Ночь выдалась холодной. Всего несколько дней назад ночами было жарко и душно, но сегодня днем прошел дождь, и сырой прохладный воздух напоминал, что осень уже наступила. Время неумолимо несется вперед. Особенно когда носишь под сердцем ребенка.
– Сегодня тоже тихо. Может, сделаем еще кружок по левой стороне? – с долгим зевком спросила Джиллиан, которая была в группе с Луисом.
Тот сверился с картой окрестностей, которую держал в руках.
– Да. Давай еще разок пройдемся по этому проулку. Здесь, здесь и здесь выставили наблюдение? – Луис указал на три переулка соединяющие Вторую и Третью улицы, а также и ряд боковых улиц, идущих между Третьей и Четвертой. Жертвами были в основном жители Второго района, работавшие на Второй и Третьей улице.
– Да. Третья и четвертая группы разделились и патрулируют их, проверяя каждую проезжающую повозку.
– Скажи всем, чтобы были осторожны и не ходили в одиночку.
– Они работают группами по два-три человека. Как все-таки хорошо, что число задействованных людей удалось увеличить.
Луис кивнул в ответ на слова Джиллиан. Убийца был опасным человеком. Даже гвардейцам было небезопасно передвигаться по улицам в одиночку.
Райан сказал, что его целью становились те девушки, на которых указывал мужчина в черной карете. Чтобы похитить их без риска, он следил за ними от трех-четырех дней до недели, ждал, пока они закончат работу, и давал им препарат, смешанный с напитком. Оба раза местом преступления была гостиница, расположенная совсем рядом. Это были тщательно продуманные и спланированные преступления.
В противовес им, первое убийство «Веревочного человека» явно не было преднамеренным. Жертвой стала девушка, которую он забил до смерти, а затем расчленил. Остальные три убийства также были импульсивными, но в меньшей степени, чем первое. Способы избавления от тел ему уже были знакомы, а остальные следы можно было легко скрыть. Во время первого убийства маньяк явно был не в себе, и весьма вероятно, что у него есть сообщник. «Веревочный человек» убивает так, как сам того хочет, но у него наверняка есть тот, кто все за ним подчищает. Если предположить, что он из высшего света, то вполне возможно, что ему помогал верный дворецкий или слуга.
Все четыре жертвы были бедными людьми, работавшими в пекарнях, тавернах или барах. Неизвестно, по каким критериям преступник отбирал своих жертв, но, в отличие от случая с Райаном, вокруг четырех жертв не крутились подозрительные постоянные клиенты, и не было замечено странных людей, изучающих окрестности. В отличие от Райана, маньяк не ждал, пока жертва выйдет из магазина или бара, и не накачивал их препаратами, а нападал, когда они в одиночестве возвращались домой.
Мог ли быть у него информатор среди гвардейцев? Этот вариант нельзя было сбрасывать со счетов. Стоило только им предположить, увидев красный атлас, которым были связаны руки и ноги первой жертвы, что убийцей был состоятельный человек, как впоследствии они стали находить трупы, чьи тела были связаны обычным шпагатом. Несмотря на то, что улицы ежедневно патрулировали десятки гвардейцев, преступнику всегда удавалось выбросить тело в подворотне и тихо исчезнуть. Это могло происходить, имей он информацию о маршрутах патрулей. Когда гвардейцы из Первого корпуса были отправлены Луису в качестве подкрепления, маньяк, попытавшийся убить двух людей в течение двух дней, затих на неделю.
Все это было лишь вопросом вероятности, поскольку весть об усилении патрулей уже должна была быстро распространиться среди жителей столицы, но число случаев нападения, несомненно, сократилось с тех пор, как к ним присоединился Первый гвардейский корпус. Да и на улицах стало значительно спокойнее.
Луис взглянул на часы. Час сорок два ночи. Это было время, когда почти не передвигались ни люди, ни повозки.
– Как-то тут жутковато, – Джиллиан вошла в темный переулок, сжимая в руке лампу. Она шла осторожно, и, словно пытаясь избавиться от страха, принялась что-то говорить.
– Почему? Боишься, что появится привидение? — поддразнивающе произнес Луис, глядя на ее напряженную спину, и Джиллиан с отвращением на лице оглянулась на него.
– Н-не говорите так. Призракам нравится, когда о них вспоминают.
– Им нравится, когда о них вспоминают? Хм…
– Это правда! ...Вообще-то, именно в этом переулке нашли второе тело. Мы с Кейном прибыли сюда в числе первых. Везде толпились и перешептывались люди, а у меня мурашки побежали по коже еще до того, как я вошла в переулок, хотя была середина лета. Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного, но вдруг поняла, как по спине пробежал холодок... Еще до того, как увидела тело, – Джиллиан внезапно схватила Луиса за рукав.
— О, я тоже это почувствовал.
– Правда? В ту ночь на улице холодно не было, однако, в тот момент температура окружающей среды резко упала, как будто...
— Конечно. Как-то сейчас холодновато стало, и по моей спине побежали мурашки, – Луис посмотрел на Джиллиан, вцепившуюся ему в руку.
– Прекратите, капитан! Вы ведь шутите, правда? — спросила Джиллиан с нервной улыбкой на лице, впрочем, ее глаза выглядели так, будто она была готова вот-вот разрыдаться.
– Да. На самом деле, холодно мне стало задолго до этого.
Луис усмехнулся, и Джиллиан, ойкнув, только крепче вцепилась в его рукав.
– Н-не делайте этого, это очень страшно, когда вы так шутите.
Ее голос был почти плачущий. Луис взял из ее руки лампу, огонек которой дрожал и грозился вот-вот погаснуть, и понес ее сам. Он обошел территорию, освещая каждый уголок в переулке, а Джиллиан, крепко вцепившаяся в его руку, опасливо озиралась по сторонам. Лошадь Сара медленно шла за ними. Из-за невозможности что-либо разглядеть, двигались они не быстро, временами останавливаясь и поправляя поводья.
Луис шел по переулку, сжимая в одной руке поводья, а в другой лампу. Джиллиан, должно быть, подумала, что стало слишком тихо, и спросила:
– Кстати, вам не кажется, что вице-капитан в последнее время ведет себя странно?
– Сабрина?
– Да. И так уже несколько дней. При взгляде на вас, она тихо вздыхает и выглядит так, будто хочет что-то сказать, но не решается… У вас что-то случилось?
Что на это Луис мог сказать? Он лишь горько улыбнулся на этих словах, и вспомнил выражение лица Сабрины, когда она узнала правду. Прошла неделя с тех пор, как они патрулировали улицы в поисках черных карет, и неделя с тех пор, как Сабрина узнала, что он ждет ребенка.
[…]
– Вы беременны? – недоверчиво выпалила она.
– Что за чушь?!
Луис подскочил на скамейке, как человек, только что услышавший нечто абсурдное, но его реакция ее не убедила.
– Это все объясняет: тошноту от одного лишь запаха мяса и вашу бессонницу. И ведь именно поэтому Питер так странно ведет себя в последнее время? Небеса… Капитан, вы с ума сошли?! Берем…
Вместо того чтобы сказать «нет», Луису вытянул вперед вилку и прикрыл ей рот едой. Разве она только что своими глазами не видела, сколько глаз и ушей находится во дворце кронпринца?
– Ты ошибаешься. И хоть это всего лишь твои домыслы, но не стоит об этом говорить в подобном месте. Репортеры не дремлют, – тихо произнес Луис, все еще прикрывая ее рот едой. Сабрина моргнула, и он медленно убрал вилку. Но как только Луис сделал это, она заговорила таким тоном, что ему захотелось засунуть еду обратно ей в рот.
– У вас даже уши покраснели, как же, ошибаюсь я. Разве я вас плохо знаю? За последние восемь лет, я, наверное, видел вас чаще, чем Холтон или вся ваша семья вместе взятые?
Она коснулась лба, как будто у нее разболелась голова. Безусловно, она была не глупой и проницательной, и уже давно наблюдала за Луисом. В ее присутствии его тошнило уже раза три или четыре.
– Интересно, если я приду и спрошу Питера, схватив его за горло, сможет ли он сохранить ваш секрет?
Нет, не сможет. Питеру нравилась Сабрина. Вероятно, он трижды расскажет ей правду, еще до того, как она сама успеет спросить.
– … – на самом деле, Луис тоже не привык лгать Сабрине. Она уже была убеждена, что он ждет ребенка, и это было правдой. – Давай сперва переместимся в более уединенное место.
Вице-капитан не долго думая потащила его в сторону резиденции Второго гвардейского корпуса. Выгнав задремавшего Лео из кабинета, она заставила Луиса сесть на стул, словно собираясь допрашивать его. Стоя перед столом со скрещенными на груди руками, Сабрина со страхом в глазах посмотрела на Луиса.
– Вы решили заткнуть мне рот, едва я об этом заикнулась, и все еще пытаетесь убедить меня, что я не права.
– …Извини, – Луис, избегая зрительного контакта, сгрузил на стол принесенные корзины.
– Чей… нет, не так. Это ребенок Его Высочества? Поэтому вы продолжаете с ним встречаться? Он об этом знает?
Она выглядела так, словно находилась на грани безумия. Луис несколько раз открывал и закрывал рот, не решаясь ответить. Это было поведение преступника, пойманного с поличным на месте преступления. Луису было невыносимо тяжело смотреть ей в глаза, поэтому он посмотрел на носки своих сапог и ответил.
– Нет.
– Нет? Вы все еще собираетесь лгать мне? Я…
– Нет, нет. Я говорю не об этом. Может быть… – Луис выдавил из себя эти слова и медленно поднял глаза, чтобы посмотреть на Сабрину. Ее рот был приоткрыт, как будто ее несколько раз ударили по лицу. Вероятно, это было самое глупое выражение, которое он видел у нее за все восемь лет знакомства.
– Может быть?..
Ее недоумевающий тон голоса напомнил Луису о его постыдном прошлом. Он почувствовал себя незрелым девственником.
– Четыре месяца назад, на императорском балу, я перебрал с алкоголем и ничегошеньки не помню из событий того вечера. Проснувшись на рассвете, я обнаружил, что нахожусь в дешевом гостиничном номере.
Сабрина некоторое время молчала после слов Луиса.
– Никаких воспоминаний, совсем никаких?
– Да.
Конечно, у Луиса были некоторые воспоминания, но не те, которые могли бы помочь. Все что он помнил, как член другого мужчины находится внутри его тела, да несколько вульгарных слов, которые в приличном обществе не принято было произносить.
Помолчав еще какое-то время, Сабрина медленно, словно подводя итог, спросила:
– Выходит… Четыре месяца назад вы, капитан, переспали с неизвестным мужчиной из императорской семьи, и теперь, будучи беременным, развлекаетесь с Его Высочеством наследным принцем? И это между вами чисто физические отношения? – ее голос дрожал.
Луис не мог сказать, было ли это потому, что она злилась или потому, что она до сих пор не верила его словам. Он провел несколько раз по лицу руками, словно пытаясь избавиться от эмоций. Как, черт возьми, преступники могут молчать перед ней? Ее вид довольно устрашающ.
Спустя долгое время она все же произнесла:
– Критику я оставлю при себе. Безусловно, я бы многое хотела сказать, но остальной мир и так прекрасно с этим справляется. Если к нему присоединюсь еще и я, это будет слишком жестоко.
– …
– Почему вы думаете, что это не Его Высочество? Раз вы не уверены в личности отца, то, возможно, это он, – она спросила, может ли это быть Меттерних, видимо надеясь, что, по крайней мере, сейчас Луис спал с мужчиной, от которого забеременел.
– Четыре месяца назад он даже лица моего видеть не хотел. Я думаю, это может быть герцог Уэйтон. В тот день он признался мне в чувствах.
– …
Сабрина пошатнувшись, схватилась за голову. Когда же Луис встал, чтобы уступить ей место, он увидел, как она шарит в поисках стула, на котором обычно сидел Лео.
– Не делайте из меня женщину, которая крадет стулья у беременных, – произнесла она. – И что вы собираетесь делать дальше? Нет, не так, вы не планируете рожать, да? И поэтому отвергли чувства герцога Уэйтона, – тихо произнесла она, о чем-то раздумывая. Даже если бы она услышала о несчастном случае, случившимся с кем-то из ее семьи, вероятно, выражение ее лица и тогда бы было лучше. В панике она спросила. – Кто-нибудь еще об этом знает?
– Только Питер и ты.
– Слава Богу… Если вы, капитан, не будете при посторонних так объедаться, никто ничего не заподозрит.
Честно говоря, кто бы мог подумать, что все разговоры о его беременности в газетах, оказались правдой, а не были преувеличением или сарказмом. Хотя подобное действительно случалось в прошлом, мужская беременность не была обычным явлением. Последний мужчина, родивший ребенка, жил более ста лет назад. Хоть Луис и пребывал в замешательстве, ему действительно было трудно поверить, что одна ночь могла привести к подобному результату.
– А что касается ребенка… В Империи нельзя этого делать. Собираетесь взять отпуск?
– Да… Питер сказал, что поможет.
– Однако прямо сейчас взять отпуск не выйдет, вы же понимаете это. Слишком много взглядов направлено на вас.
Конечно, дело «Веревочного человека» было в центре внимания. Луис кивнул.
– Знаю. Мне придется подождать до тех пор, пока «Веревочный человек» не будет пойман.
– Нет, я все возьму на себя и отпущу вас в следующем месяце. Вам нужно будет уехать. Капитан, «Веревочного человека» мы сможем поймать и без вас, но если живот станет слишком заметным, это обернется большими проблемами. Кто-нибудь может заметить ваше состояние. Вы ведь не знаете, когда его поймают, и собираетесь ждать до этих пор? Как вы думаете, станет ли ребенок к тому времени еще больше? – вздохнула Сабрина, словно хотела отправить его в отпуск прямо сейчас.
Ни она, ни Луис некоторое время ничего не говорили. Из его живота опять раздалось урчание – ребенок снова просил еды. И, несмотря на свой стыд, Луис достал из корзины бумажную коробку.
– Герцог Уэйтон?
– Может быть, – ответил Луис, засовывая в рот кусок холодного стейка.
– Если так подумать, я ведь тоже была на бал-маскараде четыре месяца назад. Я видела, как вы выходили из бального зала с каким-то мужчиной.
На этих словах Сабрины Луис перестал жевать. Он с трудом проглотил кусок мяса и настойчиво спросил:
– Кто это был?
– Я не могу быть уверена, поскольку он был в маске, но если предположить, что этот мужчина один из членов императорской семьи...
Луис внимательно следил за тем, как двигаются ее губы. Он не думал, что ему будет интересно, кто это, поскольку все равно не собирался рожать, но отчего-то его сердце начало колотиться. Сабрина горько улыбнулась. Это была улыбка, значение которой Луису было неизвестно.
– Возможно, это и впрямь был герцог Уэйтон. И, кстати, он был намного выше вас, – сказала она, вспоминая мужчину, с которым в тот день ушел Луис.
– Вот как?..
Луис всегда думал, что отцом ребенка был герцог Уэйтон, и он не знал, почему в тот момент, когда он в этом убедился, ему захотелось, чтобы это оказалось не правдой. Возможно, это произошло из-за того, что мысленно он представлял себе другое лицо?
– В любом случае… до следующего месяца, пожалуйста, храните молчание о своих отношениях и обо всем остальном. Когда шумиха вокруг вас немного поутихнет, уехать будет гораздо легче.
[…]
Прошла неделя с тех пор, как Сабрина попросила Луиса молчать.
В течение этого времени Луис обедал с Меттернихом и патрулировал по ночам. Под утро Луис ненадолго приходил поспал в его спальню. Пока он спал, кронпринц иногда присутствовал, а иногда его не было. Когда он не был занят делами Империи, он ложился рядом с Луисом и смотрел, как тот спит.
Несколько раз они прижимались телами друг к другу. Это происходило во сне естественным образом. Когда Луис просыпался, он частенько замечал, что Меттерних смотрит на него сверху вниз. Короткие поцелуи переходили в более длительные и глубокие.
Поцелуи Меттерниха были умопомрачительными. Казалось бы, это был всего лишь контакт между языком и слизистой оболочкой рта, но на вкус наследный принц был сладким. Когда Луис неистово соприкасался своими губами с губами Меттерниха, его дыхание невольно переходило в страстные вздохи, а тело быстро становилось горячим. Он никогда не думал, что будет человеком, который так легко возбуждается.
Возможно, все дело в беременности, думал Луис. Он целовался и с другими людьми, но ничего подобного не испытывал. Хотя это и было приятно, но не настолько, чтобы он сходил с ума, а вот поцелуи с Меттернихом были настолько эротичными, что у Луиса вдоль позвоночника то и дело пробегали мурашки. Когда поцелуи становились все более страстными и продолжительными, естественным образом, за ними следовали и ласки.
Меттерних был одержим шеей Луиса, и каждый раз, когда Сабрина смотрела на капитана, она делала такое лицо, словно видела то, чего не должна была видеть. Как сказала Джиллиан, у него было такое выражение лица, словно она хотела ударить его по спине и крикнуть: «Возьмите себя в руки, капитан!» Газеты по-прежнему следили за Луисом и писали романы о нем и Меттернихе, называя их отношения: «Любовным романом века». В последнее время, кажется, не было никакого другого скандала, который вызывал бы столь же горячие обсуждения, как история этих двух людей.
– Просто... Кое в чем я был не прав, – вздохнул Луис.
Джиллиан посмотрела на его шею и спросила:
– Капитан, это из-за того скандала?
– Полагаю, что так.
Луиса постепенно начинало раздражать такое поведение подчиненной. Он попыталась оторвать Джиллиан от своей руки, но она вцепилась в него, словно пиявка, заявив: «Это место такое страшное!» Когда Луис в очередной раз попыталась оторвать ее, она проворно вцепилась уже не в его руку, а в талию.
– Кстати, а вы слышали новости?
– Какие?
– Вчера к вашему кабинету приходил Его Светлость герцог Уэйтон.
Герцог Уэйтон приходил к его кабинету?
– Я сказала ему, что днем вас тут не застать, поскольку сейчас вы работаете в ночную смену. А он ответил, что не прочь подождать вас тут до самой ночи. Вице-капитану едва удалось его выпроводить. Кажется, он побывал и у вас дома.
– Вот как?..
– Да. Вице-капитан сказала нам сохранить его визит в тайне от вас. И, похоже, что все так и сделали. Вижу, вы ни о чем не догадывались, – сказала Джиллиан с некоторой гордостью.
– Уверен, Сабрина понимала, что подобное надолго утаить не получится. Она ведь знала, что я буду работать в одной группе с такой болтушкой, как ты.
Это было обвинение, но Джиллиан хихикнула, как будто ей было все равно.
– Если он продолжит так вас ждать, рано или поздно вы встретитесь. А так вы хотя бы будете морально готовы. Он ведь и возле дворца наследного принца вас караулит.
– …
В кои-то веки она оказалась права. Было бы неправильно заставлять герцога Уйтона ждать и дальше ответа, поскольку тот был готов уже давно.
Десять дней, которые были отведены Луису на ответ, давно истекли. Ему казалось, что он послал герцогу ясный сигнал отказа, но тот факт, что он пришел к кабинету заставлял Луиса думать, что он не отступится, пока капитан не откажет должным образом.
Герцог был хорошим человеком. Он не заслуживал такого обращения, но, как и сказала Сабрина, Луис был настолько занят игрой в белого кролика, предложенной Меттернихом, что совершенно забыла о Его Светлости. В этот момент капитан почувствовал горечь сожаления.
Завтра утром, после работы, ему стоило пойти к герцогу домой. Он будет должен однозначно отказать и извиниться за то, что заставил так долго ждать ответа.
– Как бы там ни было, если уж вы все равно собираетесь встречаться с мужчиной, то я думаю, герцог Уэйтон будет лучшим вариантом, чем… но Его Высочество ведь… немного другой, да?
– Сабрина тоже так сказала.
По правде говоря, Луис и сам так думал. Встречаться с Меттернихом было не самой лучшей идеей, с какой стороны ни посмотри. Джиллиан улыбнулась, услышав горький ответ Луиса.
– Но нельзя игнорировать и собственный вкус. Капитан, Его Высочество наследный принц ведь в вашем вкусе, верно? Вы как-то раньше говорили это, – понимающе кивнула Джиллиан.
– Раньше, я такое говорил?
– Разве вы не помните? Еще во время учебы в академии…
Джиллиан внезапно замолчала. Луис поднял голову и растерянно моргнул. Джиллиан, должно быть, тоже услышала этот звук, отчего ее рот закрылся, а глаза наоборот широко распахнулись.
Щелк
Из переулка на противоположной стороне улицы донесся слабый звук.
Щелк, щелк
Это был стук копыт и скрежет железа по мостовой. Такой звук получался, когда подковы на копытах лошадей изнашивались, и лошадь стоило заново подковать…
Щелк, щелк, щелк
На допросе Райан подражал звуку подков у лошади, везущей черную карету. Ту самую, которая приезжала за телами девушек. И именно такой звук доносился с противоположной стороны улицы.
– …
Луис и Джиллиан наполовину потушили свет лампы, впрочем, не давая ей полностью погаснуть. Поскольку с ними была лошадь, то убирать его полностью не стоило, но так как рядом была еще и карета, то стоило вести себя осторожно. Луис высунул голову из конца переулка и увидел ее.
Впереди медленно ехала черная карета, запряженная двумя лошадьми. Луис быстро оценил состояние лошадей и повозки. Не было никаких подозрительных признаков касательно состояния лошадей или внешнего вида кареты, впрочем, выглядела она довольно дорого. Это определенно была карета кого-то из высшего света.
– Что будем делать? – тихо спросила Джиллиан.
Луис, поманив ее за собой, тихо последовал за каретой. Возможно, из-за того, что мостовая была скользкой из-за дневного дождя, карета двигалась очень медленно, и Луис мог следовать за ней, не теряя из виду.
Медленно едущая карета остановилась в глухом переулке.
Переулок рядом с Седьмой улицей. Роскошная, статусная черная карета однозначно не соответствовала такому месту. Да и звяканье, исходящее от лошадиных копыт, было слишком примечательным.
Карета замерла на одном месте, словно чего-то ожидая. Никто не выходил и не садился в нее.
– Жди здесь, – Луис выглянул из-за угла, чтобы осмотреться.
Поставив лампу на землю, он побежал к карете. Он должен был догнать ее, прежде чем его обнаружили. Вытаскивая кинжал из-за пояса, Луис услышал, как Джиллиан позади него кладет порох в пистолет.
Быстрым шагом Луис подбежал к карете и одним резким движением распахнул ее дверцу, желая проверить, кто же находится внутри.
– А-а-а! – пассажирка издала пронзительный крик при виде Луиса, ворвавшегося внутрь с обнаженным кинжалом. Лампа, висящая под крышей кареты, сильно задрожала.
«О, нет», – Луис, поспешно распахнувший дверцу, заколебался и отступил.
– Луис?
Лица, вскрикнувшей женщины, и мужчины, обнимающего ее, были знакомы Луису.
Герцог Серион. Второй мужчина, который, по мнению Луиса, мог быть отцом его ребенка.
***
– …Рэйчел дружит с моей младшей сестрой, Ваша Светлость, – сказал Луис, обращаясь к герцогу Сериону, который сидел в карете без рубашки. Капитан старался этого не делать, но в его голосе проскользнул намек на жалость.
Молодая девушка в объятиях герцога, одетая только в нижнее белье, была мисс Рейчел Суонна, подруга младшей сестры Луиса, Джоанны.
Джоанне было девятнадцать лет. Рэйчел тоже было девятнадцать, и обе они были слишком молоды, чтобы отправиться на бал без сопровождения мужчины, члена семьи. Между Джоанной и Луисом было десять лет разницы, а между Луисом и герцогом Серионом еще десять. Другими словами, между Его Светлостью и Рэйчел, обнаженными и обнимавшими друг друга, была разница в двадцать лет.
Внезапно кто-то ворвался в карету, и Рэйчел издала душераздирающий крик, а когда она поняла, что это Луис, вновь вскрикнула и, закрыв лицо руками, разрыдалась.
Похоже, она была тайно влюблена в брата своей подруги, Луиса, и, похоже, не хотела, чтобы он узнал об отсутствии у нее целомудренности. В конце концов, человеком, который лицезрел эту нечистую сцену, был именно Луис. И теперь она рыдала столь сильно, будто рухнули небеса.
Она плакала и плакала, говоря, что все совсем не так, как Луис думает, что он ошибается, и она ни в чем не виновата. Она плакала так долго, что ее глаза опухли, как у лягушки. В конце концов, она даже сказала, что капитана следует привлечь к ответственности, поскольку он разглядывал тело обнаженной женщины.
Наступал рассвет. Луис и Джоанна как могли успокоили ее, одели и отправили домой. Усталость все сильнее давила на поясницу Луиса.
Герцог Серион сидел, скрестив на груди руки, и лишь усмехался, глядя на Луиса.
– Вы не в том положении, чтобы отчитывать кого-то из-за скандала, не так ли?
– Я вас не упрекаю, но...
Тем не менее, Луису казалось, что немного неправильно встречаться с несовершеннолетней, но он лишь вздохнул и кивнул. Кто он такой, чтобы отчитывать человека, имеющего репутацию одного из самых распутных людей в Империи?
– Как вы знаете, мы ведем расследование по делу «Веревочного человека». И хотя Ваша Светлость вне подозрений, мне бы хотелось, чтобы вы были правдивы в своих ответах.
Герцог махнул рукой, словно говоря: делайте все, что вам заблагорассудится.
— Что привело вас в этот район?
У герцога Сериона была резиденция на Первой улице, а Рейчел жила в особняке на Второй. Что же привело их на Седьмую улицу в столь поздний час?
– Эм… Здесь много гостиниц.
– Простите?
– Гостинец много. Я же не могу взять и заявиться с ней в гостиницу на Второй улице. Почему ты так смотришь на меня? Так все делают.
– Правда?
Когда Луис переспросил, герцог засмеялся и словно в шутку ответил:
– Да в чем дело? Ты ведь и сам так делал, я видел.
– Вы имеете в виду меня?.. – Луис глупо заморгал, но на мгновение что-то мелькнуло у него в голове. – Это, случайно, было не четыре месяца назад?
Лишь один раз в жизни Луис пользовался услугами гостиницы, расположенной неподалеку. Это было в ту ночь, четыре месяца назад.
Герцог Серион улыбнулся и погладил подбородок.
– Как же быстро летит время… Да, это было в ночь летнего бала. Я видел, как ты входил в гостиницу с мужчиной. Я был весьма удивлен, и никак не мог поверить, что именно ты, а не кто-то другой, пришел в подобное место с мужчиной.
Почувствовав на себе заинтересованный взгляд, Луис сухо сглотнул.
– Я собирался сохранить эти воспоминания у себя в сердце, но, увидев несколько дней назад газету, честно говоря, почувствовал, будто мне вонзили нож в спину.
«Он даже ощутил, будто его предали?..» – в этот момент Луис нахмурился, вспомнив развратные и похотливые статьи, клевещущие на него.
– ..!
Внезапно Луиса резко дернули вверх, и он оказалась в объятиях герцога Сериона. Он даже не успел толком понять, что произошло, как его плечи оказались схвачены руками герцога, а спина ударилась о длинное сиденье кареты.
– И раз уж твоя попка столь легкомысленна, то я бы тоже хотел с ней познакомиться поближе, – Серион, прижимающий оба плеча Луиса к сиденью, сказал это с самодовольным выражением лица.
– Что за…
– Все дело в этом свирепом взгляде? Третий принц, кронпринц и даже мужчина, с которым ты в тот день вошел в гостиницу. Поскольку ты любишь такого рода развлечения, то, наверняка, найдется место и еще для одного человека. Однообразие может и наскучить.
Сказав это, он схватил Луиса за ягодицы, и тут капитан все понял.
– Ой!
Луис схватил блудливую руку герцога Сериона и вывернул ее. Тот некоторое время сопротивлялся, но Луису потребовалось меньше минуты, чтобы прижать его к стене кареты и связать руки. Луис надавил на вывернутое запястье и произнес:
– Вы все неправильно поняли, Ваша Светлость.
– Отпусти для начала, а потом говори!
– Нападение на гвардейца во время проведения им следственных мероприятий – преступление. Таким образом, вы ставите под сомнение авторитет Его Величества императора.
– Д-да понял я! – прорычал герцог, и Луис, отпустив его руку, сделал пару шагов назад и сел на диван напротив.
– Хорошо. Говорите, в тот день в гостиницу вместе со мной вошел сэр Уэйтон…
Правда, вначале герцог Серион хотел немного подразнить Луиса, но отказался от этой идеи. Растерев болезненно ноющие запястья, он озадаченно посмотрел на капитана Первого корпуса.
– О чем ты говоришь? Это точно был не Рафаэль.
– Как?
– Это был кто-то совершенно другой. У него были рыжие волосы.
Луис моргнул: рыжие волосы?
– Вы уверены, что не ошиблись?
Среди мужчин императорской семьи единственным рыжеволосым был женатый маркиз Аллайл. Маркиза же совсем недавно забеременела, и об этом писали во всех газетах.
– Думаешь, я ошибся? Хотя… там было темно… Мог ли это быть Рафаэль?
– …
Когда вместо ответа Луис пристально посмотрел на герцога с бесстрастным выражением лица, тот наклонил голову, делая вид, словно что– то вспоминает, а затем вскинул руки.
– Честно говоря, я не разглядел все как следует. Однако женщина, которая была со мной в тот момент, утверждала, что видела все предельно четко. У меня было на примете несколько рыжеволосых кандидатов, и я все думал, кто же оказался с тобой в одной постели.
– Вот как.
– Но можешь не переживать, эта девушка не из тех, кто будет распускать сплетни. У нее тоже слишком многое стоит на кону из-за того, что она видела тебя в таком месте, – добавил герцог, полагая, что жесткое выражение лица Луиса связано с тем, что он беспокоился о ненужных слухах.
Луис молчал, в его голове снова царило смятение. Сабрина видела, как Луис выходил с кем-то из бального зала, и, основываясь только на внешности, решила, что это герцог Уэйтон. Но рыжие волосы? Женщина, которая была с герцогом Серионом, могла и обознаться. В этом районе нет уличных фонарей, поэтому в темноте легко спутать рыжеволосого мужчину с шатеном.
– Но скажите, разве у Вашей Светлости нет невесты?
Луису показалось, что он слишком долго молчал, и он поднял голову, желая хоть что-то сказать. Мужчина же напротив, который в этот самый момент надевал рубашку, поднял брови:
– Тебе ли такое говорить, когда сам одновременно встречаешься с двумя братьями.
– Не совсем так. На самом деле я не имею тех отношений, о которых вы говорите, ни с одним из них.
Луис хотел уколоть герцога Сериона, но тот вернул ему колкость. Сегодня после работы Луис собирался пойти к герцогу Уэйтону и, извинившись, отвергнуть его чувства. А с Меттернихом... у них просто игра.
– И я тоже. Поэтому… Раз у тебя ни с кем нет серьезных отношений, то как насчет подобного рода отношений с еще одним мужчиной? Как на это смотришь? – и герцог нежно погладил бедро Луиса.
Луис уставился на руку, лежащую на его бедре, и вспомнил светлую ладонь, которая с утра ласкала его бедра. В тот момент, когда эта ладонь коснулась его, у обоих было сбитое дыхание.
«Кажется, ты уже мечтаешь обо мне внутри».
Луис убрал руку герцога, вытащил кинжал, висевший у него на поясе, и положил его рядом с собой. Герцог Серион поднял обе руки в знак повиновения, а Луис, поместив кинжал так, чтобы его легко можно было выхватить, продолжил прерванный допрос.
Как можно было «играть» с несколькими мужчинами, когда он едва мог справиться с одним Меттернихом. Луису казалось, что он никогда этого не поймет.
***
– А как насчет этого?
Меттерних наклонил голову и посмотрел на фиолетовые запонки, которые держал Бенедикт. Ему нравилось, как Луис смотрит ему в глаза, и он не хотел переключать его внимание на что-то другое. Когда Меттерних не ответил, Бенедикт протянул ему синие запонки с сетчатым узором.
– Думаю, они будут идеально сочетаться с сегодняшним образом.
– Хм, не выглядят ли они слишком заурядно?
– Ваше Высочество никогда не будет выглядеть заурядно, даже если обвешается камнями, – в ответ на опасения Меттерниха заверил его Бенедикт. – На самом деле вы можете носить что угодно, ведь ему нет никакого дела настоящие на вас камни или нет.
– Даже если и так, я все равно хочу выглядеть привлекательно, – пробормотал Меттерних и посмотрел на себя в зеркало.
Последние несколько дней Меттерних подолгу выбирал себе одежду, тщательно наряжаясь, точно дама, готовящаяся к балу. Надев рубашку и шейный платок, он продолжал разглядывать себя в зеркало. Это происходило от того, что по утрам в его спальню с усталым лицом приходил Луис.
Меттерних опускался на стул, стоящий перед столом, делая вид, что читает газету, а когда капитан входил, он протянул к нему руки и целовал. На мгновение Луис замирал, но потом их губы встречались так легко, словно кронпринц целовал щенка. Когда же он прижимал руку к щеке Луиса и слегка прикусывал его нижнюю губу, мочки ушей капитана краснели.
– Как все прошло?
– Не плохо, – шептал в ответ Луис и опускал глаза.
Меттерних всегда говорил с ним более ласково, поскольку ему казалось милым то, как в такие моменты смущался капитан.
Независимо от своих истинных чувств, кронпринц знал, что Луису нравится его лицо. Даже когда он говорил о посторонних вещах, он смотрел на Меттерниха, точнее на родинку на его щеке, так что не заметить интерес было не возможно. Вскоре выражение лица Луиса вновь становилось холодным и отстраненным, но время от времени оно было таким милым. Из-за завороженного взгляда капитана Меттерниху казалось, что он нравился Луису еще со времен учебы в академии.
Это произошло после совместных тренировок мужчин и женщин, которые проводились два раза в год. За ужином между парнями начались обычные разговоры: кто из девушек был самой красивой.
Было упомянуто несколько имен, в том числе Сабрины и Лоррейн, как будто молодые девушки без макияжа и в грязных платьях могут быть красивыми. Все парни по очереди принялись вспоминать, кто из присутствующих женщин, по их мнению, был более красив, а кто просто мил.
«Луис, а ты что скажешь? Тоже думаешь, что Сабрина была самой красивой?»
Прожевав спагетти и проглотив, Луис ответил:
«Метель».
Услышав эти слова, все на мгновение замолчали. Создалось ощущение, будто во всей столовой не осталось ни души, настолько в ней стало тихо. Все молча переглядывались, поскольку Меттерних ужинал вместе с ними.
«А разве я не прав?» – Луис в этот момент оставался абсолютно спокойным, словно он не сказал ничего необычно, а всего лишь констатировал очевидные вещи, такие как: небо голубое, а трава зеленая.
«В чем-то прав…»
Все закивали с двусмысленным выражением лиц, впрочем, избегая зрительного контакта. Меттерних отложил вилку и сбоку посмотрел на ничего не подозревающего Луиса.
«Значит, я красивее их всех?» – спросил он, вытирая рот салфеткой, и Луис кивнул.
Конечно, это была правда. Меттерних был самым красивым человеком, которого когда-либо видели все присутствующие на ужине. Но, не смотря на то, что они ели за одним столом и называли друг друга по имени, они находились на разных уровнях социальной лестницы, подняться по которой не так-то просто. Если Меттерних воспримет слова Луиса не как комплимент, а в качестве оскорбления, то это может значительно осложнить жизнь всем.
Все наблюдали за двумя парнями, затаив дыхание, не зная, как отреагирует Меттерних.
«Из всех людей, которых я когда-либо видел, ты самый красивый. Разве вы так не думаете?» – Луис моргнул, как будто не понимая, в чем проблема. Но никто его не поддержал, тогда он перевел взгляд на Меттерниха, как будто пораженный тем, насколько тот хорош.
«…»
За всю свою жизнь кронпринц слышал множество комплиментов своей внешности. И он прекрасно знал, что родился особенным, ведь у него были глаза, а множество зеркал во дворце неоднократно отражали его внешность. Но Меттерниху уже порядком поднадоели комплименты его внешности, и кто бы что ни говорил, для него это был лишь пустой звук, который благополучно проходил мимо его ушей.
Однако…
«Хмф…»
Когда Меттерних посмотрел на Луиса и слегка улыбнулся ему, светлая шея того покраснела. Реакция шеи Луиса куда лучше, чем слова, демонстрировала, насколько сильно ему нравился кронпринц. Разумеется, Меттерних знал, что нравится ему. Каждый раз только стоило ему улыбнуться, как у Луиса краснела шея, и по всему становилось понятно, насколько тот увлечен кронпринцем.
Его глаза были милыми, поэтому Меттерних продолжал смотреть на них, а после перевел взгляд на его аккуратное лицо. Черные волосы, темные глубокие глаза, светлая кожа, стройное, но сильное тело. Он не выглядел особенно ухоженным, но Меттерних чувствовал аромат чистоты и свежести, исходивший от него.
У него не было намерений встречаться с мужчинами, но он решил, что если Луис ему признается, то он примет его чувства. Возможно, Меттерних заставил бы его немного поволноваться в ожидании ответа, но точно не стал бы отказывать. Вот удивились бы королева и министры, когда он бы объявил, что следующей женой наследного принца станет мужчина. Близилось время выпуска, и Меттерниху казалось, что именно на церемонии вручения дипломов Луис признается ему. Он даже немного нервничал, думая об этом.
Но в день выпуска из академии вместо признания Луис всего лишь сказал:
«Ваше Высочество, поздравляю с выпуском. С этого момента мы больше не сможем часто видеться, как-никак я присоединился к гвардии».
И только когда Меттерних увидел это лицо, полное радости по поводу окончания учебы, он понял, что это Луис ему нравился, а не наоборот. Он знал, что Луис мог долгое время смотреть на него, не отводя взгляда, что у него краснеет шея, стоит только улыбнуться ему во время зрительного контакта. Все это кронпринц знал только потому, что сам долгое время наблюдал за ним.
«Ты больше не называешь меня Метель?» – кронпринц понимал, что ведет себя глупо, но ничего не мог с собой поделать. Ведь стоило только им окончить учебу, как Луис тот час решил подвести под их общением черту. Он сделал это так легко и непринужденно, точно ножом отсекая все ненужное.
«Сегодня день выпуска. Как бы я посмел? Игры кончились», – улыбнулся Луис и склонил голову. – «Учителя просили так обращаться к вам раньше, но теперь нужда в этом отпала», – и он пожал плечами.
Луис был прав. Это была игра, подготовленная взрослыми для наследного принца Метеля. Они собрали в академии детей одного с ним возраста, и заставили их притворяться равными ему. Он мог дружить с ними, или наоборот соперничать, но как только учеба подошла бы к концу, все они оказались бы у его ног. Так что в академии он мог хоть на время почувствовать себя обычным человеком и развлекаться сколько душе угодно.
Однако, хотя Меттерних и знал, что Луис прав, он не мог поверить в это.
«И все вот так закончится?..»
«Что закончится, Ваше Высочество?» – удивленно спросил Луис, когда Меттерних схватил его за руку.
Они общались неформально пять лет, как же он мог так быстро привыкнуть говорить вежливо?
«Ваше Высочество?» – лицо Меттерниха исказилось после этих слов.
На землю падали цветы вишни. День стоял солнечный…
Кронпринцу не нужно было спрашивать, конец ли это, чтобы понять, что все кончено. За спиной Меттерниха выстроилась вереница из слуг, ожидающих, чтобы сопроводить его во дворец, а с другой стороны, ожидая, когда они договорят, находились «настоящие» друзья Луиса.
Оказывается, кронпринц был единственным, кому придется расстаться с Луисом. Меттерних, который планировал отвезти его в Императорский дворец, после того как тот признается ему в своих чувствах, беспомощно рассмеялся. У него внутри все зудело от боли, точно он проглотил куски острого льда, но он не смог удержаться от горького смеха.
Когда Меттерних замолчал, Луис поднял на него глаза.
«Желаю вам всегда быть в добром здравии и верю, что под вашим руководством в будущем, Империя обретет свой расцвет», – похоже, решив, что сейчас самое подходящее время для прощания, Луис опустился на одно колено перед Меттернихом и склонился в низком поклоне. Меттерних молча взирал на его макушку. Он так долго не говорил ему подняться, что, должно быть, все решили, что это странно.
В конце концов, пришлось вмешаться Бенедикту. И как только Меттерних позволил Луису подняться, тот, словно убегая, растворился в толпе людей.
«Даже кролик убежал бы медленнее, чем он…»
«Вероятно, что так и есть», – отозвался Бенедикт.
Луис давно смешался с толпой, а кронпринц все смотрел и смотрел ему вслед. Для Меттерниха это было прощание с первой любовью, и ничто больше о ней не напоминало.
Так было и впоследствии.
Когда они встретились, Меттерних предположил Луису вступить в Первый гвардейский корпус, в котором он мог бы видеть его чаще, но Луис отказался. По его лицу было видно, насколько ему было неловко от предложения кронпринца. И чем больше Меттерних пытался сблизиться с ним, тем старательнее Луис избегал любого общения, как пугливый кролик, прячась в местах недоступных для глаз наследного принца.
***
– Как же я устал, что он все время убегает…
В ответ на раздраженное бормотание Меттерниха Бенедикт кивнул. Последняя неделя была просто невероятной.
– Впервые мы будем ужинать вместе, – широко улыбаясь, сказал Меттерних. На подготовку к ужину он потратил на два часа больше, чем обычно. Уделив особое внимание блюдам, которые будут поданы во время трапезы. – Луис сказал, что уже какое-то время не ест мясо, поэтому никуда его не добавляйте. Возможно, подойдут морепродукты, так что позаботься о том, чтобы их было в достаточном количестве.
Совершая вещи, которые никогда до этого не делал, кронпринц с нетерпением ждал прибытия Луиса.
К восьми часам вечера от Луиса не было ни слуху ни духу, а лицо Меттерниха, одиноко сидящего за столом, становилось все более холодным. Бенедикт, вспомнив день выпуска из академии, поспешил на поиски Луиса. Оказалось, тот не собирался ехать во дворец наследного принца, он совершенно забыл о планах на ужин, а когда услышал, что женщина, на которую было совершено нападение, очнулась, то тот час кинулся к ней. Луис только и ждал повода, чтобы не приходить на ужин к Меттерниху.
Бенедикту было очень больно сообщать эту новость наследному принцу.
Меттерних сидел за столом неподвижно, ожидая прибытия Луиса. И сколько бы раз Бенедикт ни говорил, что сегодня капитан не придет, тот оставался на месте. Бенедикт понятия не имел, о чем думал Меттерних, глядя на пустой стол.
Однако после того дня Луис стал приходить каждый день и есть вместе с Его Высочеством наследным принцем. Порой он приходил только под утро грязный и уставший, принимал ванну, а после спал в одной постели с кронпринцем. Каждый раз Бенедикт встречал Луиса с полутревогой и с полурадостью. Дошло до того, что он начал надеяться, что серийного убийцу не поймают еще долго. А, значит, Луис не покинет Меттерниха.
***
– Думаю, мы закончили на сегодня.
– Так и есть…
Услышав бормотание Меттерниха, Бенедикт открыл дверь в дальнем конце гардеробной комнаты. Там находились парики, которые кронпринц носил, когда действовал под прикрытием или хотел замаскироваться на бал-маскараде.
Внезапно рыжий парик соскользнул со своего места и упал на пол. Меттерних взглянул на упавший парик и рассмеялся. Он подошел, присел перед ним на корточки и взял его в руки.
– Хах…
Это был парик, который он носил в тот день, когда его укусил кролик.
http://bllate.org/book/12634/1120632
