения, Луис прикрыл рот рукой.
Их одежда терлась друг о друга, а кожа терлась о кожу. Меттерних поцеловал тыльную сторону руки Луиса, которой тот прикрывал губы.
— Хм, ах, ах, Ваше Высочество, хв… хватит…
– Назови же. М?
Луис попытался сдержаться, но из его плотно сжатых губ вырвался стон. Меттерних снова и снова вбивался в его чувствительные внутренности. Все тело Луиса стало розовым и мокрым от жарких объятий, и даже когда он извивался, пытаясь вырываться, их тесно сплетенные тела не желали расходиться. Каждый раз, когда Меттерних входил внутрь, сильные мышцы его живота давили и терлись о член Луиса.
– Луис, – сладкий голос продолжал звучать в его ушах. – Луис, Луис, мой белый кролик, – все тело Луиса было горячим, но самыми горячими были уши. Было так жарко, что ему казалось, что он вот-вот расплавится.
– …тель, Метель… – когда Луис выдохнул его имя, Меттерних на мгновение остановился и так страстно поцеловал, будто собирался съесть. После этого проникновение, остановившееся на мгновение, стало еще более яростным, и Луис с грохотом ударился о стенку кареты.
Казалось, она уже давно где-то остановилась. Люди снаружи, вероятно, уже начали задаваться вопросом, почему они двое все никак не выходят. Но если карета будет так трястись, все узнают, что происходит внутри. Луис уже собирался было произнести это вслух, но все его мысли испарились, и единственное, что он мог делать, это содрогаться от удовольствия, цепляясь руками за Меттерниха. Ему казалось, что он куда-нибудь упадет, если не ухватится за рубашку кронпринца, поцелуи которого становились все более интенсивными, и перед глазами Луиса все поплыло.
– М-м-м. Ах. Ха-а-а!
Меттерних обхватил одной рукой головку члена Луиса, не давая тому излиться.
– Ох, прошу, не надо…
Еще секунда и Луис бы кончил. Низ его живота задрожала от острого удовольствия, вызванного глубокими толчками Меттерниха внутри него и одновременной невозможностью кончить. Луис чувствовал, что сходит с ума.
– Луис.
– Н-нет, отпустите, хм…
Луис посмотрел на Меттерниха глазами, полными слез. Он тяжело дышал и смотрел так, как смотрел бы ребенок, которому срочно нужно в туалет, а после прижался губами к глазам кронпринца.
– Луис, мой милый белый кролик.
Взгляд Меттерниха, когда он принялся гладить Луиса по щеке, был совершенно иным. Красивые фиолетовые глаза были полны тепла, но в то же время, они казались жуткими.
Когда Луис удивленно моргнул, Меттерних медленно улыбнулся ему:
– Ты... ты хочешь забеременеть?
Это был тихий, глубокий шепот.
На мгновение у Луиса перехватило дыхание. Он инстинктивно попытался отодвинуться назад, забыв, что уже беременен.
– Нет, – как раз в тот момент, когда Луис собиралась отпрянуть, Меттерних схватил его за талию и глубоко толкнулся. – Ах!..
Меттерних освободил член Луиса ровно в тот момент, когда яростно атаковал его изнутри.
Луис низко застонал, и все его тело задрожало. Каждый его волосок наэлектризовался, а кожа покраснела и покрылась белесыми брызгами. Он чувствовал, как внутрь него потекло что-то горячее – Меттерних кончил, находясь глубоко в нем. Сделав еще несколько движений, кронпринц наконец вытащил свой член из Луиса. Белая сперма медленно стекала по его стволу.
– … Что? – Луис удивленно посмотрел на Меттерниха.
Он все еще тяжело дышал, а все его тело было неимоверно горячим, однако, голова моментально стала ясной.
Меттерних странным взглядом посмотрел на вытекающую из Луиса сперму и улыбнулся:
– Не волнуйся. Этого недостаточно, чтобы ты забеременел.
Луис прикусил губу от этих успокаивающих слов. Оттолкнув кронпринца, он поднял упавшее на пол кареты нижнее белье и натянул его. Оно быстро стало влажным из-за все еще вытекающей изнутри спермы. Когда Луис, проглотив ругательство, потянулся к брюкам, Меттерних схватил его за запястье.
– В чем дело? Настолько неприятно? Но ты ведь понимаешь, что так просто это не получится? Хотя некоторые говорят, что этого не следует делать.
«Как же, не получится! Что ты вообще знаешь?» А вот Луис прекрасно знал, что даже после одной ночи, наступит беременность. Он понимал, что реагирует слишком остро, поскольку во время беременности забеременеть снова было невозможно, но он вспомнил смущение, которое почувствовал, когда услышал от Питера, что уже на четвертом месяце. Он словно перенесся в ту ночь четыре месяца назад, которую никак не мог вспомнить. Тогда он был слишком беспечен, и вот к чему это его привело. Он до сих пор не мог прийти в себя… Однако в этот раз он был полностью в своем уме.
– Луис.
Луис поднял глаза на Меттерниха, услышав, как тот ласково зовет его.
– Что… что вы собираетесь делать, если я и вправду забеременею?
У Меттерниха есть человек, в которого он влюблен уже более десяти лет, и в такой ситуации он собирается заделать ребенка своему партнеру по играм? Не слишком ли далеко он зашел. Даже если Луиса использовали всего лишь ради забавы, он не хотел становиться игрушкой в чужих руках. Или Меттерних считает, что у него есть право сломать его?
Ребенок наследного принца… Даже если Луис сделает аборт, так легко его все равно не отпустят.
– Возможно… возможно, мы поженимся? – ответил Меттерних, наклонив голову. Его улыбающееся лицо казалось искренним.
– Не шутите так, – после этих слов кронпринца Луис нахмурился.
Он надеялся, что за эту дерзость его не запрут в башне или где-нибудь еще.
После того, как он закончил натягивать брюки, остальной его вид по-прежнему находился в полнейшем беспорядке. Он был голоден, хотел спать и выглядел как нищий. Если бы дворецкий Холтон сейчас увидел Луиса, он бы расплакался от одного его вида.
Взглянув на Меттерниха, который сидел совсем рядом, Луис сказал:
– И приведите одежду в порядок, кажется, мы уже прибыли.
На самом деле, с момента их приезда прошло уже достаточно времени. Карета остановилась вскоре после того, как они сели в нее. Они прибыли давно, но двери так и не открыли, к тому же, карета тряслась из стороны в сторону. Только дурак мог не догадаться, чем же внутри они занимались. Впервые в жизни Луис понял, что открывать двери кареты может быть так волнительно.
В его голове промелькнули лица Сабрины, Питера, Холтона и младшей сестры Джоанны, его ханжеских родителей, тех самых людей, которые пилили его и вздыхали над его поведением. Даже когда все газеты обвинили Луиса в распущенности, его это не волновало, потому что это было неправдой. Однако заниматься сексом средь бела дня в движущейся по улицам города карете, было не просто распущенно, а крайне непристойно и вульгарно.
Пока Луис возился с дверной ручкой, вздыхая и гадая, не будет ли снаружи знакомых лиц, он услышал позади себя:
– А если я не шучу?
Луис поднял глаза, услышав грустный голос. С ничего не выражающим лицом он повернулся и посмотрел на Меттерниха.
– Если я действительно захочу это сделать, как поступишь?
http://bllate.org/book/12634/1120634
