Когда Луис проснулся, до начала его смены оставалось около получаса. Меттерниха рядом не было, вероятно, он ушел по делам. В пустой постели Луис почувствовал себя несколько опустошенным, но времени на размышления у него уже не оставалось. Когда он поспешно умылся и вышел, гвардейцы его смены уже ждали рядом с постом, расположенным в районе Второй улицы.
– В последнее время в вашей жизни царит полнейший хаос. У вас такое лицо, словно вы в одиночку ловили преступников, – произнесла Сабрина, как только увидела лицо Луиса. Тот лишь нахмурился, трогая покрытую марлей щеку.
– О, это. Я упал, когда выходил из кареты.
– Видимо, приземлились вы на лицо, – немного язвительно сказала Сабрина. – Но я не поняла одного… – затем она взглянула в безрадостные глаза Луиса и цокнула языком, как будто что-то понимая. Как всегда, она была очень проницательна.
Луис вместе с Сабриной патрулировали территорию между Шестой и Седьмой улицами. С наступлением темноты в районе Шестой улицы становилось очень жутко. А после одиннадцати часов вечера прохожих становилось все меньше и меньше. Видимо, из-за страха перед «Веревочным человеком» здесь было тише, чем обычно.
– Капитан, – позвала Луиса Сабрина, держа лампу и внимательно оглядываясь по сторонам. – Я взяла вам отпуск.
«Уже все запланировано за него?»
– Когда? – удивленно спросил Луис.
– Вторник на следующей неделе.
– Вторник на следующей неделе.
– Да. Это через четыре дня. Отпуск продлится месяц. Так что у вас будет время по прибытии сделать дело и даже останется время на отдых. Вы даже не представляете, скольких хлопот стоило мне выбить для вас этот месяц, – Луис сухо сглотнул, слушая ее деловой голос.
Прежде чем лечь спать, Луис думал о том, что ему как можно быстрее надо сделать операцию, но почувствовал себя странно, когда его поставили перед фактом, что через четыре дня у него начнется отпуск.
– Что? Думаете растить того, кого и рожать-то никогда не собирались?
– Я все прекрасно понимаю.
Сабрина всегда говорила правильные вещи, но эти ее слова были немного болезненными. Луис закусил губу и нахмурился.
– Извините, – она тоже выглядела не очень хорошо. – Но я слышала от Питера, что приближается пятый месяц. И думаю, больше откладывать нельзя. Поэтому я самостоятельно выбрала день. А Питер нашел врача в Терахе.
Луис не в силах подобрать слова, просто продолжал кусать губу. Он почувствовал тошноту, когда вспомнил, как дракон цеплялся за его лодыжку, а слезы текли по его мордочке. Луис также вспомнила его умиротворенное состояник, когда он крепко спал, и урчание в животе, когда был голоден.
– Вы хотели бы родить его?
– Нет…
Он не хотела рожать. Луис никогда в жизни не думал, что захочет рожать детей. Для мужчины желание иметь детей – нормальное явление, но действительно было трудно думать о том, что ты сам должен родить его.
– Не хочу рожать…
Луис не думал, что хочет рожать этого ребенка, но и убивать его он тоже не хотел. Он говорил это как человек, по вине которого произошла беременность, однако, аборт не казался ему бесчеловечным. Он сам забеременел и сам собирался убить ребенка. Все было нормально, пока он не знала, что тот сон был о ребенке, а узнав, уже не мог быть уверен, что сможет избавиться от него. Убийство дракончика, счастливо живущего на равнинах, казалось худшим поступком на свете. Теперь он, кажется, понял, почему животные обвиняюще смотрели на него.
Сабрина нахмурилась, увидев сложное и обеспокоенное выражение на лице Луиса.
– Послушайте, капитан, – она вздохнула, словно это было нелегко сказать. – Если у вас есть сомнения, то, может, лучше родить? Вы из тех людей, кто будет верен своим убеждениям, и которого мало беспокоят чужое внимание и интерес.
А что если, Луису не просто уйти в отпуск, а уволиться, сбежать как можно дальше, родить, вырастить ребенка и вернуть его обратно. Да, будет много скандалов и сплетен, но он сможет жить комфортно. Хотя ему и пришлось бы оставить свою карьеру и стать отцом-одиночкой, но это было лучше, чем всю оставшуюся жизнь думать о нерожденном ребенке, которого он убил.
Луис посмотрел вниз на свой живот, его лицо было мрачным.
– Сабрина, – были вещи, которые делают беременность еще более удручающей. – Думаю, я влюбился в Его Высочество наследного принца.
– !!!
Сабрина застыла в шоке от признания Луиса. Казалось, она не могла говорить, потому что из ее уст вырывались только ругательства.
– Прости.
Луис понимал, что если признается в своих чувствах, ничего хорошего из этого не выйдет, но даже он сам так до конца и не смог в них разобраться. Он увяз в болоте, даже не осознавая этого до самого последнего момента. Все было так запутано, что он не мог понять, с чего начать. Ему нравился Меттерних. Но он почти пять месяцев носил ребенка от другого мужчины, поэтому ему и приходилось спешно покидать Империю.
– Вы в своем уме? – вскрикнула Сабрина. Ее лицо выглядело так, будто ей хотелось выругаться еще сильнее, чем в тот момент, когда она узнала, что Луис беременен. Она сжимала и разжимала руку, как будто хотела хорошенько треснуть Луиса по голове. – Нет, честно говоря, я догадывалась, что это произойдет. Но никогда не ожидала, что это будет так скоро. Капитан, не думала, что вы до такой степени легкомысленный человек.
– Говоришь, ожидала этого? – спросил Луис, удивившись, услышав от нее подобные слова.
Сабрина раздраженно вскинула бровь.
– Ах, я должна была остановить вас еще тогда, – со вздохом пробормотала она. Она говорила о том моменте, когда узнала о беременности Луиса. – Когда я сказала, что видела, как вы и герцог Уэйтон вместе покидаете бал-маскарад, на вашем лице показалось странное выражение. Кажется, это было сожаление. Какой смысл сожалеть, когда ты не собираешься рожать ребенка и тебе неважно, кто его отец?
Луис вспомнил момент, когда он услышал, как Сабрина сказала, что он ушел с мужчиной, который был намного выше него. Сабрине показалось немного странным задавать вопрос, действительно ли Луис ушел с герцогом Уэйтоном, но затем она подумала, не был ли вызван подобный интерес сожалением? Похоже, так оно и вышло.
Если это был ребенок герцога, почему Луис сожалел о беременности? Но если это был ребенок наследного принца, то это стало бы проблемой. Меттерних был кронпринцем и совсем не нравился Луису, поэтому было странно заводить от него ребенка. Навряд ли Луис смог бы до такого опуститься. Она не знала, о чем и думать. Луис от природы был несколько бесчувственным, и она понималв, что у него была такая сторона, но до этого времени ему вполне удавалось счастливо жить. А теперь у нее сложилось впечатление, что все набежавшие за эти годы проценты, были выплачены им разом. За четыре месяца он практически стал банкротом.
– Я давно об этом размышляла. Помимо работы у вас ведь больше нет никаких интересов, – заметила Сабрина таким тоном, которым, казалось, говорила: «Вы тот еще идиот».
– Раз так, то нужно, чтобы я хотя бы свою работу выполнял хорошо.
С момента обнаружения тела на следующий день после летнего бал-маскарада четыре месяца назад Луис был некомпетентен как в личной, так и в профессиональной жизни. Все, что он делал, было не только некомпетентно, но и крайне безответственно, поскольку он не только не поймал преступника и завел роман, но и оказался в ситуации, когда ему оставалось только либо уволиться, либо взять длительный отпуск. При виде мрачного лица Луиса, Сабрина вздохнула, как будто ее внутренности были готовы вот-вот взорваться.
– Действительно. И как вы собираетесь поступить?
Кажется, Сабрина просила его решить, хочет ли он взять отпуск или уйти в отставку. И что бы ни решил Луис, было ясно одно, он больше не может оставаться в Империи. Как бы сегодня Луис ни переживал, завтра он вновь будет спать в спальне кронпринца, и неизвестно, что ребенку в очередной раз взбредет в голову, вроде утренней внезапной тяги к клубнике. А если Меттерних проснется и почувствует движение плода, или у Луиса появится отчетливый живот. Рано или поздно, все тайное станет явным, поэтому ему стоит держаться как можно дальше от императорского двора независимо от того, собирается он рожать этого ребенка или нет. И в тот момент, когда Луис покинет Империю, игра с Меттернихом закончилась.
Луис прикусил губу, потому что во рту у него постоянно становилось сухо. Хотя прошло всего около десяти дней, он уже привык есть и спать вместе с кронпринцем. Когда Луис поднимал глаза во время трапезы, тот всегда был рядом. Меттерних ел так аккуратно и красиво, что Луис украдкой поглядывал на него, все время. Когда их глаза встречались, кронпринц томно и сексуально улыбался.
Спать в одной спальне и прикасаться к телам друг друга больше будет не нужно. Когда игра закончится, Луис больше никогда не сможет прикоснуться к его нежной коже на щеках и мягким волосам. А самое большее, что он сможет сделать – это, стоя на коленях, схватить его протянутую руку.
Хотя Луис знал, что эта игра началась по прихоти кронпринца и когда-нибудь также по прихоти и закончится, его сердце было разбито. Похоже, Меттерних нравился ему гораздо больше, чем он думал.
– Капитан.
Луис, погрузившийся в мрачные мысли, поднял голову, когда услышал знакомое постукивание и шепот Сабрины.
Щелк, щелк, щелк.
Из конца переулка доносился стук копыт лошади, у которой явно не хватало подковы. Сабрина тихо притушила лампу.
Переулок стал еще более жутким и темным, а карета, грохоча, приближалась все ближе и ближе. Затаив дыхание, они смотрели в конец переулка. Сабрина достала пистолет, а Луис крепче сжал поводья Сары, лошади, которую он вел.
Луис жестом показал Сабрине, что делать, и она, развернувшись, быстро устремилась в переулок, расположенный рядом. Луис не знал, куда направляется карета, но отчего-то ему казалось, что она должна остановиться где-то здесь.
Под лязг железных подков на копытах лошади медленно появился конный экипаж: черная карета с черными занавесками. По какой-то причине Луиса охватило леденящее душу нехорошее предчувствие.
«Это он!»
Карета остановилась перед переулком, где, затаив дыхание, прятался Луис.
Шурх Занавески на карете приподнялись. Мужчина, закутанный в длинную черную мантию, достал что-то, завернутое в черную ткань, изнутри кареты. Скорее всего, это был очередной труп. Пока один человек принимал тело снаружи, второй подталкивал его изнутри кареты. Они оба были одеты в черные мантии, с капюшонами на головах, поэтому их лиц было не разглядеть. В темноте, царящей в переулке, даже если бы они были совершенно обнажены, Луис не смог бы разглядеть их лица.
Сердце Луиса бешено колотилось в груди. Вскочив на Сару, он бросился к ним.
Когда преступники заметили появление Луиса, они бросили все, что держали в руках, и запрыгнули в карету, которая тот час сорвалась с места. Луис мчался за ней на полной скорости. Из следующего переулка выскочила Сабрина, которая совсем недавно туда спряталась.
– Именем Его Величества Императора приказываю вам остановиться! – громко выкрикнула она, но лошади, запряженные в карету, бросились прямо на нее.
– Иго-го!! – лошади летели на нее с бешеной скоростью, и Сабрина, увернувшись от резкого удара копыта, откатилась в сторону.
Бах!
Пистолет с кремневым запалом выстрелил в сторону кареты. Изнутри раздался громкий треск, но карета так и не остановилась и отчаянно двинулась дальше.
– Сабрина!
– Все в порядке, скорее за ними! – зло крикнула Сабрина, обращаясь к Луису, когда тот остановил рядом с ней лошадь.
Она держалась за руку, словно та была повреждена, но вице-капитан была права. Луис шевельнул ногой и пришпорил лошадь. Карета была уже довольно далеко.
Обычно лошадь, несущая одного человека, была быстрее кареты. Луис мчался галопом, и в какой-то момент ему даже показалось, что он почти настиг ее.
Бах!
– Иго-го!!! – раздался отчаянный крик Сары, и зрение Луиса затряслось.
Выпустив из рук поводья, он спрыгнул с седла. Его тело несколько раз перекатилось по мостовой из-за скорости, с которой лошадь неслась вперед. Прикрывая живот, он смог приподняться в уличной пыли только через пару секунд. Вокруг было много грязи. Сара упала назад, как будто получив пулю прямо в шею, казалось, она умерла мгновенно.
– Черт!..
Луис совершенно не ожидал, что у них будет пистолет. Оружие не было тем, что мог получить каждый. Чтобы его носить требовалось разрешение императорской семьи. И хотя в обращении были тайно модифицированные пистолеты, они не обладали огневой мощью, способной с одного выстрела убить лошадь. Этот пистолет выглядел как легально приобретенное оружие.
Луис бросился за удаляющейся каретой. Он чувствовал болезненную пульсацию то в одном месте, то в другом. Скорее всего, он получил многочисленные ссадины и ушибы в тот момент, когда покатился по земле, но этого было недостаточно, чтобы помешать его бегу. Он бежал изо всех сил, но карета свернула в один из переулков и скрылась из вида. Луис издалека даже смог разглядеть, как один из преступников высунул голову в окно, чтобы проверить, продолжается ли преследование.
«Чертов ублюдок!» – проглотив ругательства, Луис продолжил бежать. Вскоре он наткнулся на еще одного гвардейца, патрулирующего улицы города, схватил его лошадь, быстро запрыгнул в седло и помчался дальше, следуя за следами колес от кареты. Хотя была ночь, и очертания следов были едва заметны, но двигаться по ним было нетрудно.
Местом, где Луис остановился, следуя за следами от колес кареты, была Первая улица. Это был перекресток, от которого отходили две подъездные дорожки, ведущие к двум особнякам, которые стояли напротив друг с друга. Сейчас перед Луисом пересекалось несколько следов от колес карет, поэтому было трудно понять, куда конкретно направлялась нужная ему.
– Ха-ха-ха… – от неожиданности громко рассмеялся Луис, остановивший лошадь на обочине дороги, идущей мимо двух особняков. Похоже, этот эксцентричный Бог Неба его за что-то невзлюбил.
В противном случае этого не могло бы произойти. В состоянии алкогольного опьянения он и флиртовал, и переспал с наследным принцем, размышляя, может ли быть беременным от другого человека. Луис думал, что это уже достаточно абсурдная ситуация, но сейчас...
– Это безумие.
Владельцами двух особняков были люди, которых Луис прекрасно знал. Один был резиденцией третьего принца, герцога Рафаэля Уэйтона, а другой – домом маркиза Аллайла. Это были те самые двое мужчин, которые были опознаны как его спутники в ночь бала-маскарада четыре месяца назад. Герцог Уэйтон, о котором говорила Сабрина, и рыжеволосый маркиз Аллайл, которого ясно видела любовница герцога Сериона. Оба были молодыми и единственными мужчинами-аристократами в своих особняках. У них не было взрослых братьев или сыновей, которые могли бы стать причиной случайной ошибки.
Серийный убийца был достаточно богат и мог легко заплатить тысячу руаней, желая пустить следствие по ложному следу. Это точно не было делом рук слуги. Было ясно, что это сделал хозяин особняка... Другими словами, по всему выходило, что один из двух потенциальных отцов ребенка был серийным убийцей.
Луис не мог понять, кто из них отец его ребенка, а кто серийный убийца. Луису все время казалось, что это герцог Уэйтон, но он не мог быть уверен в этом на сто процентов, потому что ничего не мог вспомнить. Отец ребенка покинул гостиницу до того, как Луис проснулся. Все произошло еще до рассвета, а домой Луис отправился на хмурой заре. И выглядело это так, точно он бежал.
Первая жертва, проститутка Селина Болтон, была похищена в предрассветные часы по дороге домой с работы. Она пропала без вести на двадцать пять часов, прежде чем ее тело нашли на следующее утро. Это было утро через два дня после бала в Императорском дворце. Поскольку алиби отсутствовало и у спутника Луиса, существовала вероятность того, что отец ребенка – был серийным убийцей.
Не слишком ли далеко зашел Луис в своих размышлениях?
– Капитан! – Луис, стоявший перед особняками с удрученным выражением лица, обернулся на звук голоса.
– Сабрина, – Луис, который недавно собирался спросить ее, опознала ли она новое тело, лишь моргнул, глядя на ее белое лицо.
– Капитан, Питера арестовали! – задыхаясь, выпалила она.
– О чем ты говоришь? Почему его арестовали?
Кем и по какой причине был схвачен его лучший друг? Луис сурово посмотрел на Сабрину, задаваясь вопросом, не имела ли она в виду, что тот был связан с «Веревочным человеком».
– Его увели гвардейцы Императорского корпуса, предъявив обвинение во лжи кронпринцу! – так до конца и не отдышавшись, выкрикнула она и крепко зажмурилась.
***
Луис бежал как сумасшедший. Он ни разу не остановился, пока не добрался до комнаты для допросов, где держали Питера. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, а перед глазами было так темно, что он не мог понять, день сейчас или ночь.
В здании гвардейцев Императорского корпуса было светло как днем. Внутри было довольно много людей, и все они повернулись, чтобы посмотреть на Луиса, когда тот вошел внутрь.
Гвардейцы Имперского корпуса, как было понятно из названия, были гвардейцами, которые защищали Императора и императорскую семью, арестовывали предателей или тех, кто имел неосторожность причинить вред императорской семье. Кроме того, они занимались и столичными преступниками, совершившими чудовищные преступления. И все люди, попадавшие в это место, заканчивали тем, что их казнили или навсегда изгоняли из Империи.
Луис судорожно искал глазами хоть одно знакомое лицо. У всех гвардейцев, находящихся в здании, были такие лица, словно они окаменели. В этот момент Полин, однокурсница Луиса по академии, встретилась с ним глазами и бросила на него обеспокоенный взгляд.
– Полин, я слышал, что Питера схватили.
– Это конфиденциальная информация, сэр Алекса, – твердо ответила Полин, перебивая Луиса.
Несмотря на строгий тон голоса, ее лицо выглядело настолько обеспокоенным, что Луис невольно сжал губы.
– Все настолько серьёзно?
– Это тоже конфиденциальная информация.
Луис спросил ее, уважительно склонив голову, но получил тот же ответ. Его сердце тревожно забилось. Гвардейцам Имперского корпуса не требовалась лицензия на пытки. Бывали случаи, когда под их пытками люди умирали, но поскольку все делалось от имени Его Величества Императора, гвардейцам никогда не приходилось представать перед судом.
– Пожалуйста, ответь только на один вопрос: правда ли, что Питера арестовали за ложь Его Высочеству наследному принцу?
Была только одна ложь, которую Питер сказал Меттерниху. Он скрыл беременность Луиса, сказав, что у того нет ничего страшного, кроме банальной анемии. Кроме того раза, они больше не встречались.
– Это конфиденциальная информация, – несколько помедлив, ответила Полин.
«Так оно и было!» – Луис закусил нижнюю губу. Любой, кто солгал императорской семье, должен был быть наказан отрезанием языка. Обычно так поступали с теми, кто был пойман на взятках или намеренно скрывал важную информацию от Императора. Это определенно не было тем обвинением, которое можно было предъявить, человеку, который солгал о здоровье партнера по игре в белого кролика.
Луис быстро развернулся и направился к дворцу кронпринца.
Приближался рассвет.
Лгать было неправильно. Лгать кронпринцу было тем более не правильно, даже если это и означало, что Луис будет должен покинуть Империю. Меттерних мог сердиться на Луиса за ложь, особенно учитывая тот факт, что тот скрывал от него свою беременность. Но использовать гвардейцев Имперского корпуса, чтобы наказать Питера за его преступление, было уж слишком. Если Меттерних хотел кого-то наказать за зачатие и сокрытие ребенка от члена императорской семьи, то ему следовало охотиться за Луисом, а уж никак не за Питером.
Когда Луис прибыли во дворец наследного принца, Бенедикт выглядел так, словно давно ждал его.
– Его Высочество сможет уделить мне время?
– Он ждет вас.
На мгновение Бенедикт посмотрел на Луиса. Окинув его с головы до пят пристальным взглядом, он тихо вздохнул и повел в спальню Меттерниха. Хотя в последнее время Луис бывал тут каждый день, его сердце колотилось, а кровь стыла в жилах, пока они направлялись к спальне. Слуги, стоявшие у двери, распахнули ее перед Луисом, как только увидели, что тот приближается.
Меттерних сидел перед столом на диване и смотрел на то, что выглядело как письмо. Когда дверь открылась, он поднял голову, а затем нахмурился.
– Что случилось? Почему ты так выглядишь?
Меттерних отбросил бумагу, которую держал в руках, и поспешил к Луису, пальцами схватил того за подбородок, повертел его голову, осматривая, затем схватил за плечи, развернул и внимательно оглядел все его тело.
Кровь отхлынула от лица Меттерниха, пока он тщательно проверял каждую рану Луиса: разодранные и кровоточащие колени, ушибленные ладони и заляпанную грязью униформу.
– Что, черт возьми, с тобой произошло?
– Упал с лошади, когда преследовал преступника…
Однако прежде чем Луис успел сказать, что правильно приземлился, Меттерних прервал его с мрачным выражением лица:
– Упал с лошади?
– Не стоит беспокоиться, я приземлился должным образом и лишь слегка поцарапался, когда перекатывался.
Действительно, серьезных повреждений не было. Он ничего не сломал, и ему повезло, что он упал с лошади и всего лишь поцарапал колено.
– Не стоит беспокоиться? – с недоумением рассмеялся Меттерних над словами Луиса. – О чем ты вообще говоришь, у тебя дитя в чреве.
Луис на мгновение задержал дыхание, когда почувствовал, как Меттерних сжал его плечо. Хотя он и предполагал, что кронпринц все уже знает, его сердце вновь начало бешено колотиться, едва эти слова сорвались с уст Меттерниха.
– Все действительно в порядке. Правда.
Когда Луис снова заговорил, наследный принц отпустил его плечо, которое до этого сжимал, и тихо рассмеялся. Луис не мог понять, что означает этот смех.
Дверь спальни закрылась. Наступило короткое молчание. Посмотрев на Луиса, Меттерних вновь подошел к столу и спросил:
– Получил новости от Имперского корпуса?
Его голос звучал спокойнее, чем ожидалось.
– Д-да, Ваше Высочество, я знаю, что это серьезное преступление, но Питер не хотел вас обманывать. Из-за меня ему не оставалось ничего иного, кроме как солгать.
– Полагаю, так все и было.
Меттерних снова отложил письмо, которое держал в руках, и повернулся, выражение его лица было спокойнее, чем следовало бы в подобной ситуации. Как будто ответ не имел никакого значения. Казалось, для него это действительно было неважно.
– Чей это ребенок? – это был хороший вопрос. Луис нервно сглотнул и поджал губы. – Твой друг умеет держать рот на замке. В прошлый раз я был знатно удивлен, узнав, как ты любишь «развлекаться», но беременность... Я был очень удивлен.
«В прошлый раз?» – Луис понятия не имел, о чем говорит Меттерних, но тот продолжил.
– Это случайно не мой ребенок?
– Нет, нет. Не ваш... Беременность началась намного раньше.
Вчера в карете Меттерних впервые эякулировал в Луиса. Даже если бы он не был в положении, сейчас еще было бы рано говорить о беременности. Конечно, это была такая мелочь, но подобное было странно спрашивать.
– Правда?
Меттерних сделал странное выражение лица, услышав от Луиса отрицательный ответ. Его взгляд был полон недовольства, но в то же время и скрытого облегчения. Луис глубоко вздохнул, чувствуя тяжесть в районе солнечного сплетения от вида рассеивающейся тревоги, отразившейся в глазах кронпринца.
Луис хотел спросить, почему Меттерних спрашивает его об этом, хотя точно не мог быть причастен к его беременности. Но отказался от своих намерений, предполагая, что эта новость настолько тому неприятна, что он просто лишний раз проверяет, не лжет ли ему Луис. Он сделал из мухи слона, как мужчина, который узнал, что проститутка, с которой он спал, забеременела.
Осознание этого факта точно обухом от топора ударило Луиса по голове, от чего у него в нутрии все оборвалось и похолодело.
Такое поведение кронпринца было естественным, поскольку тот считал Луиса партнером для забав. Однако Луису было непонятно, отчего он чувствовал себя столь ужасно. Хотел ли он, чтобы Меттерних разозлился из-за новости, что он забеременел от другого мужчины? Что бы произошло, если бы это был ребенок кронпринца, и в этот момент Луис подтвердил бы, что дитя внутри от него?
– Так чей же это ребенок? – с ничего не выражающим лицом дружелюбным тоном спросил Меттерних, глядя на Луиса.
– Мне обязательно отвечать на этот вопрос?
После подтверждения того, что это не его ребенок, оставалась только одна причина спрашивать, чей же он – сплетни. Неприятно осознавать, что на того, кто тебе нравится, все смотрят, как на объект сплетен и слухов. Все, что нужно было сделать наследному принцу в подобной ситуации – это подтвердить, что это не он отец ребенка. Так почему же он продолжал настаивать на ответе?
Меттерних нахмурился, услышав вопрос Луиса.
– Мне неважно, чей ребенок у тебя в животе. Но в кабинете военного госпиталя я нашел одно любопытное письмо.
Это было то самое письмо, которое Меттерних то и дело просматривал с тех самых пор, как Луис вошел в его спальню.
«Тераха, Двадцать вторая улица, Дженис Лиам, медицинская лицензия подтверждена, аборт возможен».
Смотреть особо было не на что. Как и говорила Сабрина, Питер нашел врача, который мог бы прерывать мужскую беременность. Это было письмо из Терахи, сообщающее, что все возможно.
– Кроме того, ты на месяц подал заявление об отпуске.
– Это…
Меттерних махнул рукой, как будто не было нужды объяснять.
– В Империи было бы трудно найти соответствующего специалиста, ведь непременно пойдут разного рода слухи, поэтому ты, должно быть, решил отправиться в Тераху, – произнес Меттерних, смахивая невидимые пылинки с онемевшей щеки Луиса. – Я дам человека, умеющего держать рот на замке. Делай это здесь.
– Что?
– Я не могу допустить, чтобы тебе проводили операцию в таком грязном и диком месте, как Тераха. Что планируешь делать, если что-то пойдет не так и на восстановление понадобится несколько месяцев? Ты даже не представляешь, насколько эта операция травматична для организма, – сказал Меттерних, убирая волосы Луиса с лица и заправляя их за ухо. – Тераха – опасное место. Провести месяц в месте, где полно варваров. Даже не думай об этом.
Луис моргнул, услышав как кронпринц, точно ребенка, уговаривает его.
– Простите, но что вы имеете в виду?
– Делай операцию здесь, и не думай о пересечении границы.
На этих словах Меттерниха Луис поджал губы. В этом разговоре что-то было не так. Зачем кронпринцу помогать Луису с абортом?
– Почему ты выглядишь так? Ты не собираешься делать операцию?
Поскольку Луису все равно предстояло делать аборт, не лучше ли было сделать его в чистом и безопасном месте? Луис не знал, что сказать. Выражение лица Меттерниха было мягким, но выражение его глаза были немного странными.
– Не будешь делать?
– Не знаю… Я еще не решил…
В ответ на нерешительные слова Луиса Меттерних медленно наклонил голову. Он нахмурился и засмеялся, как будто не понимая его.
– О чем ты говоришь. Даже месяц – довольно-таки большой срок. А если решишь рожать, одним-единственным месяцем все не закончится. Кстати, ты собираешься сообщать обо всем отцу ребенка? – спросил Меттерних, немного подумал, а после пробормотал. – Ну уж нет…
В этот момент Луис почувствовал некоторую странность, проступившую на его лице. Это не было похоже на гнев или холодность, застывшую в его глазах, которую Луис видел, когда нарушал обещания. Выражение лица кронпринца оставалось спокойным, но глаза были странными. Они выглядели немного... безумными.
Луис растерянно моргнул и непроизвольно отступил на полшага назад. Но Меттерних потянул того за руку, заставляя сделать шаг вперед.
– Нет, Луис. Не убегай.
Рука, поглаживающая щеку Луиса, была нежной. В голосе кронпринца слышался смех, как будто он рассказывал анекдот. Его губы мягко изогнулись в улыбке, а глаза были полны страсти. Только их зрачки странно поблескивали в свете ламп.
– До каких пор ты собираешься сводить меня с ума?
Его рука, до этого поглаживающая щеку, скользнула к затылку. Инстинктивная тревога все нарастала и нарастала, пока руки Меттерниха медленно и томно ощупывали голову Луиса. Создавалось такое ощущение, что эти руки в любой момент были готовы сжаться на его шее.
– Скажи. О чем ты думаешь?..
Луис только крепче сжал губы. Он еще ничего точно не знал. Он не думал, что сможет убить дитя, но готов ли он был выдержать все то, что последует за его рождением? Этого он тоже не знал.
– Так расскажешь все отцу ребенка?
– Нет. И не собирался. Сначала я хотел поехать в Тераху и обо всем подумать…
Меттерних на мгновение посмотрел на Луиса. Это был первый раз, когда тот за долгое время заговорил, и кронпринцу ничего не оставалось, как только делать выводы из неопределенных ответов Луиса.
– Действительно, сначала доберешься до туда, а потом станешь решать: захочешь избавиться – и все затянется на месяц, а захочешь рожать – на несколько лет. И ты вернешься обратно, только когда вырастишь его. Не знаю, как бы все вышло, не стань ты раздумывать над этим, но раз уж начал, значит, решил дать ему родиться.
Наследный принц был прав от первой и до последней догадки. Раз уж Луис начал думать об этом, это означало, что он выбрал оставить ребенка. Когда Луис в очередной раз закусил губу, Меттерних тихо рассмеялся.
– Один месяц и так подобен вечности, а тут несколько лет… Нет, позволить тебе поселиться в том месте я не могу. Что же… – кронпринц говорил тихо и спутано, будто был не в себе. А затем он наклонился и заглянул в глаза Луису. Теперь тот видел все отчетливо: безумие отчетливо плескалось в фиолетовых глазах Меттерниха. – А ведь сон был так сладок.
«Сон?» – хотя Луис не понял этих слов кронпринца, рука, которая ласкала затылок, схватила его за волосы и с силой сжала их.
Крепкая рука внезапно куда-то потянула напряженное тело Луиса. В одно мгновение его толкнули на кровать. Когда Луис сел на ней и посмотрел на Меттерниха удивленными глазами, тот подошел ближе, слегка улыбнулся и потрепал его по щеке.
– Почему у тебя такое лицо?
Он рассмеялся, глядя на озадаченное выражение глаз Луиса.
– Неужели ты считал, что я отпущу тебя только потому, что у тебя родится ребенок?
http://bllate.org/book/12634/1120636
