И Хиён, который болтал без остановки, поднял на него отчаянный взгляд. Ча Гёджин в итоге отвел глаза. Он сделал это чисто на импульсе и сам не понял, почему избегает его взгляда.
И этого действия Ча Гёджина оказалось достаточно, чтобы ранить чувства И Хиёна.
И на этот раз И Хиён вновь схватил его за щеки обеими руками, заставив смотреть на себя.
— Перестань так делать и ответь мне нормально. Хорошо?
«Ответить, блядь?»
Ча Гёджин сходил с ума от тепла рук И Хиёна, лежавших на его щеках.
Если до недавнего времени Ча Гёджин испытывал терпение И Хиёна, то теперь наоборот, И Хиён испытывал терпение Ча Гёджина.
А все потому, что его покрасневшие щеки и затуманенный, расфокусированный взгляд казались слишком уж эротичными.
«Блядь, я сейчас сойду с ума».
Ча Гёджин рассеянно уставился на лицо, которое словно соблазняло его, но вдруг поспешно смахнул руки И Хиёна со своих щек.
Он шлепнул по ним. И Хиён бессильно опустил свои руки.
«Однако сияние во взгляде не пропало, — подумал Ча Гёджин. — Вот же мелкий сопляк, выглядит как олененок, продолжая вести себя мило».
Эта мысль была близка к комплименту, но слова, сорвавшиеся с губ, прозвучали грубо:
— Я дам тебе карту, а ты покупай или не покупай, как хочешь.
— Правда? Ой, спасибо…
Как только разрешение было получено, И Хиён засиял. Он взял со стола учебный план и начал убирать его в сумку.
— Спасибо, босс. Я правда очень благодарен, — бормотал он слова благодарности, одновременно ворча. — Но ты знаешь, я думаю, тебе, как отцу, стоит уделять учебе Ча Чонхёна немного больше внимания.
— …
— Ты ведь его отец, отец. Ты отец, ты понимаешь?..
Ворча, И Хиён украдкой наблюдал за выражением лица Ча Гёджина. Снова взяв вилку, он продолжил есть.
Он накрутил остывшую пасту на вилку и отправил ее в рот.
«Фу-у-у…»
Чем больше он жевал, тем сильнее ощущался жирный привкус, и его быстро затошнило. Казалось, еда остыла и потеряла свой первоначальный вкус.
— Уф…
И Хиён с трудом проглотил еду и прикрыл рот, сделав несколько сухих позывов. Когда он опустил вилку и поднял голову, мир медленно закружился.
— Эй, почему тебя вдруг тянет блевать ни с того ни с сего? — испуганный Ча Гёджин постучал его по плечу.
Но ответ не прозвучал сразу.
«Может, это из-за того, что крутит желудок?»
Перед глазами И Хиёна вращался мир. Вращался стол, вращались тарелки, вращался Ча Гёджин.
И Хиён потряс и так уже кружившейся головой и открыл рот. Произношение было точным, но бессмысленные предложения лились одно за другим.
— Ничего, босс. Просто… Все вращается. И я просто вращаюсь. Прости, что так быстро…
Любой бы понял, что он окончательно потерял над собой контроль. И Хиён, который расслабился после разговора о Ча Чонхёне, в конце концов полностью утратил ясность сознания.
— Почему, почему все так крутится. Это потому, что я чувствую жир в желудке? Мне нужно, нужно попить воды.
Он хотел выпить холодной воды, чтобы прийти в себя, но по привычке потянулся к бокалу с алкоголем. В этот момент Ча Гёджин хлопнул по его руке.
— Прекрати пить, иначе потом пожалеешь, — предупредил он.
Еще мгновение назад он без остановки подливал ему, говоря, что нельзя есть только закуски, а теперь вдруг велит прекратить пить. Это было по-настоящему несправедливо.
— Но это ты сказал мне пить. Я говорил, что не буду пить, говорил, что, кажется, опьянею, но это ты сам все равно наливал, босс. У меня так много всего, из-за чего я чувствую себя обиженным.
Стоило ему подумать о том, что это несправедливо, и произнести это вслух, как его эмоции начали раздуваться, словно огромный шар.
И Хиён, который вспомнил все несправедливости, случившиеся с ним, оказался на грани слез.
Было несправедливо, что И Совон дал ему пощечину. Было несправедливо, что ему каждый раз приходилось подавлять стыд и жалкие чувства, когда его дрессировали как собаку… Если вдуматься, его жизнь была полна несправедливостей.
Когда он сильно прикусил губу и на подбородке появилась маленькая ямочка, Ча Гёджин широко открыл глаза и уставился на него.
— Ладно. Черт с ним, пусть это была моя вина. И что, ты теперь собираешься плакать, да?
Похоже, внезапные слезы его смутили. Он держал И Хиёна за подбородок, задавая вопрос, а потом, встретив влажный взгляд, прищурился.
По какой-то причине он тоже почувствовал спазмы в желудке и ощущение, будто его вот-вот вырвет.
— Ай, блядь, глядя на тебя, мне тоже начинает казаться, что меня сейчас вырвет.
Он резко отпустил подбородок И Хиёна.
В этот момент И Хиён, уже полностью поддавшись алкоголю и не способный удерживать равновесие, упал на бедро Ча Гёджина. Он обессиленно повалился вперед и… его голова оказалась между ног Гёджина.
Он даже не мог представить себе такую ситуацию. Поза была странно-провокационной. Упасть прямо между его ног.
Ча Гёджин посмотрел вниз. То, что он увидел, идеально подходило для недопонимания. Он вдруг безжалостно схватил И Хиёна за шею и потянул вверх.
— Ты к кому тут пытаешься приставать? Ты не собираешься прийти в себя?
Толку не было даже от того, что он намеренно говорил холодным тоном.
— Прости, прости. Мне обидно… Мне больно…
Что можно сделать с пьяным человеком? Когда И Хиён всхлипнул, Ча Гёджин почувствовал укол вины и резко отпустил его шею.
Из-за этого неосторожного действия И Хиён снова уткнулся ему в пах.
— Ик…
С точки зрения полностью пьяного И Хиёна это было сродни падению с обрыва. Поскольку он до этого чувствовал тошноту, его желудок неизбежно вывернуло. То, что он открыл рот и выпустил слабый сухой позыв, было инстинктом выживания.
Ча Гёджин, который не мог об этом знать, закричал от ужаса, как только ширинка его штанов намокла.
— Ты что, блеванул на меня?!
— Нет-нет, это слюна. Просто слюна вышла. Правда.
Вздрогнув от резкого крика, И Хиён торопливо вытер рот. Как он и сказал, вытекло буквально совсем немного слюны.
Но сколько бы он ни вытирал, слюна продолжала образовываться и течь.
К сожалению, пьяный И Хиён даже этого не замечал. У него на глазах навернулись слезы из-за ситуации, которая шла совсем не так, как ему хотелось.
В конце концов он высоко поднял голову и отчаянно посмотрел на Ча Гёджина. Лицо, на котором читалось «пожалуйста, помоги мне», было несравненно опасным.
Его лицо было ярко-красным, волосы растрепаны, а полуприкрытые глаза выглядели сонными. Губы его блестели от слюны, а дыхание стало прерывистым.
Увидев И Хиёна в таком растрепанном состоянии, Ча Гёджин не мог перестать представлять, как грязно трахает его.
— Ха-а… — издав пустой смешок, Ча Гёджин не сдержался и выпустил свои феромоны.
Когда прохладные феромоны окутали тело И Хиёна, его лицо покраснело так, будто вот-вот взорвется.
— Босс, я… я хочу уйти. Меня сейчас стошнит из-за этого приятного запаха. Нет, не стошнит… слюна…
Примерно в тот момент, когда третий сухой позыв вырвался из его рта, Ча Гёджин почувствовал, как кровь прилила к низу живота. Частично это было из-за феромонов И Хиёна, но решающей причиной все же было его возбуждающее лицо.
Потому что И Хиён делал сухие позывы так, словно у него во рту был чей-то член.
Какой альфа не возбудится, когда тот, кто всегда был таким аккуратным, теперь густо краснеет и смотрит глазами, полными слез?
К тому же все это происходило прямо между ног Ча Гёджина.
Разумеется, здравомыслящий альфа не должен терять разум даже под непрерывной стимуляцией. А Ча Гёджин, который воспитывал сына, оставил свое распутное прошлое и как раз относился к категории «здравомыслящих альф».
Да, безусловно, относился.
Так почему же сейчас в нем поднимался импульс просто поддаться своим желаниям?
Ему хотелось совершить поступок, который был бы хуже чем звериный. Такой, который нельзя было бы прикрыть простыми словами об отсутствии совести.
Ча Гёджин крепко стиснул зубы, подавляя первобытный импульс. Он сжал челюсти так сильно, что напряглись мышцы, но сдержаться было совсем не просто.
Ча Гёджин и так был человеком вспыльчивым и нетерпеливым. А теперь И Хиён, словно подливая масла в огонь, извивался снизу и продолжал его стимулировать, так что терпеть это становилось невозможно.
От распластавшегося И Хиёна и его одежды исходили волны феромонов. Ча Гёджин запрокинул голову к потолку и глубоко втянул этот запах, который невозможно было описать словами.
Казалось, что характерные феромоны омеги, вошедшие через нос, пронзили ему мозг. В тот момент, как по всему телу распространилось покалывание, тонкая нить разума, за которую он едва держался, тоже оборвалась.
Ча Гёджин, закрывший глаза и сосредоточившийся на запахе тела И Хиёна, медленно опустил голову. Открыв вновь глаза и убедившись, что И Хиён лежит лицом вниз у него между ног, он больше не стал колебаться.
Одной рукой он надавил на голову И Хиёна, а другой расстегнул ремень.
— Ты сам это начал…
Для человека, потерявшего разум от возбуждения, его голос был пугающе спокойным. Однако феромоны, которые источал Ча Гёджин, были честнее любых слов.
Даже альфа на пороге восприимчивого периода не выпустил бы столько феромонов. Он несколько лет вел себя сдержанно, чтобы не стать постыдным отцом для Ча Чонхёна, поэтому было естественно, что выброс феромонов после долгого перерыва оказался таким сильным.
Из-за этого страдал только И Хиён, который почти не имел контактов с альфами. С головой накрытый феромонами Ча Гёджина, он был лишь вялым и рассеянным, не в силах прийти в себя.
— Запах какой-то странный… странный запах…
Он впервые в жизни ощутил настолько сильные феромоны альфы. От этого запаха у него перед глазами все потемнело, а тело покалывало так, что ему захотелось скрестить ноги. Для И Хиёна это был запах, из-за которого с его телом происходило нечто ненормальное.
Однако Ча Гёджин с этим совершенно не соглашался. Он резко запрокинул голову И Хиёна назад, выкручивая ее. И Хиён, которого он внезапно вынудил посмотреть в глаза, как попугай повторял слово «странный», прерывисто дыша.
Он хотел, чтобы ему помогли и проветрили комнату.
— Тот, кто говорит, что ему странно, задыхается от наступившего эструса? — произнес Ча Гёджин.
Эструс?.. У него и правда начался эструс? И Хиёну было трудно понять, о чем вообще говорит Ча Гёджин.
Перед глазами у него все вращалось, а жар окутывал все тело, затрудняя дыхание. Он открывал рот, чтобы что-то сказать, но не мог произнести ни слова. Ко всему прочему у него зазвенело в ушах. По мере того как разум покидал его, из него вырвались лишь стоны, близкие к всхлипу.
Он сказал «помоги мне»… или он сказал «пожалуйста, спаси»?
http://bllate.org/book/12540/1116549
