Но Хань Шо так и не сделал ничего.
— Я всё сказал, — произнёс он. — Теперь твоя очередь.
Сюй Синь опустила взгляд на его макушку, провела ладонью по волосам и лишь потом медленно заговорила — о своей семье, об… том юноше. Её удивило, что она способна говорить об этом с такой спокойной ясностью.
Однако когда Сюй Синь закончила и снова посмотрела вниз, мужчина у неё на руках уже закрыл глаза — непонятно, когда именно он уснул.
Сюй Синь невольно улыбнулась. Она осторожно встала, укрыла его одеялом, бесшумно переоделась в уже высушенную одежду и тихо вышла из отеля.
На улице дождь уже прекратился. Везде лужи, а в воздухе — запах сырой земли и свежей травы. Холод проникал под воротник. Сюй Синь поймала такси и поехала домой.
Весь город словно погрузился в сон. Но Сюй Синь чувствовала, что никогда ещё не была так спокойна внутри и одновременно так трезво осознаёт происходящее. Будто небо больше не бездонно высоко, дорога не так черна, а её мир постепенно становится чётким и ярким.
Утром четвёртого дня нового года Хань Шо вылетел обратно в Пекин: у него сегодня были дела, и ему нужно было успеть вернуться.
В тот же вечер Сюй Синь сообщила матери, что её самолёт отправляется пятого числа. Чжоу Ланьюй не понимала, зачем дочери так рано возвращаться, но Сюй Синь объяснила, что в компании возникли срочные вопросы. Чжоу Ланьюй кивнула в знак согласия, и даже Сюй Чжоупин перед отъездом сказал:
— Твоя целеустремлённость — это хорошо. Скоро начнётся третий курс, пора задуматься о будущем после выпуска. Если решишь поступать в аспирантуру или уезжать учиться за границу, используй карту, которую я тебе дал, чтобы записаться на подготовительные курсы. Делами в компании можно заняться и позже.
Сюй Синь кивнула.
В ту ночь она отлично выспалась. На следующее утро водитель, присланный Сюй Чжоупином, отвёз её в аэропорт. В большом чемодане лежали платья и наряды, которые Чжоу Ланьюй купила ей перед Новым годом. Хотя Сюй Синь они не нравились, она всё равно сложила их в багаж.
Когда она вышла из самолёта, уже был полдень. По пути к выходу она отправила Хань Шо сообщение: «Я вернулась».
Едва она села в машину, Хань Шо сразу же позвонил. Сюй Синь ответила, и он спросил:
— Где ты сейчас?
— В аэропорту, — ответила она и продиктовала адрес университета.
Хань Шо услышал и тут же сказал:
— Езжай во виллу. Наибао ещё не кормили в обед.
Сюй Синь немедленно попросила водителя изменить маршрут и ехать к студии.
— Где ты? — спросила она.
— В «Лань Сю».
— Обсуждаешь фотосессию?
— Да.
Он звучал уставшим — вероятно, переговоры вымотали его. В студии все были в отпуске, и только он, как владелец, вынужден был разъезжать по делам в одиночестве, без единого помощника.
Затем Хань Шо добавил:
— Жди меня во вилле. Вечером пойдём ужинать.
— А?
— С группой по живописи с натуры.
— … — Сюй Синь онемела. — Они что, все дома не отдыхают?
— Все из Пекина или ближайших пригородов, — небрежно ответил Хань Шо. — Разве твои соседки по общежитию не тоже из Пекина?
— …
— Девушка Цзоу Ланя — разве она не из твоего общежития? Она тоже пойдёт. Возьми с собой ещё двух ваших.
— Ты знаешь Гу Вэнь?
— Не знаю, — Хань Шо фыркнул, потом равнодушно произнёс: — Но мы учились в одной школе, несколько раз встречались. Высокая, худощавая, короткие волосы. Несколько раз стояла у входа в художественный класс и смотрела на меня, будто бы хулиган какой. Запомнил.
— …
В это время суток пробок не было, и Сюй Синь добралась до виллы в половине второго.
Открыв дверь ключом, она увидела, как Наибао, до этого лениво распластавшаяся на мраморном полу, мгновенно вскочила на все четыре лапы и радостно бросилась к ней. Правда, сил хватило всего на несколько шагов — задние лапы снова подкосились, но малышка, привыкшая к этому, упрямо продолжала ползти вперёд, волоча заднюю часть тела, пока не добралась до ног Сюй Синь.
Сюй Синь рассмеялась, поставила чемодан и наклонилась, чтобы поднять её.
— Скучала по мне? — нежно потеревшись щекой о мордочку Наибао, спросила она.
Наибао широко распахнула глаза от восторга, раскрыла пасть и аккуратно взяла подбородок Сюй Синь, затем закрыла рот и начала усиленно облизывать её, будто голодная.
Сердце Сюй Синь растаяло. Она отнесла Наибао на кухню, достала банку с собачьим кормом, вскипятила воду, подогрела молоко, смешала его с кормом и налила в маленькую миску, поставив на стол, чтобы немного остыло и размягчилось. Всё это время Наибао не сводила глаз с корма, стоя на краю дивана и жалобно глядя на миску — точь-в-точь как ребёнок.
Поиграв с ней немного, Сюй Синь, убедившись, что корм остыл, растолкла таблетку кальция и добавила в миску.
Наибао утром уже ела, но сегодня обед задержался, и она была голодна до крайности. Как только её нос коснулся влажного корма, она полностью зарылась мордой в миску, царапая её лапками и с жадностью уплетая еду.
Дождавшись, пока Наибао всё съест, Сюй Синь вымыла миску, вывела собаку на пелёнку для туалета, а затем взяла ноутбук и направилась в склад. Наибао, шатаясь, последовала за ней. Ей исполнилось два месяца, и она больше не спала сразу после еды, как раньше. Теперь, наевшись, она требовала игр, и Сюй Синь решила не ограничивать её.
Распечатав чертежи, Сюй Синь приступила к раскрою и с тех пор уже не отрывалась от работы. Когда Хань Шо вернулся и увидел в холле чемодан, но не нашёл никого в гостиной, он сразу направился в склад. Открыв дверь, он увидел её склонённую над работой фигуру.
Прислонившись к косяку, он некоторое время наблюдал за ней, затем развернулся и поднялся наверх. Спустившись, он держал в руке элегантный белый пакет с логотипом посредине — выглядел очень дорого.
Звук постукивания по дверному косяку заставил Сюй Синь поднять голову. Увидев его, она улыбнулась.
Наибао громко залаяла, но, умея спускаться по ступенькам, не могла забраться обратно. Сейчас она беспомощно кружила на месте, подняв мордочку к Хань Шо.
Сюй Синь отложила ножницы, сняла фартук и подошла, чтобы взять Наибао на руки.
В следующее мгновение Хань Шо забрал у неё собаку и в обмен протянул ей красивый пакет.
Она заглянула внутрь — там лежала изящная подарочная коробка.
— Luisa Beccaria… — тихо прочитала Сюй Синь название бренда, подумала и вспомнила: миланский модный дом, в Китае официальных магазинов нет. — Зачем ты мне подарил одежду?
— Ведь я ещё не выплатил тебе премию. Считай это компенсацией, — ответил он, одной рукой держа Наибао, другой прислонившись к стене — расслабленный и ленивый.
Сюй Синь кивнула.
Они вышли в гостиную. Сюй Синь потащила чемодан в спальню, а Хань Шо, не имея других дел, последовал за ней. Когда она открыла чемодан, Хань Шо бросил взгляд на платье, лежавшее сверху, и поморщился с явным отвращением:
— Это ты купила?
Сюй Синь посмотрела и покачала головой — нет.
Лицо Хань Шо немного прояснилось, и он насмешливо изогнул губы:
— Если твой вкус упал до такого уровня, я, пожалуй, скоро тебя уволю… Что это вообще такое?
Он наклонился и одним пальцем подцепил платье стоимостью в пять цифр, которое оказалось таким тяжёлым, что его палец чуть не согнулся. Через мгновение Хань Шо швырнул его на кровать и гордо поднял подбородок, указывая Сюй Синь:
— Быстрее открывай коробку, которую я тебе подарил. Мой вкус куда лучше, чем у кого-то там.
— Это мама мне подарила, — сказала Сюй Синь.
— А, — Хань Шо презрительно фыркнул. — Неудивительно, что вкус такой плохой.
— …
Спорить было бесполезно, и Сюй Синь предпочла промолчать. Она повесила платье на вешалку и аккуратно убрала в шкаф. Затем, под его пристальным взглядом, не торопясь вынула коробку из пакета и сняла крышку.
Хань Шо стоял у шкафа и смотрел, как Сюй Синь достаёт платье.
Платье цвета слоновой кости касалось пола, мягко образуя полукруг. Без рукавов, с глубоким V-образным вырезом на спине. Тонкий пояс из того же шёлка подчёркивал изящную линию талии. Всё платье было украшено цветами гипсофилы: белые стебли, бежевые лепестки — плотно покрывали лиф и нижнюю часть юбки, а низ завершался лёгкой волной из плоского волана. Благодаря сетчатой ткани платье казалось невесомым; даже обилие цветов не делало его громоздким. Оно парило, словно созданное из воздуха, — изысканное и элегантное.
Игра тончайшей сетки и шёлка достигала почти совершенства: подчёркивала текстуру, но при этом сохраняла ту сказочную красоту и мечтательность, что характерны для бренда Luisa Beccaria. Прикосновение к ткани напоминало прикосновение к телу юной девушки — настолько чистое и нежное, что не вызывало ни малейшего пошлого намёка, а лишь чувство трепетной чистоты.
Наблюдая за её выражением лица, Хань Шо тихо рассмеялся:
— Ну как?
Сюй Синь всё ещё держала руку на ткани и не спешила убирать её. Услышав вопрос, она повернулась к нему и серьёзно сказала:
— Спасибо… Платье прекрасно.
— И тебе подходит, — Хань Шо подошёл ближе, положил подбородок ей на плечо, и горячее дыхание коснулось её шеи. Он вдохнул её аромат и тихо произнёс: — Увидев его впервые, я сразу понял: оно должно быть на тебе.
Это платье было слишком нежным и в то же время слишком стойким — его красота мгновенно привлекла его внимание, и он почти не раздумывая купил его.
Сюй Синь провела пальцем по цветам гипсофилы.
— Мне очень нравится, — тихо сказала она. — Лучшего и быть не может.
Хань Шо уголки губ приподнялись в улыбке.
А Сюй Синь больше ничего не сказала.
Знал ли он, что гипсофила — цветок, устойчивый к холоду, но крайне требовательный к свету? Особенно зимой: для полноценного цветения ей необходимо не менее 58 клюкс освещённости. При 24 клюксах, даже если светить круглые сутки, цветение не наступит.
Она была похожа на этот цветок.
Поэтому и сказала, что ей очень нравится.
Повесив платье в шкаф, Сюй Синь заметила, что усталости на лице Хань Шо уже не было. Он велел ей принять душ и переодеться, а сам поднялся наверх.
Они почти одновременно встретились в гостиной. Сегодня оба надели внутри кашемировые свитера цвета хаки и чёрные брюки — выглядели как в парных нарядах. Заметив, что Сюй Синь спокойно накинула чёрную тонкую пуховку, а не коричнево-серое пальто, лежавшее на диване, Хань Шо хмыкнул, затем неспешно надел куртку, которую она для него сшила. Дождавшись, пока Сюй Синь покормит Наибао, он взял ключи от машины, и они вышли.
Первый снег в Пекине в этом году выпал седьмого января — очень поздно, и Сюй Синь как раз его пропустила. После этого снег больше не шёл.
Но благодаря праздникам заводы простаивали, а приезжие ещё не вернулись, поэтому на улицах было относительно свободно. Небо сегодня не было затянуто серой пеленой, и к шести часам вечера уже отчётливо виднелись контуры луны и редкие мерцающие звёзды — хоть и не снег, но всё же приятное утешение.
— После фотосессии для «Лань Сю» поедем в Шанхай снимать первую серию рекламы TE, а затем — показ коллекции WE.
— Поняла, — Сюй Синь отвела взгляд от окна и посмотрела на него. — Я распланирую занятия и постараюсь поехать с тобой.
— Хм, — Хань Шо, молодой господин, наконец, удовлетворённо хмыкнул.
Теперь они почти достигли того уровня, когда один начинал фразу, а другой уже понимал, что имелось в виду.
Как странно.
Сюй Синь редко позволяла себе такую лень и наслаждалась этим моментом, болтая с Хань Шо о работе.
Когда машина остановилась у ресторана, они вышли.
— Синьсинь?! — раздался голос Гу Вэнь.
Сюй Синь инстинктивно замолчала и перевела взгляд с Хань Шо на вход в ресторан.
Они приехали как раз вовремя. Гу Вэнь стояла на ступенях и радостно махала ей.
Рядом с ней стояли Вэнь Цинцин и Ли Синьжань. Увидев, как Сюй Синь и Хань Шо выходят из одной машины и ведут себя с лёгкой интимной близостью, обе девушки широко раскрыли глаза.
Синьжань была в основном возбуждена и любопытна, а у Цинцин, после первоначального удивления, выражение лица стало сложным.
Хотя Цинцин стояла позади Гу Вэнь, Сюй Синь чётко уловила перемену в её лице. Инстинктивно она посмотрела на Хань Шо. Тот приподнял бровь и смотрел на неё с лёгкой насмешкой. Их взгляды встретились, и лишь тогда он лениво поднял глаза на ступени и слегка кивнул трём девушкам — вежливо, но с едва уловимой дистанцией.
http://bllate.org/book/11050/988865
Готово:
