Девушка с огромным узлом за спиной вошла в лавку шёлков и парчи.
Хозяйка встретила её с необычайной теплотой: взяла за руку, усадила на стул и тут же велела подать кувшин лучшего билоучуня.
«Учёный говорил, будто в столице все холодны и чужды друг другу,— подумала девушка.— А ведь какая гостеприимная хозяйка!»
«И вправду место благодатное, где живут достойные люди»,— решила она про себя.
— Моя маленькая богиня удачи… нет, красавица! — воскликнула хозяйка, глядя на неё так, будто видела перед собой чистое золото.— Посмотри на всё, что есть в лавке! Ни одной вещицы не пропусти!
Тяньинь широко раскрыла глаза:
— Скажите, пожалуйста, у вас найдётся ткань для свадебного наряда? Я хочу сшить себе платье.
Свадебное платье?
Для земных бессмертных подслушивать сквозь стены — дело обычное, и они тоже услышали слова маленькой демоницы.
Её положение было непростым. Во-первых, она была наложницей Таоте — зачем ей собирать приданое?
Во-вторых, ходили слухи о связи с Верховным жрецом, но небожители и демоны из разных миров: как мог он жениться на простой демонице?
Даже если бы Верховный жрец нарушил все законы и табу ради неё, разве стал бы спускаться в мир смертных за приданым?
Неужели это какая-то особая причуда?
Однако, взглянув на лицо жреца, они поняли: дело обстоит иначе.
Половина его души побледнела до ужасающего состояния.
Так зачем же эта демоница собирает приданое?
Земные бессмертные никак не могли этого понять и сочли, что им, как практикующим дао, вообще не следует вникать в эту грязную историю. Им достаточно просто платить по счёту — остальное их не касается.
Хозяйка лавки всё сразу поняла. Как настоящий коммерческий гений, она крепко сжала руку Тяньинь и ласково сказала:
— Девушка! Всё, что есть у меня в лавке, идеально подходит для приданого!
Тяньинь, смущённая горячим взглядом хозяйки, робко ответила:
— Но у меня нет столько серебра.
— Ой, не говори о деньгах — это так пошло! Просто смотри, и всё!
Обычные люди превращают камни в золото, а она — всё, на что падает её взгляд!
— Девушка, тебе повезло по-настоящему! У тебя есть такой благородный господин, который так тебя балует!
Хозяйка не удержалась и начала сплетничать: ведь всех интересовало, кто же этот таинственный господин? За все годы жизни в столице она никогда не встречала подобного человека.
— Благородный господин? — удивилась Тяньинь.
— Разве твоё приданое не для того белого господина?
Тяньинь наклонила голову — она явно не понимала, о ком речь.
Она собиралась сшить себе свадебное платье потому, что каждый «жаркий период» был невыносим. Она решила выйти замуж.
За кого именно — ещё не знала, но, скорее всего, за кого-нибудь из деревни Таоюань, ведь там жила Нюньнюй, и она хотела быть рядом с ней.
А в Таоюани никто не носил изысканных белых одежд и никто не был благородным господином.
— Я не знаю никакого белого господина,— сказала она.
Услышав это, Жунъюань стал ещё холоднее.
— А?! — воскликнула хозяйка.— Неужели нет?
Тяньинь вдруг вспомнила:
— Хотя… я всё-таки знаю одного благородного мужчину в белом.
Взгляд Жунъюаня чуть смягчился, но тут же она добавила:
— Однако он никогда не женится на мне, и я точно никогда не выйду за него замуж.
Как только она произнесла эти слова, его душа в чайной мгновенно мерцнула.
— Божественный владыка…
На Девяти Небесах его истинное тело тоже слегка покачнулось.
— Божественный владыка! — немедленно Су Мэй встал в защитную позу, чтобы помочь ему удержать равновесие.
*
Хозяйка лавки растерялась, глядя на Тяньинь, и подумала про себя: «Богатые круги — сплошная загадка». Она решила просто зарабатывать деньги и не лезть в эту грязь.
Тяньинь продолжила выбирать ткани.
Она увидела отрезок красной ткани, который ей очень понравился.
— Пятьдесят лянов — это слишком дорого. У меня нет столько денег. Можно дешевле? Пятьдесят монет хватит?
На Девяти Небесах Жунъюань, Цинфэн и Су Мэй никогда не торговались и даже не спрашивали цены. Этот приём она переняла у старухи из деревни.
— Ой, мамочки! Да ты что, родная? Так нельзя торговаться! Даже обрезки стоят дороже!
Тяньинь подумала о своих деньгах и сказала:
— Тогда пойду в другую лавку.
Хозяйка испугалась: эта девушка — золотая курица! Если она меньше посмотрит — значит, меньше заработает сама! Поэтому, стиснув зубы, она выдавила:
— Ладно, пятьдесят монет так пятьдесят монет.
Тяньинь радостно унесла свой отрезок красной ткани, а хозяйка, стоя у двери с платком в руке, с надеждой ждала появления того самого белого господина.
Между тем душа Жунъюаня в чайной лишь холодно наблюдала за всем этим. Земные бессмертные чувствовали, как воздух вокруг будто замерз.
Они не знали, входить или уходить, пока один из них не спросил:
— Божественный владыка, купить ли всё, на что смотрела девушка?
Жунъюань не ответил.
Но нашлись несколько не слишком сообразительных, но очень ретивых, которые решили проявить инициативу. Едва они сделали шаг вперёд, как раздался шипящий звук.
Их ноги мгновенно покрылись льдом.
Бессмертные в ужасе втянули воздух. Взглянув на Жунъюаня, они заметили, что его душа стала ещё бледнее и расплывчатее.
Отделение души — особенно с Девяти Небес в мир смертных — требует огромных затрат сил и крайне опасно.
Кто-то обеспокоенно спросил:
— Божественный владыка, с вами всё в порядке?
Жунъюань лишь смотрел на её прыгающую фигурку и крутил в руках чашку чая.
— Выйти замуж? — прошептал он почти неслышно.
Земные бессмертные не осмеливались смотреть на его лицо, хотя сейчас на нём не было ни единого выражения.
*
Купив всё необходимое, Тяньинь больше не задерживалась в столице. Она взвалила на спину все свои коробки и направилась к городским воротам.
Саньлан Цзинь не хотел, чтобы она так быстро уезжала. После недолгих колебаний он решил послать своих людей вдогонку, но едва вышел из переулка — как его остановили несколько человек.
Позже ходили слухи, что в тот день удача клана Цзинь, разбогатевшего на бедах других, резко пошла на спад. Вскоре семья обеднела.
Из-за множества злодеяний, совершённых ранее, враги начали мстить. Вскоре они жили в крайней нищете и страданиях.
Люди говорили, что это небесное возмездие.
Сам Саньлан Цзинь так и не понял, что произошло. Он помнил лишь, что собирался выехать за город, но его остановили.
Привыкший к вседозволенности, он приказал своим псов-охранников схватить тех, кто преградил путь. Но те не успели двинуться — как уже лежали на земле.
Перед ним мелькнула смутная фигура, бросившая ему двадцать медяков.
— Это от некоего высокородного господина в счёт долга.
Самого же господина Саньлан Цзинь и близко не увидел.
Но почему именно двадцать монет? Он смутно вспомнил, что это как-то связано с шаньхулу.
А почему он вообще хотел выехать за город? Саньлан Цзинь совершенно не помнил.
*
Тяньинь летела по ветру и вскоре вернулась в деревню Таоюань.
Она боялась, что после прохода демонической армии жители, возможно, уехали.
Но оказалось, что нет.
Ведь повсюду в мире полно демонов и чудовищ, и куда им деваться? У них нет денег на новое жильё, на кухонную утварь, на обустройство нового дома.
Беднякам просто не из чего выбирать.
Тяньинь провела сотню лет в высоких чертогах Девяти Небес, где царило одиночество, но теперь, увидев издали дымок, поднимающийся над домами Таоюани, она почувствовала, как её сердце наконец опустилось на землю.
В этот момент она по-настоящему почувствовала, что вернулась домой.
Она превратилась в крольчиху и помчалась по склону, где раньше резвилась, перепрыгнула через заснеженные холмы и подбежала к своей старой лачуге.
Она не могла не признать: Жунъюань действительно человек дотошный. Он стёр у Нюньнюй все страшные воспоминания о Девяти Небесах, чтобы девочка могла расти без душевных травм.
Цинфэн тоже сдержал слово — продлил Нюньнюй жизнь на несколько десятков лет.
Но, несмотря на это, Нюньнюй, как и обычные дети, иногда болела.
Сейчас девочка сильно горела в лихорадке. Родители потратили последние сбережения, чтобы вызвать врача из города, но жар не спадал. Нюньнюй бредила:
— Крольчиха, крольчиха… Мама, я хочу крольчиху… Почему она ещё не вернулась?
«Крольчиха» — так Нюньнюй называла Тяньинь.
Тяньинь ушла почти на полгода, но четырёхлетняя девочка всё ещё помнила её.
Она наконец почувствовала, что её не забыли в этом мире, что она — не просто сосуд для «семян травы».
Её по-настоящему любят и ждут.
Она проскользнула в щель двери и прыгнула прямо в объятия Нюньнюй.
Родители девочки ахнули и сразу узнали Тяньинь:
— Крольчиха! Крольчиха вернулась!
Девочка, полусонная от жара, приоткрыла глаза:
— Крольчиха…
И крепко обняла её, поглаживая ушки, после чего наконец уснула.
Родители Нюньнюй были счастливы от возвращения Тяньинь.
Была зима, в доме ничего не было — ни еды, ни тепла. Отец Нюньнюй пошёл рубить дрова, а мать отправилась к соседям просить немного рисового отвара для дочери.
Как только они ушли, Тяньинь приняла человеческий облик и села рядом с Нюньнюй. Одним движением она сняла жар с тела девочки.
Повернувшись, чтобы взять мокрое полотенце, она вдруг увидела у двери чью-то фигуру.
Обе они испуганно вздрогнули.
Тяньинь рассмотрела того, кто стоял в дверях: на нём был заплатанный халат из грубой ткани, волосы собраны в пучок — типичный наряд учёного.
— Учёный?
Учёный закатил глаза и рухнул в обморок.
Тяньинь поспешно втащила его в дом и с грустью посмотрела на него. Она хотела повторить трюк Жунъюаня и стереть его воспоминания, но не умела этого делать. Вдруг повредит ему разум?
Вздохнув, она подумала: «Первый же день моего возвращения, чтобы отблагодарить их, и вот — уже раскрыта».
Она решила поговорить с учёным.
Коснувшись его переносицы, она пробудила его. Он резко сел, будто воскресший мертвец, и уже открыл рот, чтобы закричать.
— Это я — Крольчиха. Я никому не причиню вреда,— перебила она его.
Учёный пришёл в себя:
— Крольчиха? Какая крольчиха?
— Кролик, которого держит Нюньнюй.
Тяньинь в общих чертах рассказала ему свою историю, опустив прошлое и имя Жунъюаня.
— Я хотела вернуться, чтобы отблагодарить их, но в первый же день меня раскрыли,— с поникшей головой сказала она.
Она думала, что Таоюань — её дом, но теперь поняла: Жунъюань был прав.
В каком качестве она может вернуться сюда, став демоницей?
Весь мир велик, но ей негде приютиться.
Когда она вышла за порог, учёный вдруг окликнул её:
— Подожди! Не уходи!
Тяньинь обернулась.
— Ты ведь не злая демоница? Ты пришла отблагодарить их, верно?
— Ты не боишься меня?
Учёный был бледен, весь в поту, его ноги дрожали, но он выдавил:
— Н-н-нет! Чего бояться? Это же кролик!
— Правда?
— Ч-честно! Разве я не кормил тебя морковкой?
Хотя его ноги всё ещё тряслись, Тяньинь не смогла уйти от Нюньнюй и поверила словам учёного.
Она снова превратилась в кролика и запрыгнула к девочке на руки.
Мать Нюньнюй вернулась домой с пустой миской, но увидела множество ящиков.
Учёный тоже был дома.
— Что это? — спросила она.
— Я… я не знаю. Зашёл — и они уже тут,— запинаясь, ответил учёный.
Он запинался, когда нервничал, и запинался, когда лгал.
Мать Нюньнюй открыла один из ящиков и увидела изысканные пирожные. Не раздумывая, она взяла одно и поднесла к дочери:
— Нюньнюй, смотри! У нас теперь есть еда!
— Мама, оно такое красивое… Можно есть?
Мать Нюньнюй не знала наверняка и посмотрела на учёного.
Как самый образованный человек в деревне, он объяснил:
— Это пирожные из столицы.
Услышав это, мать Нюньнюй ещё больше не решалась есть, но всё же протянула коробку учёному:
— Возьми немного. Не голодай.
Ведь именно он помогал им в эти тяжёлые времена, и сегодня он тоже ничего не ел.
В это время вернулся отец Нюньнюй.
— Ешь, ешь!
— Нет, ты ешь. Я не голоден.
— Как не голоден? Целый день без еды!
— Давайте разделим на троих.
Так они передавали друг другу один пирожок, пока наконец не разделили его на три части.
http://bllate.org/book/11022/986626
Готово:
