Ведь и сейчас она всё ещё не смыла с себя позора, связанного с прежним обвинением в убийстве царственного отпрыска.
Наступил Новый год, и праздничное ликование окутало ещё холодную Цзиньду тёплым покровом. Для Су Юй этот праздник отличался от прежних: последние два года чем ближе был праздник, тем острее она ощущала собственное одиночество. Никто не приходил поздравить её, во дворце Цзи Янь не было и следа праздничного настроения — лишь безнадёжная пустота и холод.
А нынче всё изменилось. Во дворце Ци Ли с самого утра царило оживление. Чжэчжи давно поправилась и то и дело сновала взад-вперёд, помогая Су Юй принимать поздравления от наложниц других дворцов. Хотя в последнее время милость императора к Су Юй явно пошла на убыль, за последние события шесть дворцов окончательно убедились: в императорском гареме никогда нельзя быть уверенным в завтрашнем дне, а потому лучше не спешить с выводами.
В канун Нового года солнечные лучи, пробиваясь сквозь прохладную дымку, проникали в покои. Су Юй плела узелок удачи. Алый цвет — для благоприятного знамения. Она всегда отлично справлялась с этим делом: когда только вышла замуж за наследного принца, однажды ради развлечения затеяла состязание со служанками в плетении таких узелков — никто не мог сравниться с ней ни в скорости, ни в изяществе.
Даже он тогда похвалил её: «Какие искусные руки!»
Завершив работу, она прикрепила к узелку кисточку с бусиной из нефрита. Сама бусина была не больше ногтя большого пальца, но нефрит был высочайшего качества — прозрачный, чистый, сверкающий на фоне алых нитей.
Су Юй ещё раз поправила готовый узелок и положила его на поднос. Там уже лежало несколько таких же, все разной формы, но одинаково тщательно выполненных. Она позвала Чжэчжи и с лёгкой улыбкой сказала:
— Как обычно. Один лично доставишь гунфэй Сянь. Тот, что для тётушки, передашь ей вечером на пиру. А для тёти, отца и А Чэ… — она помолчала, — оставим, как прежде.
Повесим на самое высокое дерево во дворце — в знак молитвы.
— Слушаюсь, — ответила Чжэчжи, учтиво склонившись. Помедлив немного, она осторожно добавила:
— А вдруг… госпожа Цзи и юный господин Су придут на пир?
Госпожа Цзи Су действительно была законной внешней супругой, а Су Чэ — родной младший брат Су Юй, так что их присутствие на императорском пиру было вполне уместно. Конечно, в последние два года этого не случалось, но теперь всё изменилось. Сам император недавно намекнул, что можно воспользоваться праздником, чтобы встретиться.
— Даже если они придут, я не стану их принимать, — холодно сказала Су Юй. — Передай Го Хэ, пусть сообщит: я не пойду на пир. Не хватало ещё, чтобы отец опять задумал что-нибудь.
Она уже порядком испугалась. Чем хуже становилось положение семьи Су, тем нетерпеливее становился отец. В этой горячности он давно утратил прежнюю расчётливость и снова и снова попадался на уловки, из-за чего род Су день ото дня слабел.
— Слушаюсь, — снова поклонилась Чжэчжи и вышла. Но, сделав пару шагов, вернулась и, запинаясь, робко проговорила:
— Госпожа… Вы ведь не приготовили узелок и для Его Величества? Может, пусть Го Хэ передаст…
Увидев внезапно изменившееся выражение лица Су Юй, Чжэчжи осёклась и, смущённо поклонившись, поспешила уйти.
Дело не в том, что она не хотела помолиться за него — всё-таки он некогда был её мужем. Просто… сравнивая нынешнее положение с прежними двумя годами страданий, она не могла решить, что лучше.
Тогда, хоть и унижалась, зато отец не строил грандиозных планов, род Су был в безопасности, и в гареме её никто не завидовал.
А теперь…
Когда всё начало меняться, она действительно хотела бороться — хотя бы ради того, чтобы доказать себе и другим своё право на место в этом дворце. Но не ожидала, что это вновь пробудит амбиции рода Су.
Она готова была рисковать собой, но не осмеливалась ставить на карту судьбу всей семьи.
Так она долго сидела в молчании, даже не шевелясь. Солнечный свет, проникавший в покои, сместился и стал слепить глаза. Су Юй прикрыла ладонью глаза и взглянула наружу — должно быть, уже почти полдень. Хотя на пир она не пойдёт, всё равно нужно заглянуть в Чанцюй, чтобы поздравить тётушку, и заранее поприветствовать госпожу Цзи, когда та придёт во дворец.
Она встала, чтобы приготовиться к выходу, но пока не звала служанок. Её нежная рука потянулась под подушку и вытащила ещё один узелок удачи.
В отличие от предыдущих, украшенных гладкими нефритовыми бусинами, на этом висела чёрная бусина из сандалового дерева.
Су Юй некоторое время молча разглядывала узор узелка, потом тихо произнесла:
— Да будет процветать государство Даянь.
Она напомнила себе: молится она за Даянь, а не за него. Так было и в те два года.
Переодевшись и умывшись, она заново уложила волосы. Глядя в зеркало, где служанки возились с её причёской, Су Юй усмехнулась. Каждый год в этот день она должна была надевать парадный наряд и отправляться кланяться тем, кто держит власть во дворце. Раньше всё это делала вместе с Чжэчжи, а теперь вокруг множество служанок, но настроение её почти не изменилось.
Всё это лишь формальность — дань людям, которых она не желает видеть. Единственное, что делало сегодняшний день чуть приятнее, — теперь она кланялась гунфэй Цзяйюй Ду Вань, а не её наложнице Е Цзинцюй.
Усевшись в тёплые носилки, Су Юй глубоко вздохнула:
— Поехали.
Носилки плавно оторвались от земли и направились к дворцу Чанцюй. В душе Су Юй таилась надежда: вдруг тётушка приедет пораньше и сразу пришлёт за ней — тогда у неё будет повод не идти к гунфэй Цзяйюй.
Внезапно носилки остановились. Снаружи послышался голос евнуха, обращённый к сопровождавшей её служанке:
— …передать цзеюй, чтобы явилась.
Неужели так удачно?
Су Юй улыбнулась и спросила:
— Неужели великая принцесса Цимэй уже во дворце?
Снаружи послышалась пауза, после чего евнух ответил:
— Нет ещё… Его Величество вызывает вас.
Сердце Су Юй сжалось.
Она не хотела идти, но раз император прислал за ней прямо, отказаться было невозможно. Носилки немедленно изменили направление и устремились к месту назначения.
Когда Су Юй вышла, она увидела, что находится не во дворце Чэншу, а во дворце Си Янь.
Дворец Си Янь был обычным женским покоям, но десятки лет назад здесь случился пожар, и всё здание сгорело дотла. После восстановления его долгое время не использовали; разве что великие принцессы или принцессы иногда останавливались здесь при посещении дворца.
Су Юй нахмурилась, чувствуя тревогу: недавний инцидент с одеждой гунфэй Ду Вань сделал её особенно подозрительной. Приказ императора и указанное место не совпадали — вдруг это очередная ловушка, чтобы оклеветать её?
Она остановилась и холодно посмотрела на евнуха:
— Разве вы не сказали, что Его Величество вызывает меня?
— Именно так… — евнух поклонился, как ни в чём не бывало, и указал внутрь. — Прошу вас, госпожа.
Су Юй не смела входить и уже собиралась уйти, но в этот момент услышала знакомый голос:
— А Юй.
От неожиданности её бросило в дрожь.
Собравшись с духом, она повернулась и учтиво поклонилась:
— Да здравствует Ваше Величество.
— Встань, — сказал император, подходя ближе. Он внимательно посмотрел на неё и улыбнулся:
— Что случилось? Почему не хочешь войти?
— Я… — начала она, но он перебил:
— Не бойся. Просто выбрал дворец Си Янь, чтобы никому не мешать.
Это звучало почти комично: это ведь его собственный гарем, а ему приходится прятаться, лишь бы никто не узнал. Всё из-за обещания, данного ей — не встречаться какое-то время.
Су Юй последовала за ним в главный зал. После того как слуги подали чай и удалились, император прямо сказал:
— Я знаю, ты не хочешь идти в Чанцюй поздравлять с праздником.
Значит, именно поэтому он её задержал? Су Юй улыбнулась:
— Благодарю Ваше Величество.
Император продолжил:
— Го Хэ сообщил мне, что ты не собираешься идти на пир… Я понимаю, ты хочешь, чтобы твой отец окончательно отказался от надежд. Но церемония твоего официального возведения скоро состоится — нельзя постоянно избегать меня.
Су Юй промолчала. Если бы можно было, она прямо сказала бы ему: дело не столько в том, хочет она его видеть или нет, сколько в том, что он вовсе не стоит того, чтобы из-за него гибла вся семья Су.
Император сказал ей:
— Всё же пойди сегодня на пир. Что до твоего брата и тёти… Если боишься, просто не встречайся с ними. — Он кивнул и мягко улыбнулся. — Я сам позабочусь об этом.
Ей показалось, что в его мягких словах сквозит неуверенность.
На мгновение Су Юй растерялась, потом кивнула:
— Слушаюсь.
Он покачал головой и усмехнулся:
— Это не приказ. Просто предложение. Делай, как считаешь нужным. Если совсем не хочешь — не пойдёшь, я не стану настаивать. — Он помолчал. — Что до дела твоего отца… Я сам разберусь.
«Разберусь»? Су Юй внутренне вздрогнула:
— Ваше Величество…
Император тихо рассмеялся:
— У меня есть мера.
Неизвестно почему, но, глядя на его лицо, Су Юй почувствовала неожиданное спокойствие. А ведь раньше его такой же лёгкий смех заставлял её трепетать от страха. Не поймёшь, что изменилось, но раньше она его боялась; теперь, хоть и случаются пугающие вещи, страх будто постепенно исчезает.
Как ни странно, между ними установились мирные отношения, и даже такие серьёзные вопросы теперь можно обсуждать спокойно.
Давно она не бывала на пирах. В те два года он не хотел её видеть, а она, в свою очередь, не желала приходить — не хотела быть лишней и терпеть унижения.
У дворца Хуэйшэн она увидела впереди двух знакомых фигур и замедлила шаг, не желая с ними сталкиваться. Но те вдруг остановились, и Су Юй тоже застыла на месте.
Похоже, между ними разгорелся спор.
Расстояние было небольшим, и Су Юй отчётливо слышала каждое слово. Неизвестно, кто первым начал, но теперь они горячились всерьёз. Наложница Чу обвиняла Лу Жунъи в том, что та, получив милость императора и забеременев, стала смотреть на всех свысока; Лу Жунъи же холодно отвечала, что наложница Чу, будучи хозяйкой своего двора, не умеет проявлять великодушие — сама потеряла ребёнка, так ещё и завидует другим, кто носит под сердцем наследника.
Обе привели с собой немало служанок, но никто не осмеливался вмешаться.
Су Юй нахмурилась, но продолжала молча слушать, не подходя ближе и не пытаясь урезонить их.
Она ещё помнила слова Лу Жунъи и не хотела впутываться в эту грязь.
Спор, казалось, разгорался с новой силой. Су Юй решила не задерживаться и обойти их стороной. Но не успела сделать и двух шагов, как услышала:
— Прибыла госпожа Чжаньюэ!
Ссора мгновенно прекратилась. Наложница Чу и Лу Жунъи бросили друг на друга яростные взгляды и поклонились:
— Здравствуйте, госпожа Чжаньюэ.
Су Юй также сделала реверанс, но промолчала. Госпожа Чжаньюэ прошла мимо неё, окинула спорщиц строгим взглядом и нахмурилась:
— Что происходит? Ещё издали слышно вашу перебранку.
— Пр простите, госпожа, — поклонилась наложница Чу, всё ещё сдерживая раздражение. — Просто наложница Лу первой позволила себе неуважение.
Лу Жунъи, напротив, выглядела крайне расстроенной. Прикусив губу, она опустилась на колени и со всхлипыванием сказала:
— Госпожа, защитите меня… Наложница Чу хотела толкнуть меня, и я лишь подняла руку, чтобы защитить ребёнка…
Этого эпизода Су Юй не видела — он произошёл, когда женщины шли вперёд, спиной к ней. Теперь, когда появилась госпожа Чжаньюэ, правда или ложь будут установлены без её участия. Су Юй снова поклонилась и собралась уйти.
Но следующие слова Лу Жунъи заставили её замереть на месте:
— Если бы цзеюй Су не заступилась за меня… боюсь, со мной уже случилось бы несчастье…
…Когда это она заступалась за неё?
Су Юй повернулась и холодно посмотрела на Лу Жунъи:
— Наложница Лу, слова следует выбирать осторожнее.
Госпожа Чжаньюэ даже не обратила на неё внимания, а строго посмотрела на наложницу Чу:
— Объяснись. Ты — хозяйка двора, а ведёшь себя, как обычная служанка, устраивая сцены перед другими наложницами.
В её голосе звучало порицание. Наложница Чу бросила взгляд на Лу Жунъи, а затем перевела ледяной взгляд на Су Юй:
— Госпожа, будьте справедливы. Цзеюй Су в прошлом лишила меня ребёнка, а теперь вместе с наложницей Лу снова ищет повод меня унизить. Я, конечно, всего лишь девятая наложница и не хочу спорить, но их слова слишком обидны.
http://bllate.org/book/11693/1042395
Готово:
