Она так долго смотрела в окно, погружённая в молчаливую задумчивость, и ни слова не сказала — но стоило ей случайно бросить взгляд на Лян Цзиня, как фуцзы тут же вызвал её к доске:
— Кэ-фуцзы, вы нарочно так сделали!
Фуцзы прочистил горло и, игнорируя всю накопившуюся обиду Сун Жунчжэнь, продолжил читать:
— «Кто же из людей может быть по-настоящему беззаботен? Разве не один лишь Вэнь-ван!..»
Полдень.
В Государственной академии имелся собственный повар, готовивший обеды, вкус которых не уступал блюдам лучших трактиров.
Едва занятия закончились, несколько озорных юношей тут же подбежали к столу Сун Жунчжэнь и весело закричали:
— Говорят, мест в столовой маловато. Пойдёмте за один стол? Ну же, поторопитесь, а то придётся есть на каменных ступенях в саду!
Сун Жунчжэнь даже не взглянула на них, лишь фыркнула и направилась прямо к месту Лян Цзиня.
Юноши широко раскрыли глаза и закричали ей вслед:
— Не ходи к принцу Жуй! Он наверняка будет обедать с Бай Цзиньхуа!
— Тебе всё равно откажет! Зачем унижаться?
Но Сун Жунчжэнь уже подошла к Лян Цзиню.
Рядом как раз стояла Бай Цзиньхуа.
Бай Цзиньхуа первоначально хотела прогнать Сун Жунчжэнь и устроить ей позор перед всем классом, чтобы та потеряла лицо раз и навсегда. Однако, подумав, решила: если слишком сильно разозлить Сун Жунчжэнь, та ведь способна прикончить её по дороге домой. Даже имея защиту золотой карасихи, нельзя быть уверенной, что не случится какой-нибудь беды.
Поэтому Бай Цзиньхуа, держа в руках свиток «Чжунъюнь», мягко улыбнулась:
— Я вовсе не собираюсь монополизировать право обедать с Его Высочеством. Просто у меня возникли вопросы по учёбе, которые я хотела бы задать ему. Может, сядем все втроём за один стол? Так заодно и развеем прежние недоразумения.
Лян Цзинь нахмурился и спокойно произнёс:
— Раз я уже пообещал специально выделить время для разъяснения твоих вопросов, не следует допускать посторонних, иначе это помешает твоему обучению.
— Ваше Высочество…
— Не переживай. Пока я рядом, никто не посмеет тебя винить.
Лян Цзиню действительно было непонятно, почему Сун Жунчжэнь так враждебно к нему относится. Но сейчас, когда она во время урока украдкой на него посмотрела и за это попала под гнев фуцзы, он решил, что, вероятно, девушка влюблена в него и ранее проявляла детскую капризность лишь из-за своих чувств.
Осознав это, Лян Цзинь почувствовал к Сун Жунчжэнь лишь раздражение.
Ему не нравились избалованные красавицы, злоупотребляющие своей внешностью.
Такие, как Бай Цзиньхуа — спокойные, сдержанные, словно сама богиня Лошэнь, — вот кто по-настоящему трогал его сердце.
Поэтому отказаться сегодня обедать вместе со Сун Жунчжэнь было для него совершенно естественно.
Услышав слова Лян Цзиня, Бай Цзиньхуа почувствовала лёгкое трепетание в груди. Её нежное лицо озарила улыбка, и она с видом лёгкого сожаления подняла глаза на Сун Жунчжэнь:
— Прости, госпожа Юнсяньская…
Сун Жунчжэнь даже не обратила на них внимания.
Она просто прошла мимо Лян Цзиня и остановилась у парты Фан Ланьи, сидевшей перед ним:
— Пообедаем вместе?
Фан Ланьи так испугалась, что вскочила на ноги и рассыпала по полу целую кучу книг:
— Да, да…
Сун Жунчжэнь нагнулась, помогла ей собрать книги и слегка постучала по крышке парты ребром тома:
— Даешь ты! Беги скорее в столовую, пока всё вкусное не разобрали. А то останешься голодной!
— Поняла! Уже бегу!
Щёки Фан Ланьи покраснели — то ли от смущения, то ли от радости, — и она пулей выскочила из класса, устремившись к столовой.
«А я-то думала, что в академии мне точно не найти подругу — ведь я такая незаметная. Но госпожа Юнсяньская, хоть и немного грубовата, на самом деле очень добрая! Ведь именно она тогда в чайной помогла мне одолеть пьяного хулигана, а сегодня ещё и пригласила обедать вместе!»
«Если бы я смогла стать её подругой по платку, то в будущем могла бы ходить с высоко поднятой головой и никого не бояться!»
Сун Жунчжэнь смотрела вслед весёлой фигурке Фан Ланьи и тихо пробормотала:
— Похоже, посыльную я выбрала правильно. Очень уж проворная.
Лян Цзинь и Бай Цзиньхуа переглянулись в полном молчании.
Выходит, Сун Жунчжэнь вовсе не собиралась обедать с принцем Жуй — она просто хотела привлечь к себе Фан Ланьи и сделать из неё свою посыльную!
А они тут сами себе наговорили столько лишнего… Теперь в глазах окружающих выглядели полными глупцами, принимающими желаемое за действительное.
— Э-э, пойдёмте, пойдёмте!
— И правда, скоро мест не останется!
Остальные ученики, чувствуя неловкость, быстро разошлись. Даже Сун Жунчжэнь зевнула и неспешно ушла, оставив Лян Цзиня и Бай Цзиньхуа одних.
Улыбка Бай Цзиньхуа слегка замерзла:
— Мы… тоже пойдём?
— Хм.
Голос Лян Цзиня оставался таким же тёплым, но в нём незаметно проскользнула холодная нотка.
*
Фан Ланьи радостно принесла обед и даже попросила для Сун Жунчжэнь дополнительную миску супа.
Сун Жунчжэнь была довольна её сообразительностью. Заметив, что сегодня Фан Ланьи строго соблюдает правила академии и надела традиционную зеленоватую ланьшань, полностью соответствующую студенческому наряду, она сняла со своих волос жемчужную шпильку и протянула подруге, чтобы та украсила свой скромный наряд.
Фан Ланьи впервые получила подарок от подруги и была вне себя от счастья. Она даже не решалась надеть украшение, а бережно завернула его в платок.
Сун Жунчжэнь смотрела на её пылающие щёчки и думала про себя: «Неудивительно, что в прошлой жизни Бай Цзиньхуа всегда водила её за собой в академии. Эта малышка слишком легко поддаётся уговорам. Наверняка Бай Цзиньхуа не раз заставляла её делать грязную работу, которую сама не хотела выполнять».
Тогда Сун Жунчжэнь даже презирала Фан Ланьи за отсутствие собственного мнения и слепое подчинение Бай Цзиньхуа.
Но теперь, когда Фан Ланьи уже не сможет сблизиться с Бай Цзиньхуа, стоит лишь следить, чтобы она не часто встречалась с Лян Цзинем, и, возможно, удастся избежать её прежней судьбы — болезни и смерти в чужих краях.
— Жунчжэнь, ты же надела широкие рукава. Как ты будешь заниматься верховой ездой и стрельбой из лука сегодня днём? — внезапно спросила Фан Ланьи.
— Верховая езда и стрельба?
— Да! На платье ведь нет разрезов, тебе будет неудобно садиться на коня.
Сун Жунчжэнь нахмурилась:
— Чёрт! Я совсем забыла об этом…
Согласно расписанию Бамбуково-Шёлкового павильона, каждые три дня после обеда проводились занятия по верховой езде и стрельбе из лука. Сегодня были первые.
Фан Ланьи успокаивающе сказала:
— Ничего страшного. Ни одна из нас раньше не занималась этим, наверняка сегодня просто дадут потрогать лук и стрелы.
— Надеюсь, так и будет.
Сун Жунчжэнь терпеть не могла эти занятия. Её руки такие нежные и мягкие! Даже в защитных перчатках можно случайно пораниться или поцарапаться, и тогда её совершенная красота получит пятно, о котором будут судачить потомки.
В этот момент неподалёку сидели Лян Цзинь и его белая луна.
С того места, где сидел Лян Цзинь, отлично было видно, как Сун Жунчжэнь и Фан Ланьи весело болтают, явно прекрасно проводя время. При этом Сун Жунчжэнь ни разу не взглянула в его сторону.
Его вдруг охватило беспокойство. Внутри закипело странное чувство — смесь неловкости и недоумения, — и он уже не так сосредоточенно объяснял Бай Цзиньхуа сложные места в текстах.
Бай Цзиньхуа заметила его рассеянность и проследила за его взглядом. Перед её глазами предстала ослепительная улыбка Сун Жунчжэнь.
«…»
Бай Цзиньхуа незаметно сжала свиток так сильно, что бумага помялась и даже послышался лёгкий треск рвущегося листа.
— Цзиньхуа, что случилось? — наконец Лян Цзинь отвёл взгляд и нежно посмотрел на неё. — Мои объяснения были непонятны?
Бай Цзиньхуа быстро разжала пальцы, небрежно перевернула помятую страницу и с улыбкой ответила:
— Нет, просто я подумала: как бы ни была надменна и дерзка госпожа Юнсяньская, в конце концов она всего лишь тринадцати–четырнадцатилетняя девочка.
— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Лян Цзинь.
Бай Цзиньхуа взглянула на него и с лёгким сожалением сказала:
— Разве великий и красноречивый принц Жуй не понимает? Она только что хотела пригласить вас обедать, но вы опередили её отказом. Девочке стало неловко, и она не осмелилась настаивать, поэтому и обратилась к четвёртой госпоже Фан, чтобы сохранить лицо.
Лян Цзинь слегка опешил, а затем, будто озарённый, воскликнул:
— Вот оно что… Значит, четвёртая госпожа Фан стала для неё лестницей.
Рядом с Бамбуково-Шёлковым павильоном росла роща из зелёного бамбука. После полудня тёплые солнечные лучи, проходя сквозь колыхающиеся изумрудные ветви, отбрасывали на кирпичный пол причудливые пятна света и тени.
От лёгкого ветерка бамбуковые стебли шелестели, создавая приятный фон к звонким голосам студентов, читающих классические тексты. Действительно, читаешь — и не замечаешь, как весна подкралась вглубь.
Сун Жунчжэнь и Фан Ланьи прогуливались по бамбуковой роще. Ничего особенного не происходило, и Фан Ланьи, набравшись храбрости, вдруг спросила:
— Жунчжэнь, правда ли, что ты неравнодушна к принцу Жуй?
Сун Жунчжэнь как раз смотрела под углом сорок пять градусов в небо, любуясь пушистыми облаками, плывущими над бамбуковым лесом и синевой небес. Настроение у неё было прекрасное, но при звуке этого имени, вызывающего у неё непроизвольную ненависть, она резко бросила на Фан Ланьи гневный взгляд.
Плечи Фан Ланьи дрогнули, и она заикаясь пробормотала:
— Простите… Я не должна была спрашивать.
Сун Жунчжэнь покачала головой и с лёгкой грустью вздохнула:
— Это не твоя вина. Просто иногда, даже если небеса даруют второй шанс, изменить судьбу всё равно оказывается невероятно трудно.
Она больше не питала чувств к Лян Цзиню, но другие продолжали ошибаться, считая её соперницей Бай Цзиньхуа.
В заранее заданном сюжете её маленькие усилия напоминали лодчонку в бурю — она беспомощно качалась, но её всё равно несло по течению.
Если, несмотря на все старания, она не сможет предотвратить гибель дома герцога Чжэньгоу и спасти жизнь наследного принца, что тогда с ней станет?
Фан Ланьи не поняла её слов и тоже посмотрела на белоснежные облака в ясном небе, склонив голову набок:
— Если небеса действительно даруют шанс, разве это не значит, что они надеются увидеть перемены? «Небеса безжалостны, всё живое для них — соломенные собаки». Но если человек получает особое внимание от небес, наверняка это неспроста.
Сун Жунчжэнь слегка удивилась.
Хотя слова Фан Ланьи были сказаны без задней мысли, они попали прямо в суть и развязали узел, который мучил Сун Жунчжэнь две жизни.
— Ты права, — сказала Сун Жунчжэнь, взяв Фан Ланьи за руку и ослепительно улыбнувшись. — Иногда именно такие простодушные люди, как ты, и способны прозреть истинную суть вещей.
Фан Ланьи смущённо почесала затылок и захихикала:
— Я не такая уж и мудрая… Эй, а это разве не буддийский амулет твоего младшего брата?
Она заметила деревянный амулет, свисающий из-под одежды Сун Жунчжэнь.
Сун Жунчжэнь отпустила её руку и достала амулет:
— О, действительно. Младший наследный сын вашего дома передал его мне. Я хотела вернуть его госпоже маркизы, когда она снова приедет в дом герцога, но она так и не появилась, и я забыла об этом.
— Странно… Почему мой младший брат отдал тебе свой амулет, который носил годами? — Фан Ланьи была в изумлении.
Сун Жунчжэнь ответила:
— Разве он вам не рассказывал? В день рождения старшей госпожи дома герцога он залез на дерево и не мог спуститься. Я его спасла, и мальчик в благодарность велел служанке передать мне этот амулет.
Лицо Фан Ланьи исказилось от удивления:
— Но ведь спасла его не ты, а вторая госпожа из дома герцога — Бай Цзиньхуа!
Теперь уже Сун Жунчжэнь была поражена.
Как так получилось? Ведь именно она спасла ребёнка, а слава досталась Бай Цзиньхуа?
— Сяо Лань, ваша матушка, вернувшись домой, сказала вам, что спасла его Бай Цзиньхуа?
Сун Жунчжэнь крепко схватила Фан Ланьи за запястье, её лицо стало серьёзным и обеспокоенным.
Дело было не в том, чтобы получить признание за доброе дело. Просто, если не разобраться в этом сейчас, подобные инциденты будут повторяться снова и снова — судьба, которую она пыталась изменить собственными руками, незаметно вернётся на прежний путь.
— Я…
Фан Ланьи тоже растерялась. Воспоминания стали смутными, и она не могла вспомнить, что именно говорила её мать.
Она смотрела, как амулет качается перед глазами Сун Жунчжэнь, и вдруг показалось, будто тот на мгновение засиял белым светом.
— Я вспомнила! — как только амулет перестал двигаться, лицо Фан Ланьи прояснилось, и воспоминания вернулись. — Мама тогда чётко сказала, что спасла его старшая госпожа дома герцога! Боже, какая же я глупая! Почему я запомнила, будто это сделала Бай Цзиньхуа?
Сун Жунчжэнь нахмурилась и мрачно произнесла:
— Ты не глупа. Это колдовство Бай Цзиньхуа — она изменила память всем вокруг.
Фан Ланьи испуганно прикрыла рот ладонью:
— Ты хочешь сказать, что Бай Цзиньхуа владеет чёрной магией?!
— Иначе как ты вспомнила правду, только увидев амулет? Готова поспорить, что не только ты, но и все в вашем доме теперь уверены, что спасла его Бай Цзиньхуа. Слухи разнеслись повсюду, и даже если я заявила бы, что это сделала я, никто бы мне не поверил.
http://bllate.org/book/11796/1052266
Готово:
