– Почему мы об этом не подумали? – спросила с раздражением Сабрина.
Луису нечего было ответить, поэтому он горько улыбнулся и произнес:
– Действительно.
Серьезно, почему они об этом не подумали?
По ту сторону двери комнаты для допросов у Райана было такое же выражение лица, как и тогда, когда Луис покинул его ранее.
«Если речь о препарате, то ты можешь просто дать его преступнику, верно?»
Когда Меттерних произнес это с выражением полного неверия, что капитан сам не догадался, Луис широко распахнул глаза, словно он был единственным идиотом в мире.
«Накорми его им и поймешь, что это за порошок такой».
«…вы не против?»
Меттерних лениво улыбнулся и ответил на глупый вопрос Луиса:
«Почему нет?»
Он был прав. Не было никаких причин не сделать этого.
Это был препарат, который заставлял человека делать то, что ему говорили, препарат, который мог посеять хаос в мире, если им злоупотреблять, но в данном случае это было лучшее признание. Особенно, если история Лео окажется правдой. Даже если это не так, они узнают, что собой представляет этот порошок, когда попробуют его.
Джек смешал препарат, полученный от Эдди, с напитком и дал выпить это Райану, остальные же остались слушать допрос, находясь за пределами камеры.
– Как твое настоящее имя?
– Райан Уиден. Но вы же и так это знаете? – спросил Райан, наклонив голову.
Это было то же самое самоуверенное лицо, что и несколько минут назад, и даже та же ленивая улыбка, которая говорила: «Зачем спрашивать очевидное?»
– Сядь прямо.
Но когда Джек заговорил твердо, Райан поправил позу и сел с тем же самодовольным выражением лица.
– Встань и подними руки. Подними одну ногу, – на слова Джека Райан скорчил гримасу, будто его все достало, но послушно поднялся, вытянул вверх руки и встал на одну ногу. Несмотря на то, что он шатался, он продолжал стоять на одной ноге.
Джек внимательно следил за тем, что делает парень, затем он оглянулся на Сабрину и Луиса и кивнул. Сабрина, войдя в комнату для допросов и подойдя к парню, произнесла:
– Не издавай ни звука.
Бах!
Раздался испуганный вскрик, и она сильно ударила его кулаком в живот. Затем подняла глаза и сказала с легким облегчением.
– Вау, это реально работает.
Райан схватился за живот и стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Конечно, невозможно было принять гневный удар Сабрины и не закричать, если только ты не находишься под действием препарата.
– Судя по тому, что руки и ногу он все же опустил, похоже, что выполняется только самый последний приказ.
Луис попробовал дать Райану еще несколько команд, но он сказал, что не может их выполнить, а если же Луис спрашивал его о чем-то, чего он не знал, то парень либо не отвечал, либо отвечал, что не знает. Выражение его лица и тон голоса были такими же, как утром, но во всем остальном он был послушен. Это определенно был тот самый препарат, о котором Лео слышал в пабе.
– Садись, – произнес Луис, и Райан охотно сел.
– Это ты убил Аманду Рив?
– …
Луис спросил чуть медленнее, и Райан моргнул.
– Верно. Я ее убил.
Луис слышала, как Сабрина и Джек тяжело сглотнули. Райан кивнул, отвечая очень послушно.
– Каким образом ты ее заманил и как убил?
– Просто... Наблюдал за ней три или четыре дня до этого, и, поскольку в тот день там никого не было, я смешал препарат с ее соком. Она все выпила. Затем я без труда привел ее в гостиницу… И стал ждать момента, когда действие препарата пройдет, чтобы увидеть ее охваченное ужасом лицо. Это заняло некоторое время. Мне захотелось спать, поэтому я пошел и уснул. А когда наступило утро, она стала пытаться кричать. И я закрыл ей рот, – выражение лица Райана, когда он признался в преступлении, было странным. Он выглядел одновременно и счастливым, и испуганным. – Но даже с закрытым ртом, она сильно сопротивлялась… Я разозлился и отрезал ей пальцы, и только тогда она успокоилась. Я позабавился с ней, пока она была связана, но меня раздражало, что кровь с ее пальцев продолжает попадать на мое тело. Тот человек сказал, что мне нужно будет сделать это как минимум три раза, но в третий раз я не смог, так что…
– Тот человек? – прерывая Райана, спросила Сабрина, на лице которой все время было выражение отвращения. – Что за человек? У тебя есть сообщник? Или кто-то заплатил тебе, чтобы ты это сделал?
Когда Сабрина, немного взволнованная, громко спросила, Райан моргнул:
– Да… Точно… – с опозданием ответил он.
Луис не мог понять, к какому именно вопросу относится согласие. Тогда он отодвинул Сабрину назад, чтобы успокоить, и спросил еще раз.
– Почему ты убил Аманду?
– Потому что тот человек сказал мне это сделать.
– «Тот человек» сказал тебе сделать это? Похитить, изнасиловать и убить?
Парень слегка кивнул.
– Верно. Кого похитить, как похитить, все было придумано им, – Райан неловко улыбнулся и продолжил что-то говорить, хотя его не спрашивали. – Он даже сказал мне, сколько раз нужно изнасиловать и как забить ее до смерти… Это немного раздражало, но раз уж он заплатил мне много денег, то…
Что за человек мог заплатить бродяге огромную сумму денег, чтобы он совершил убийство? Кто он? Настоящий «Веревочный Человек»?
– Кто этот человек? – спросила Сабрина, тяжело сглатывая.
Парень, поджал губы, закатил глаза и наклонил голову. Это было выражение лица, которое он делал, когда его спрашивали о чем-то, в чем он не был уверен. Заикаясь, он все же произнес:
– Черный… человек в черной карете.
***
Было уже 8:07, когда Луис прибыл на ужин во дворец кронпринца. Когда он, задыхаясь, вошел, камергер Бенедикт снова закатил глаза.
– Вы немного припозднились, сэр. Приходить чуть раньше назначенного времени на трапезу с человеком, чей статус выше вашего – одно из базовых правил этикета.
– Мои извинения.
Луис думал, что успеет вовремя, но репортеры окружили его у дворца кронпринца и не отпускали. Хорошо, что это хотя бы не было связано с любовным треугольником с герцогом Уэйтоном, как он опасался. Это было вполне объяснимо, ведь пройдет какое-то время, прежде чем человек, сделавший фотографии, сможет написать о них статью или роман.
Всем репортерам, собравшимся перед дворцом кронпринца, было интересно узнать об отношениях Луиса и Меттерниха. Об их романе и так ходили самые разные сплетни, но двухразовое посещение дворца Луисом, особенно поздним вечером, еще больше подливало масло в огонь. С помощью гвардейцев ему удалось попасть во дворец, но он снова опоздал.
– Вечернее меню схоже с тем, которое было днем. Вы не возражаете? – спросил Бенедикт, прежде чем они вошли в столовую.
У Луиса потекли слюнки, стоило только подумать о еде, которую он ел днем. Собираясь кивнуть в ответ, Луис, сам того не осознавая, вдруг спросил:
– Простите, а в меню случайно нет чего-нибудь с куриным мясом?
– Извините? О, нет. Я слышал, вы избегаете блюд из мяса. Но мы можем что-нибудь для вас приготовить.
На это заманчивое предложение Луис сглотнул слюну, которая собралась у него во рту. Он понимал, что это странно, но ему вдруг очень захотелось съесть курицы. Нет, не просто курицы, а говядины или баранины, может быть даже свинины.
– Вы в порядке, сэр Алекса? – спросил Бенедикт, когда Луис не смог ответить и просто сглотнул.
– Думаю, мясо сегодня было бы в самый раз…
Он находился за чужим столом в чужом доме и раздавал указания, что ему приготовить. Луис не мог поверить в свои действия, поэтому вытер вспотевшую ладонь о край своей одежды. Однако вопреки желанию сохранить лицо и съесть все, что дадут, его аппетит разыгрался не на шутку. Как будто в его желудке поселилось что-то, как будто внутри него сидел ребенок, который решил поиграть с ним, и теперь Луис не мог удержаться от того, чтобы не съесть мясо.
– Понял. Скоро все будет готово.
Бенедикт сказал это с ничего не выражающим лицом, но, казалось, был озадачен. Луис боялся, что запах мяса снова вызовет тошноту, но у него продолжали течь слюнки при одной только мысли о нем. До этого одного запаха мяса было достаточно, чтобы его желудок скручивался в тугой узел, и он не понимал, что это была за прихоть, из-за которой ему вдруг захотелось поесть мяса.
Когда Луис вошла в столовую, Меттерних уже сидел во главе стола и ждал его.
– В этот раз не сильно опоздал.
– Извините, меня задержали репортеры...
– Подойди, – махнул рукой Меттерних, когда Луис опустился на колено, чтобы поприветствовать его. Он потянул Луиса за руку, когда тот подошел ближе, а когда он склонился, небрежно поцеловал.
– …
Посасывание нижней губы при поцелуе, казалось, вошло у кронпринца в привычку. Рану, нанесенную утром, покалывало, словно она вот-вот откроется.
– Ты не использовал никаких лекарств? Совсем не чувствую его вкуса, – Меттерних жестом пригласил Луиса сесть.
«Как наложить лекарство на такую рану?» – подумал Луис. А еще повязка на его кисти ослабла, и он пытался добраться до Питера, но времени совершенно на это не было. Когда же Луис вместо ответа прижал уголок губ тыльной стороной ладони, Меттерних, который смотрел на него, спросил:
– Что на это сказала, твой жуткий вице-капитан?
– …Она спросила, не было ли это насилием.
«Вас изнасиловали?» – спросила Сабрина, как только увидела Луиса.
Меттерних закатил глаза и озорно улыбнулся.
– И что же ты ответил?
– Просто… Сказал, что упал на дороге. Но, похоже, она мне не поверила.
Впрочем, она выглядела скорее не доверяющей, чем не верящей.
[…]
«Все ваше тело полно улик. О чем вы вообще говорите? Вы собираетесь сообщить об этом? Даже если мы не можем посадить его в тюрьму, но мы можем рассказать всему миру, что он сделал, и предать огласке его действия, чтобы он больше не мог приблизиться к вам!»
«Нет, нет, это…»
«Не думайте об этом как о чем-то позорном. Тем более ваше имя останется в тайне. Но я не уверена, сможем ли мы остановить этих репортеров…» – Сабрина опустила голову, как будто о чем-то задумалась. Казалось, она вот-вот и в самом деле бросится за уликами, но Луис поймал ее и попытался успокоить.
«Сабрина, все не так».
«Или это все же роман?»
Она спросила так, как будто не могла в это поверить, и Луису пришлось приложить немало усилий, чтобы не залиться румянцем. Она сузила глаза, когда увидела, как Луис поморщился.
«Может быть, вы любите друг друга?»
«Нет. Абсолютно точно нет. Сабрина, мы можем перестать говорить об этом?»
Луис сказал это таким тоном, словно умолял ее, но она просто повернулась и пристально посмотрела на него, как будто мысль о прекращении разговора была абсурдна.
«Не думаю, что вы знаете, но даже если у вас есть к нему какие-то чувства, это в любом случае нельзя назвать согласием».
«…»
Луис хорошо это знал. Он говорил это всякий раз, когда сталкивался с жертвой, которая не решалась заявить об изнасиловании, часто потому, что во время насилия и сама была возбуждена. Ему всегда казалось, что он это хорошо понимает, здесь проходила тонкая грань.
Правда, сила Меттерниха оказалась больше, чем Луис ожидал, но если бы ему это действительно было не приятно, он смог бы дать ему отпор. Хотя он едва мог пользоваться одной рукой, Луис был уверен, что является лучшим гвардейцем в Империи, когда дело касалось боевых искусств. Он не мог в полную силу использовать одну руку, но если бы ему хоть в малейшей степени было дискомфортно, он бы точно смог сбежать.
Обычно, кронпринца охранял Первый гвардейский корпус, и можно было позвать на помощь, но он этого не сделал. Вместо того чтобы здраво соображать, Луис чувствовал, как плавится его мозг от вида похотливого лица Меттерниха, и как громко стучит его сердце, готовое вот-вот разорваться.
Если бы его спросили, сделал ли он это потому, что ему нравился Меттерних, он бы не знал, как ответить, но то, что его лицо возбудило Луиса, было правдой.
«Если не считать нашего глупого капитана, о чем он вообще думает? До прошлой недели он так сильно ненавидел вас, что готов был убить, а потом вдруг это?..» – Сабрина щелкнула языком, показывая тем самым, что не понимает, что происходит.
[…]
Луис взглянул на Меттерниха, который смотрел на него, подперев подбородок. Это определенно не был взгляд на того, кто тебе не нравился. Взгляд фиалковых глаз из-под полуприкрытых век был почти нежным.
Всего несколько дней назад кронпринц с отвращением смотрел на Луиса, но только стоило ему попросить капитана сыграть роль белого кролика, как его отношение изменилось. Иногда Меттерних вел себя так, будто Луис ему нравился, а следом – будто он его ненавидел. За несколько секунд его лицо могло сменить с десяток выражений.
– Скажите, а белый кролик… это реальный человек?
Когда Луис спросил, Меттерних усмехнулся.
– Ты думаешь, я бы захотел целоваться с животным? Я полагал, ты довольно умный, – кронпринц покачал головой и преувеличенно вздохнул. – Не бери в голову. Незачем тебе знать об этом человеке.
– Но мне любопытно.
Луис сухо сглотнул и посмотрел на Меттерниха. Каким бы черствым ни был Луис, в этот момент ему стало интересно, кем был тот белый кролик, и почему кронпринц так на него смотрел.
Меттерних ничего не ответил, а просто посмотрел на Луиса. Слуги, вероятно, подумали, что разговор прекратился, и внесли блюда. Запах и вид еды заставили Луиса потянуться к ней всем телом, он едва мог сдержать слезы от ее восхитительного запаха и внешнего вида.
Меттерних наблюдал за тем, как Луис со счастливым видом сглатывает набежавшую слюну. Его глаза все время были прикованы к еде. Куриный суп, поданный в качестве первого блюда, пах очень ароматно.
– Мы можем продолжить разговор во время еды?
– Наверное…
Луис быстро взял ложку. Как раз в тот момент, когда он собирался зачерпнуть суп и отправить его в рот, Меттерних заговорил.
– На самом деле белый кролик – это человек, в которого я влюблен еще со времен академии.
– Со времен академии?
Когда Луис переспросил и сглотнул набежавшую слюну, Меттерних горько усмехнулся. Сейчас капитана больше интересовало, каким на вкус и текстуру, будет бульон из белого мяса, который разливался по ложке, но Луис сдержал себя и спросил:
– Мы с ним знакомы?
Луис посещал академию в одно время с Меттернихом. Для ребенка из уважаемой семьи было естественно посещать Императорскую академию. Изредка, если ребенок из семьи простолюдина отличался выдающимися способностями, его также принимали, но это случалось редко, обычно всего два-три человека в год. Луис уважал и восхищался своими однокурсниками по академии, которые были простолюдинами. Питер был одним из них.
Студенты поступили в академию в возрасте десяти лет и на четвертом году обучения могли выбрать класс: класс гвардейца или класс ученого. В академии было несколько классов, но если у тебя были высокие оценки, то ты сам решал, какой из них выбрать. Невозможно было выбрать только один класс, и это был имперский класс, в котором учился Меттерних. Это был новый класс, созданный, когда кронпринц стал достаточно взрослым, чтобы посещать академию.
Луис сжал ложку и подумал о Меттернихе: каким он был тогда? С кем в то время он был близок? Все с опаской относились к кронпринцу, и тот принимал это как должное. В то время Луис хорошо ладил с ним, потому что он хорошо ладил со всеми своими ровесниками. Но, несмотря на это, у них было всего несколько занятий, которые пересекались, поэтому он не особо следил за его отношениями.
Сколько бы Луис ни копался в памяти, он не смог вспомнить никого конкретного, с кем бы наследный принц был мил. А куриный суп, стоящий перед ним и источающий чарующий аромат, еще больше затруднял воспоминания.
– Это мужчина? – спросил Луис, с трудом осознавая очевидные вещи. Академия была открыта как для мужчин, так и для женщин, но в основном в ней учились юноши. Да и женские корпуса находились в другом месте.
Меттерних допил вино и мило улыбнулся.
– Да. Это мужчина, и ты его знаешь.
Он рассмеялся, как будто ему было хорошо, просто думать о нем, а Луис снова сглотнул набежавшую слюну. Мочки его ушей нагрелись от ощущения, что он подглядывает за чьей-то безответной любовью. Конечно, вполне естественно, что это был мужчина, учитывая тот факт, что Меттерних назвал его заменителем.
Со времени окончания академии прошло десять лет. И Луис не мог поверить в то, что кто-то нравился кронпринцу вот уже более десяти лет. Особенно учитывая то, что он прекрасно знал, каким человеком был Меттерних.
На лице Луиса отразилось недоверие, и он пожал плечами.
– Этот человек ненавидит меня. Каждый раз, когда мы видимся, по его лицу видно, как ему некомфортно рядом со мной. Но, ослепленный любовью, я не обращал на это внимания, полагая, что тоже ему нравлюсь. Однажды мне даже показалось, что я поймал его, но он вновь ускользнул, так что…
Во взгляде Меттерниха всего на мгновение проявились эмоции. Прозрачные фиолетовые глаза вспыхнули лаской, и на мгновение скульптурное лицо показалось человеческим. Его глаза выглядели невинными, а маленькая родинка на щеке, которую Луис всегда считал сексуальной, – несколько печальной. Прежде чем он успел это осознать, Луис отложил ложку и вытер вспотевшую ладонь о брюки. Он чувствовал себя немного странно.
– Я знаю, что все это бессмысленно, но… Меня это так воодушевляет, что я порой не могу остановиться.
Когда Меттерних поднял пустой бокал, Бенедикт подошел и наполнил его вином. Преодолевая оцепенение, Луис снова взял ложку. Чувствуя неловкость, он принялся помешивать суп.
– Ты еще вернешься сегодня на работу?
– Нет. На сегодня я все закончил. А с завтрашнего дня начну расследование на улицах.
***
Благодаря совету Меттерниха расследование ускорилось.
Райан Уиден был подражателем, которому заплатил настоящий «Веревочный человек». Чтобы помешать расследованию, «Веревочный человек» заплатил бродяге тысячу руаней за совершение точно такого же преступления, как и у него.
Тысяча руаней была большой суммой не только для бродяги, но и для обычного человека, который мог и за целый год работы столько не получить. Такую сумму мог позволить себе только богатый аристократ. Человек, использующий повозку для перемещения тел, был хорошей зацепкой, расследование которой нельзя было откладывать.
Райан встретил мужчину, когда уже собирался покинуть Четвертую улицу и отправиться в свою комнату. Он был сильно пьян и уже собирался войти в гостиницу, когда перед ним остановилась черная карета, и из нее вышел мужчина.
Все тело этого человека было завернуто в черный плащ, на руках у него были черные перчатки, а голос был нарочито хриплым. Скорее всего, эти меры предосторожности были предприняты, чтобы скрыть его настоящую личность. Он-то и приказал Райану убить Аманду Рив. Поймать, изнасиловать, а после убить.
Идея издевательства и убийства кого-то в стиле ночного серийного убийцы, была настолько нереальной, что поначалу Райан подумал, что он ослышался. Однако в сумке, которую мужчина передал ему, находились орудия убийства и аванс в размере трехсот руаней. Триста – это уже большие деньги, но если он согласиться убить одного человека, то получит вдвое большую сумму. Более того, порошок, называемый в народе «белым убийцей», который передал мужчина, был настолько эффективным, что Райан смог бы без труда убить Аманду.
После окончания дела необходимо было связать жертве руки и ноги, положить ее в мешок и выставить ранним утром перед гостиницей, пока рядом никого не было. За трупом должна была приехать черная карета и оставить взамен остаток денег.
Когда Луис спросил, есть ли какие-нибудь у кареты особенности, Райан долго закатывал глаза.
«О, кровь, вытекшая из мешка, вероятно, оставила на полу большой след. И я не уверен…» – нерешительно заговорил он, опять закатывая глаза, но затем наклонил голову и произнес. – «И… когда лошади тронулись, раздался странный звук. Такой щелк, щелк, щелк. Создавалось впечатление, что одной из лошадей нужно было подковать копыта. Щелк, щелк, щелк», – он попробовал воспроизвести его.
Это была весьма расплывчатая информация. У человека, достаточно состоятельного, чтобы отдать несколько сотен руаней бродяге, который мог сбежать, наверняка есть не одна лошадь. И наверняка, за последнее время не одна, и даже не две лошади были подкованы. Но это стоило проверить, хотя Луис и не был уверен, что это поможет сузить круг поисков.
Через три часа после того, как Райан принял препарат, он перестал выполнять приказы. Вместо этого он погрузился в сон. Когда Луис его будил, он просыпался, что-то бормотал и снова засыпал.
Когда почти пробило восемь часов вечера, Сабрина отправила Луиса во дворец кронпринца, велев ему уйти пораньше и хорошенько отдохнуть. Поскольку завтра они собирались всю ночь провести без сна, проверяя кареты. Разумеется, она не скрывала своего недовольства в отношении кронпринца.
***
– Выходит, на сегодня ты свободен?
После утвердительного кивка на вопрос Меттерниха, Луис наконец-то сунул в рот ложку, которую все это время держал в руке. О, Небеса! На мгновение он чуть не расплакался. Мясной суп, который он ел впервые за два месяца, был потрясающе вкусным.
В отличие от утра, основные блюда подавались медленно, чтобы не прерывать их беседу. Упитанная индейка, хрустящая запеченная курица, свинина с пряностями и хорошо прожаренные стейки... жирные запахи возбуждали аппетит Луиса. Еще несколько часов назад он не особо любил мясо, но теперь чувствовал, что может сжевать даже сырое. Настроение ребенка в его животе менялось, точно цвета в радуге.
– Как насчет вина?
– Что? А, нет. Я стараюсь воздерживаться от употребления алкоголя, – Луис проглотил мясо и покачал головой.
Не то чтобы он беспокоился о ребенке, но ему не хотелось пить с тех пор, как он забеременел. Он не хотел холодного пива уже четыре месяца, даже в разгар летней жары, а все потому, что оказался беременным.
Луис отправил в рот кусок курицы, который ему отрезал слуга, и почувствовал легкую горечь, вспомнив, что все те странные ощущения, которые он испытывал, были сигналами от ребенка внутри него, пытающегося подсказать, что ему делать. Он был слишком глуп и невнимателен, чтобы понять это, но ребенок давал понять, что он все еще здесь.
Сейчас его живот выглядел немного округлившимся, но ребенок ел, чтобы выжить, и теперь он мог усваивать даже мясо. Внезапно присутствие ребенка в его животе стало реальным, и от этого у Луиса пропал аппетит.
– Что с тобой? Живот болит? Мясо для твоего желудка оказалось тяжеловато?
Луис удивленно поднял глаза и увидел, что Меттерних спрашивает его с озадаченным выражением лица. Он выглядел обеспокоенным, поэтому капитан, проглотив мясо, покачал головой.
– Нет. Все в порядке. И еда выше всяких похвал.
– Тогда почему у тебя такое лицо? – осторожно спросил Меттерних.
– Кажется, я съел слишком много…
Хоть это и было своего рода оправданием, но оно было не лишено доли истины. Пока они разговаривали, толком поесть не выходило, но Луис уже съел два сочных стейка, практически доел курицу и когда-то упитанную индейку. К тому времени как они закончили говорить, свежая ветчина и сыр были съедены наполовину. Слуги были заняты тем, что нарезали мясо и раскладывали его по тарелкам. Когда Луис пробормотал свой ответ, кронпринц разразился смехом.
– Честно говоря, мне было интересно, к чему все это идет, – сказал Меттерних, оглядывая стол, который становился все более пустым. – Видимо, еда из Императорского дворца пришлась тебе по вкусу? Вообще-то я думал, что ты довольно крепкий, но после того, что произошло в трактире, еда от поваров Императорского дворца подходит тебе гораздо больше.
Луис сухо сглотнул, услышав слова кронпринца, которые явно были шуткой.
Именно так. Луис поборол желание ответить и осторожно потрогал свой выпуклый живот. Это произошло не потому, что ребенок так действовал из-за своих капризов, а потому, что он заботился о своем теле. Если бы это был ребенок третьего принца, он бы родился и жил в Императорском дворце, так что это была необычная ситуация.
«Нет, это точно не ребенок Меттерниха», – Луис посмотрел на кронпринца, который смотрел на него, и поскорее прогнал прочь пришедшую ему в голову мысль.
Он ничего не помнил о той ночи. Мысль о том, что это был герцог Уэйтон, была лишь предположением, поскольку тот признался Луису в любви. Однако веских доказательств этому не было. Но учитывая то, что произошло сегодня днем, не исключено, что он мог заняться сексом и с Меттернихом.
Но если бы это было правдой, то записка, гласившая: «Свяжись со мной», – не имела бы смысла. Фактически именно Меттерних избегал с ним контактов в течение последних четырех месяцев.
Это не мог быть он.
Луис вздохнул и стал есть, есть и есть, пока его желудок не насытился.
***
Бах!
«Он же ударится головой о стол», – как только Меттерних подумал об этом и прижал ладонь руку ко лбу Луиса, тот повалился вперед.
– Ваше Высочество!
Тыльная сторона кисти кронпринца, защищая лоб капитана, ударилась о стол, от чего Бенедикт подпрыгнул. Меттерних подхватил рухнувшего на стол Луиса и заключил его в объятия. Хотя он и не был ребенок, наследный принц чувствовал, как он, мило посапывая, крепко спал на его руках.
Луис, который съел столько же еды, сколько и корова, в какой-то момент начал дремать, продолжая класть еду себе в рот. Он сунул в рот кусок стейка и сонно прикрыл глаза, сунул в рот кусок ветчины и прикрыл глаза... сунул в рот кусок ветчины и вновь прикрыл глаза… И как только Меттерних подумал о том, что он вот-вот упадет, он уснул, словно потеряв.
– Я позову придворного лекаря, – сказал Бенедикт, покрываясь холодным потом, но Меттерних остановил его.
– Он просто спит.
Хотя он знал, что речь идет о его рука, Меттерних первым делом проверил дыхание Луиса.
«Это, конечно, странно, но... Вчера его тошнило, и он был не в силах и ложки салата проглотить, а сегодня он смел всю еду, настолько жадно, что казалось, будь его воля и он съел бы и тарелку. Ел и клевал носом, словно и не заснул вовсе, а грохнулся в обморок», – Меттерних подумал, что, Луис должно быть, просто очень устал, но это тоже было довольно странно. «Не похоже, чтобы у него была серьезная болезнь, о которой стоит беспокоиться, но не лучше ли, чтобы его осмотрел придворный лекарь?»
Меттерних посмотрел на лицо Луиса, спящего у него на руках. Возможно, все было не так плохо, как ему казалось, да и больным он не выглядел. У капитана Первого гвардейского корпуса была красивое аккуратное лицо. Оно не сильно изменилось с тех пор, как он был мальчиком, а позже и юношей.
«На самом деле белый кролик – это человек, в которого я влюблен еще со времен академии», – когда Меттерних сказал Луису это, тот, держа ложку, так мило засмущался. Он даже сглотнул невольно набежавшую слюну, поскольку явно хотел есть, но сделал вид, что внимательно слушает. Когда же Меттерних долго смотрел на него, мочки его ушей краснели от волнения.
– Мой белый кролик.
Хотя казалось, кронпринц даже мечтать не мог о том, что Луис станет его белым кроликом. Меттерних коротко поцеловал его в губы, пока тот спал, и крепко обнял его. Брови Луиса слегка нахмурились, вероятно, от того, что ему стало щекотно. Действительно, это выражение лица, было похоже на недовольную мордочку кролика, поэтому Меттерних слегка улыбнулся и тронул его.
Как только «Веревочный человек», или кто там еще, будет пойман, Луис снова сбежит, и кронпринц его больше не увидит. Однако сейчас он был в его руках.
Когда Меттерних направился в спальню со спящим капитаном на руках, слуги деловито следовали за ним. Двери спальни были широко открыты. Луис неподвижно лежал на кровати, а его чем-то недовольное лицо быстро расслабилось.
Меттерних сел рядом с ним и провел тыльной стороной ладони по его белой щеке. Сладкое чувство просочилась сквозь кожу, которая соприкасалась с его лицом. Наследный принц всегда думал, что только девушки могут прикасаться к этой щеке, но когда он узнал, что это не так, все его эмоции, до этого тщательно подавляемые, хлынули наружу.
Меттерних считал, что всю оставшуюся жизнь должен будет лишь наблюдать со стороны, но он смог коснуться Луиса. И как только он его коснулся, отпустить был уже не в силах.
Кронпринц посмотрел на спящего Луиса и откинул назад его растрепавшиеся волосы: «И что мне сделать, чтобы ты остался рядом? Должен ли я совершить убийство?»
Это будет не так уж и сложно. Если бы «Веревочный человек» не появился, он бы уже это сделал. Четыре месяца назад побег этого маленького хитрого кролика был очень и очень болезненным.
***
– Луис.
Он проснулся, когда услышал, зовущий его голос. Голос был очень тихим и сладким. Шепот был похож на колыбельную, скорее успокаивающий, чем пробуждающий.
– Ты еще сонный. Поспишь еще немного?
– Нет, надо ставать… – пробормотал Луис.
Он чувствовал, что ему пора вставать, но его глаза были тяжелыми, и он несколько раз проваливался в сон. Когда же он задрожал от холода, другой человек крепче обнял его за плечи.
– Не надо. Я не могу будить тебя, когда ты так хочешь спать.
Сладкий поцелуй коснулся макушки Луиса. Как раз в тот момент, когда он начал чувствовать себя немного лучше от мягких прикосновений, он услышала голос Сабрины, которая едва сдерживала свой гнев, готовая вот-вот взорваться.
– Я... – она была так зла, что стиснула зубы, на мгновение останавливаясь, а после заговорила снова. – Я работала всю ночь только для того, чтобы посмотреть на эту сторону личной жизни моего босса.
– Эту сторону? А ты слишком сурова.
– Хорошо, Его Высочество, возможно, не понимает, поскольку у него нет начальника. Но обычно человек негодует, если его босс не появляется на службе даже к вечеру, потому что у него роман с двумя мужчинами.
Послышался звук чего-то разворачивающегося. Когда Луис поднял глаза, он увидел, что Сабрина что-то держит в руках.
«Захват двух братьев»
– ..!
Глаза Луиса расширились при виде огромного заголовка. Под ним было даже размещено фото, явно сделанное вчера. На нем герцог Уэйтон держал Луиса обеими руками, и Луис смотрел на него снизу вверх, как будто собираясь что-то сказать. Это была всего лишь одна фотография, но она была высочайшего качества. Можно было бы даже сказать, она была изысканной, словно картина.
– Н-нет, Сабрина!
Луис вскочил и протянул руку. В тот момент, когда он понял, что совершенно обнажен и находится в объятиях Меттерниха, ему пришлось срочно спрятаться обратно под одеяло.
– Думаете, если заберете одну из газет, никто ничего не узнает, верно? С самого утра вся Империя только об этом и говорит!
– Правда?
Меттерних вместо Луиса выхватил газету из рук Сабрины. Пока Луис прятал свое обнаженное тело под одеялом, кронпринц читал газету в полулежачем положении рядом с ним.
«Похоже, что сэр А, который в последнее время был окружен любовными слухами вместе с «тем человеком», также украл сердце и его сводного брата, герцога У. Сэр А обратил свой взор на герцога У, который совсем недавно признался, что давно влюблен в него. В последнее время сэр А открыто показывал, что влюблен в «того человека», и многие были свидетелями их страсти».
Луис покраснел, пока Меттерних томным голосом читал статью. Он знал, что такая статья рано или поздно появится, но никогда не думал, что репортер подслушает весь разговор, а роман будет прочитан перед его подчиненными и вовлеченными людьми.
«…Сэр А, отрицавший перед герцогом У правдивость слухов о любовных отношениях с «тем человеком», по другим слухам в тот же вечер был замечен в объятиях и в спальне «того человека».
Меттерних, не сводивший глаз с газеты и большой фотографии, взглянул на Луиса и зачитал следующий отрывок.
«В какой же степени распущен сэр А?»
Луис сухо сглотнул, чувствуя, как под холодным взглядом бешено колотится его сердце.
– Вы вообще знаете, сколько сейчас времени? Сейчас шесть часов вечера. Я беспокоилась почему вас все нет и нет, мало ли, вдруг вам голову отрубили, вот и решила проверить, а тут такое…
Сабрина закрыла рот, но ее взгляд говорил: «Зрелище».
«Шесть часов вечера?» – Луис торопливо повернулся к окну и увидел, что солнце уже садится. Его последним воспоминанием было ощущение сонливости после вчерашнего ужина, который был в восемь вечера...
Под пристальными взглядами с обеих сторон Луис заикаясь открыл рот, не понимая от чего больше смущается, то ли от того, что проспал больше двадцати часов, то ли от того, что проснулся в одной постели с обнаженным Меттернихом.
– Н-нет, ничего такого…
Меттерних укрыв простыней его плечи, посмотрел вниз. Луис не мог понять, о чем думает хозяин этих фиолетовых глаз, поэтому произнес извиняющимся тоном:
– Это правда, он признался мне в своих чувствах, но я ни в коем разе не собирался играть с вами. Фотография была сделана как раз в тот момент, когда я собирался отказаться ему, так что…
Поэтому Луис и погнался за репортером, но когда вернулся, герцога Уэйтона уже не было.
– Ты собирался отказать?
– Я серьезно обдумал все и понял, что не смогу принять его чувства… Я был полон решимости отказать ему. Правда.
Это не было ложью. Луис не мог принять чувства Его Светлости. Тем более сейчас, когда у него появился ребенок, он не мог просто иметь отношения, а тем более брак. После того как Луис несколько раз сказал, что не принял бы чувства герцога, Меттерних, который до этого молчал, протянул руку. Сабрина нахмурила брови, вздохнула и ушла, сказав:
– Пожалуйста, выпустите меня отсюда поскорее.
При звуке закрывающейся двери сердце Луиса внезапно пропустило удар. Меттерних осторожно погладил простыню на его обнаженном теле и снова спросил:
– Ты действительно собирался отказать?
Луис кивнул в ответ на вопрос кронпринца.
– И ты в самом деле сказал, что те слухи о любовной связи – вымысел?
– Т-та статья ничем не отличалась от непристойного романа! О, мы ведь не испортили простыни, правда? – сказал Луис, чувствуя, как у него горят уши. После этого он действительно испортил свое нижнее белье, но в тот раз ничего испорчено не было.
Услышав эти слова Луиса, Меттерних посмотрел на его покрасневшие уши и шею, а после притянул к себе. От него исходил освежающий аромат, и Луис, сам того не осознавая, выдохнул.
– Не сближайся с ним слишком сильно.
Луис сглотнул и кивнул, дыхание Меттерниха щекотало ему затылок. Даже если бы кронпринц и не сказал этих слов, Луис все равно планировал держаться от герцога на расстоянии.
– У тебя смена сегодня ночью, поэтому тебе не обязательно приходить сегодня вечером. Вместо этого лучше приди утром, поешь и поспи в моей спальне.
– Да…
Когда Луис ответил, Меттерних поцеловал его в обе щеки и по привычке коротко облизнул его нижнюю губу, а затем встал. Он позвонил в колокольчик, и прибежал Бенедикт, словно ожидая где-то поблизости, и помог кронпринцу облачиться в халат.
– Как… как я заснул прошлым вечером?
– Ты клевал носом, пока жевал утку. И в один момент ты просто заснул прямо с утиным мясом во рту. Еще и ударился головой о стол. Я был немного удивлен. Но это было забавно, – сказал Меттерних, поправляя халат.
Выходит он заснул во время еды, а потом проспал более двадцати часов, прежде чем Сабрина разбудила его. Луис не осознавая, что делает, посмотрел на нижнюю часть живота. Казалось, он стал еще больше, чем вчера.
– ..?
Вот что значит настоящая императорская кровь? Луис почесал щеку и снова посмотрел на Меттерниха.
– Что у вас с рукой? – спросил Луис, с удивлением обнаружив, что когда Меттерних поправлял халат, тыльная сторона его красивой руки выглядела покрасневшей и распухшей.
С ней же было все в порядке, пока он не уснул. Луис тайком поглядывал на его светлую руку, держащую вилку, настолько она была аккуратной и ухоженной. Меттерних махнул рукой, как будто ему было не до объяснений.
– Бенедикт упакует твой ужи. Обязательно съешь его.
– Вы имеете в виду коробку с едой?
За спиной Меттерниха Бенедикт смотрел на Луиса такими глазами, словно собирался упаковать яд, а не ужин.
– Поцелуй меня.
Сказал кронпринц, подходя к краю кровати, и Луис нерешительно встал и поцеловал его в губы. Одной рукой Меттерних погладил щеку Луиса, а когда простыня соскользнула вниз, он поймал ее и закутал в нее тело капитана.
Прежде чем Луис успел осознать, выяснилось, что он уже привык целовать кронпринца. Он не думал, что сможет привыкнуть к этому так быстро, в результате он даже не успел опомниться, как Меттерних, улыбнувшись ему, вышел из комнаты.
Когда тяжелая дверь с грохотом закрылась, Бенедикт повернулся к Луису с холодным выражением лица.
– Его Высочество, должно быть, беспокоился, что вы можете удариться головой о мраморный стол во время трапезы и умереть. Он не дал вам расшибить лоб, смягчив его падение собственной ладонью. Позже вам стоит поблагодарить его за это.
– Правда? – широко распахнув глаза, переспросил Луис, но вместо того, чтобы еще раз ответить, Бенедикт положил на кровать его хорошо отглаженную форму и вышел.
– ..?
Луис недоуменно моргнул, затем оделся и тоже вышел из спальни. Сабрина ждала его прямо за дверью, скрестив руки на груди.
– Мне очень жаль, Сабрина.
– Не берите в голову, все в порядке. Я знаю, что обычно вы засиживаетесь допоздна на работе, поэтому я не виню вас за одно единственное опоздание на службу. Просто… Я действительно беспокоилась, как бы вам не отрубили голову.
Утром по городу разнеслась информация о том, что Луис встречается одновременно с кронпринцем и его братом, а когда он отправился к кронпринцу и не вернулся, и в самом деле можно было начать беспокоиться.
– Да и чем вы вообще заняты в последние дни?
– …
У Луиса не было ответа на этот вопрос. Он и сам не знал, что делает. С тех пор, как он узнала, что беременен, его жизнь превратилась в полнейший хаос.
Прежде чем они покинули дворец наследного принца, Бенедикт вручил Луису четыре большие корзины для пикника. Должно быть, это тот самый ужин, о котором говорил Меттерних. Он уже собирался отказаться, но тут его желудок издал невероятный булькающий звук, и Луис, разделив корзины, которые несли слуги, с Сабриной, точно убегая, покинул дворец. Ему было чрезвычайно интересно, что за попрошайка поселился у него в животе.
– Разве Его Светлость герцог Уэйтон не лучше?.. – осторожно спросила Сабрина, держа корзины обеими руками.
Ведь если бы Луису все равно пришлось встречаться с мужчиной, разве этот человек не был бы идеальным партнером? В Империи не было человека, который не знал бы, насколько неверен наследный принц Меттерних. Благодаря своему красивому лицу и благородному титулу он флиртовал с бесчисленным количеством женщин. Юная леди, с которой он встречался вчера, отличалась от той, с которой он встречался сегодня, но все давно к этому привыкли. Он был из тех мужчин, которые никогда не встречались с женщиной дольше двух недель.
– С Его Высочеством тоже все не так, как ты думаешь.
– То есть вас не устраивает ни один из них? Разве это не вы, а кто-то другой, полностью обнаженный мужчина, проснулся в объятиях Его Высочества?
– …
– Извините. Я не хотела вас критиковать, но вчера вы мне сказали, что это не было принуждением. Хотя мне и показалось, что все именно так, но… если это не правда, то вы просто секс-партнеры?
– Нет, это…
Луису было сложно четко сформулировать свои мысли, поэтому он лишь поджал губы. Это не были отношения, основанные на привязанности, и хотя Меттерниху нравилось его тело, по-настоящему он не был им увлечен. Кронпринц просто играл с куклой-дублёром белого кролика, а Луис покорно следовал за ним. Сабрина взглянула на озадаченное лицо Луиса и вздохнула, не в силах его понять.
– Тогда почему вы принялись так поспешно оправдываться? Словно муж, пойманный на измене.
– Нет. Все не так.
– Полагаю, что так. Если бы вас связывала только постель, вам не пришлось бы смотреть таким умоляющим взглядом и говорить все те слова.
Кажется, все так и было. Луис вспомнил, как принялся поспешно заверять Меттерниха, что намерен отказать герцогу, и подумал, что, похоже, был несколько тороплив в своих оправданиях. Но в тот момент он чувствовал, как по спине бежит холодный пот, поскольку он не мог понять, о чем думает кронпринц. Так почему же Луис это сделал? Он сделал это, боясь, что Меттерних может неправильно его понять.
– Даже если дело только в физической близости, немного странно иметь роман с его братом.
– Конечно, даже будь это совершенно обычный человек, это было бы весьма проблематично. Но я думаю, что вы могли бы вести себя немного скромнее, когда дело касается этих двух братьев.
– …Ур-р-р – вместо Луиса ответил его живот.
Казалось, что в животе у него не ребенок, а нищий, который постоянно хочет есть. От восхитительного запаха, исходившего из корзин, у Луиса невольно потекли слюнки.
– А ведь еще несколько дней назад вы говорили, что у вас совершенно нет аппетита. Странно.
С лицом, которое говорило: «Вы голодны?», – Сабрина опустилась на ближайшую скамейку и открыла корзины, которые дал им Бенедикт.
Все корзины были довольно-таки тяжелые и наполненные бумажными коробками. Открывая их одну за другой, они увидели, что в них есть все – от легких бутербродов до супов, сосисок, хлеба, салатов, кексов, фруктов и тех самых индейки, курицы и стейка, за которыми Луис так часто тянулся вчера.
– Какой заботливый, а ведь все члены отряда уже поужинали, – принялась ворчать Сабрина, спрашивая, кто будет все это есть.
Должно быть, желудок Луиса. Он уткнулась носом в бумажную коробку и яростно заработала вилкой. Луис, быстро прикончивший коробку индейки, коробку хорошо прожаренного и нарезанного небольшими кусочками стейка, коробку хлеба и коробку кексов, взял коробку с сэндвичами.
Сабрина на мгновение потеряла дар речи, наблюдая, что он ест, словно одержимый.
– Кхм, хорошо. Как бы то ни было… – Сабрина прочистила горло и обратилась к Луису, который в этот момент за два укуса умял сэндвич размером с его ладонь. – Это ваша личная жизнь, поэтому не буду лезть не в свое дело.
– Прости, что заставил тебя волноваться.
Когда Луис извинился, она сказала:
– Не важно. Только не увлекайтесь им слишком сильно. Еще не известно отчего он так себя ведет. Но как вы знаете, он переменчив, словно ветер.
В ответ на слова Сабрины Луис сделал паузу, чтобы запихнуть в рот новый сэндвич, а затем нерешительно спросил:
– Я выгляжу так, будто влюбилась в него?
Нравился ли ему Меттерних? С момента их поцелуя прошло не больше четырех дней. Луис не думаю, что так далеко зашел.
– Вы не из тех людей, кто может завести только физические отношения. Вы легко привязываетесь к людям. Хотя сейчас, я думаю, вы увязли еще не слишком глубоко, – Сабрина махнула рукой, как бы говоря Луису, чтобы он не задумывался над этим слишком сильно.
Луис запихнул в рот остатки сэндвича и подумал: «Верно, я погрузился в воду только по щиколотку».
На самом деле он и сам не мог понять, почему никогда не оказывал никакого сопротивления Меттерниху. По его же собственным словам, он никогда не думал об отношениях, выходящих за рамки физических, но когда наследный принц, томно улыбаясь, просил поцеловать, Луис чувствовал, что так и должно быть. Не потому ли это, что Меттерних зовет его белым кроликом, проецируя на него образ другого человека?
А вот серьезность намерений герцога Уэйтона настолько тяготила Луиса, что ему каждый раз приходилось подавлять свое желание сбежать от него. Однако ему не хотелось этого делать, когда он имел дело с Меттернихом. Он был точно загипнотизирован этим лицом, и когда пришел в себя, его уже захлестнуло волной.
Ему никак нельзя было привязываться к Меттерниху.
Но, как и сказала Сабрина, кажется, Луис уже начал увязать. Тыльная сторона его ладони, красная и опухшая, беспокоила Луиса еще с того момента, как Меттерних встал с кровати. Приятные щекочущие чувства вызывали и другие действия кронпринца, такие как, распоряжение упаковать им с собой ужин или наблюдение за тем, как спит Луис.
Меттерниху стоило определиться, либо он был злым, либо добрым, пора бы уже было сделать выбор в пользу чего-то одного. В противном случае Луис не могу понять его намерений и продолжал постоянно думать о нем. Он не мог перестать думать о наследном принце, поскольку все никак не мог прийти к выводу о том, чего тот от него хочет и как Луису следует вести себя с ним дальше.
Он даже немного расстроился из-за всех этих мыслей, но сэндвич был просто восхитителен. Ветчина, бекон, салат, помидоры и сладкий соус таяли у него во рту.
Луис быстро доел свой сэндвич и открыл коробку со свининой. Она была немного острой, поэтому он ел ее с хлебом. Когда опустела еще одна корзина, он открыл новую: пришло время приступить к жареной индейке. Луис боялся, что она будет отравлена, но нет, гостеприимство во дворце наследного принца было на высшем уровне. Ему даже выдали чистое нижнее белье и выстирали униформу.
Доев индейку и открыв новую коробку, Луис внезапно почувствовал прожигающий насквозь взгляд. Подняв глаза, он увидел, что Сабрина смотрит на него, приоткрыв рот. Молча наблюдая, как Луис продолжает есть, она медленно оглянулась на кучу пустых картонных коробок, а потом вновь перевела взгляд на Луиса. Казалось, этот ее взгляд был не только на пустые картонные коробки, но и на действия Луиса, которые он совершал в последние несколько месяцев.
– Извините... – она несколько раз поджала губы, выражая недоверие на своем лице.
«Этого не может быть. Этого не может быть. Этого просто не может быть!» – в ее глазах промелькнуло сомнение. – «Этого совершенно точно не может быть, но…»
– Капитан, я хотела спросить. Вы случайно не…
В тот момент, когда их глаза встретились, Луис остановился, все еще сжимая вилку в руке, и цвет лица Сабрины медленно изменился. Внезапно сердце Луиса пропустило удар.
– Капитан…
– Сабрина?
Луис открыл рот, желая перевести разговор на другую тему, но не успел.
– Вы беременны? – выпалила она.
http://bllate.org/book/12634/1120631
