Длинные пальцы скользнули вниз и замерли на сочных розовых губах.
Моши застыла. Нахмурив изящные брови, она подняла глаза на Ши Чжэяня — и вдруг резко ударила кулаком ему в живот.
Но Ши Чжэянь мгновенно перехватил её запястье. В его взгляде на миг мелькнула тень обиды, а затем он посмотрел на Моши с такой сложной смесью чувств:
— Моши… разве ты меня ненавидишь?
Она без труда истолковала этот многозначительный взгляд как «обижен», тут же ослабила руку и энергично замотала головой:
— Не ненавижу!
Просто она сейчас злилась.
Вернее — ей было стыдно и досадно.
Услышав ответ, вся мрачная аура вокруг Ши Чжэяня рассеялась, как утренний туман. Он улыбнулся:
— Значит, любишь?
— Нет! — воскликнула Моши, поражённая его наглостью.
— А? — прищурился он, будто бы не понимая.
Моши опустила глаза, теребя пальцы, и тихо произнесла:
— Я не ненавижу братца Чжэяня… но, кажется…
Она не договорила: Ши Чжэянь перебил её, притянул к себе и крепко обнял, прижав к груди. Его голос стал низким и хрипловатым:
— Тогда Моши должна поскорее полюбить братца!
Автор говорит:
Сегодня щенок оказался прижат к стене большой серой волчицей одним движением лапы.
Неужели кто-то превращается в психопата-кинопрезидента?! [Поправляет очки]
Сегодня будет коротко, завтра наверстаю — у глупой каши завтра утром два коллоквиума.
Сегодня мне придётся зубрить до ночи... [плачет]
Всё это расплата за вчерашнюю длинную главу TAT
Как обычно, пять красных конвертов. Потом всё равно исправлю ошибки.
Моши оказалась в объятиях Ши Чжэяня и не сразу пришла в себя. Её мысли всё ещё крутились вокруг его слов:
«Ты должна поскорее полюбить братца!»
Ей было непонятно — разве такое можно ускорить?
Прижатая к стене, она толкнула его и, задрав голову, широко раскрытыми глазами спросила:
— А насколько быстро?
Увидев, как серьёзно она задаёт этот вопрос, Ши Чжэянь фыркнул от смеха. Какая же она глупышка.
Одной рукой он обхватил её тонкую талию, другой нежно провёл по щеке. Его пальцы были чуть шершавыми по сравнению с нежной кожей Моши, и ей стало щекотно. Она инстинктивно попыталась уклониться.
Это невинное движение вызвало у Ши Чжэяня лёгкое раздражение. Он резко сжал её подбородок, заставляя встретиться с его взглядом, и, приподняв уголки губ, произнёс:
— Лучше всего — прямо сейчас.
Моши тут же замотала головой, в её чистых глазах на миг мелькнула паника:
— Нет-нет, это слишком быстро!
Странно… Почему ей казалось, что после признания братец Чжэянь совсем изменился? Стал чересчур напористым и властным.
Однако девушка не знала, что Ши Чжэянь вовсе не стал другим человеком. Просто серый волк наконец сбросил маску, которую носил перед маленьким щенком, и показал свою истинную натуру — жаждущую обладания, контролирующую и никогда не отпускающую добычу.
Ши Чжэянь, хоть и был немного разочарован, но ожидал такого ответа.
Он мягко улыбнулся и перевёл взгляд на её розовые губы, лёгкими движениями большого пальца проводя по ним:
— Тогда, пока Моши не полюбит братца, нельзя смотреть на других красивых мальчиков, ладно?
Он отлично помнил, как недавно эта девочка с таким важным видом заявила, что хочет смотреть на множество красивых парней, будто собиралась завести себе три тысячи наложников, как императрица.
Этого допустить никак нельзя!
Моши нахмурила брови, склонила голову набок и серьёзно спросила:
— А если я влюблюсь в кого-то другого?
Ведь она не обязана любить именно братца Чжэяня.
Лицо Ши Чжэяня мгновенно потемнело. Он поднял глаза и пристально посмотрел на Моши, в его взгляде снова появилась та самая мрачная решимость:
— Запрещено!
Сердце Моши дрогнуло. Она надула губы и недовольно пробурчала:
— Братец Чжэянь, ты слишком властный!
Она может любить только его одного!
Ши Чжэянь немного смягчился и спокойно сказал:
— Да, я очень властный.
Поэтому эта девочка может любить только его.
Моши: «…»
Злой, наглый!
Позже она всё ещё хмурилась, даже за обедом сохраняла недовольный вид.
Кулинарные навыки Ши Чжэяня значительно улучшились — блюда получались уже по-настоящему вкусными.
Но обиженная малышка не желала признавать этого.
Когда Ши Чжэянь вымыл посуду и вышел в гостиную, он увидел, как Моши сидит посреди комнаты на ковре, скрестив ноги, и с явным недовольством читает сценарий.
Он с улыбкой покачал головой и сел рядом:
— Так сильно расстроена?
Моши даже не взглянула на него, лишь бросила косой взгляд и гордо фыркнула, после чего развернулась и уселась к нему спиной.
Глядя на её пушистый затылок, Ши Чжэянь не знал, смеяться ему или плакать.
Он опустил глаза и заговорил с такой грустью и болью в голосе:
— Разве тебе так тяжело полюбить меня?
Девушка, как и ожидалось, смягчилась — она ведь всегда реагировала на мягкость, а не на давление. Уши Моши дрогнули, и она медленно повернулась, осторожно глядя на Ши Чжэяня.
И правда — этот метр девяносто, сидя на полу и используя актёрское мастерство, чтобы изобразить обиду, выглядел по-настоящему несчастным.
Моши тут же забыла о его прежней наглости и думала только о том, как ему сейчас плохо.
Она моргнула, нервно потрепала свои каштановые кудри и, растерявшись, сказала:
— Нет, мне не тяжело… Просто…
— Просто что? — поднял глаза Ши Чжэянь.
— Просто… — Моши опустила голову, её лицо залилось румянцем, и она почти шёпотом произнесла: — Просто братец Чжэянь должен дать мне немного времени… Я постараюсь полюбить тебя.
Ши Чжэянь на мгновение прикрыл глаза, скрывая торжествующую улыбку, а затем снова взглянул на Моши и, заметив сценарий у неё в руках, спросил:
— Уверена ли ты в пробах через пару дней?
Его тон был таким обычным, будто и не было никакой обиды — настоящий киноактёр.
Тема сменилась так быстро, что Моши даже растерялась. Но, услышав о сценарии, она отложила все сомнения и покачала головой:
— Не очень понимаю.
Ведь хотя её мама и была знаменитой актрисой и лично обучала дочь актёрскому мастерству почти два года, опыта всё ещё не хватало.
Ши Чжэянь задумался на миг, вспомнив, что они только что вернулись с площадки и девушке нужно отдохнуть.
Он мягко сказал:
— Ничего страшного, если не понимаешь. Сегодня отдыхай, а завтра братец поможет тебе разобрать сцену и научит. Хорошо?
Моши склонила голову, подумала и кивнула:
— Хорошо.
Было уже поздно. Ши Чжэянь встал и направился к двери, улыбаясь:
— Я пойду.
Моши проводила его и с любопытством спросила:
— Братец Чжэянь, где ты живёшь?
Он приподнял бровь и многозначительно улыбнулся:
— Прямо над твоей квартирой.
Моши: «…»
Ага, понятно!
Увидев её ошеломлённое выражение лица, Ши Чжэянь рассмеялся, наклонился и обнял её, прижав к себе. Затем он наклонился к её уху и прошептал:
— Моши, не забывай о своём обещании.
Девушка не ожидала такого объятия и на секунду замерла. Услышав его слова, она снова покраснела и еле заметно кивнула:
— Знаю.
— Умница, — погладил он её по голове и пошёл наверх.
На следующий день Ши Чжэянь сдержал обещание и во второй половине дня пришёл к Моши, чтобы помочь с репетицией.
Они сели на ковёр, и Ши Чжэянь естественно устроился рядом с ней, одной рукой опершись позади неё, а другой взял сценарий и спросил:
— Что непонятно?
Моши указала пальцем на один момент.
Этот сериал назывался «Любовная кара», и, судя по названию, рассказывал о боге, сошедшем на землю, чтобы пройти испытание любовью.
Моши играла роль третьей героини — лисицы-оборотня Цзюйнян, которая одновременно бездушна и страстно влюблена.
Перед разными людьми она использовала разные методы соблазнения: могла быть наивной и невинной, а могла — соблазнительной и коварной.
Хотя она совершала множество злодеяний, всё это делалось ради спасения одного-единственного человека.
Это была многогранная роль, и справиться с ней было непросто. Если бы требовалась наивность — Моши идеально подошла бы, ведь это была её натуральная манера поведения.
Но соблазнительность и коварство давались ей с трудом.
В фильме «В глубине пустыни» она отлично справилась, но там было мало сцен, да и её мать, знаменитая актриса Юй, лично руководила съёмками.
Теперь же Моши предстояло самостоятельно освоить довольно важную второстепенную роль. Хотя с актёрской техникой проблем не было, в понимании характера персонажа оставались пробелы.
Ши Чжэянь посмотрел на отмеченное место — это была сцена, где Цзюйнян соблазняет главного героя, чтобы вырвать у него сердце.
Там было написано: «Цзюйнян окружена томным ароматом, её глаза полны соблазна и способны украсть разум даже у самого стойкого мужчины».
Потом, конечно же, появляется главная героиня!
Ши Чжэянь взглянул на Моши и понял: девочку слишком хорошо оберегали, её душа была чиста и простодушна, и она, скорее всего, не имела ни малейшего представления о том, что такое соблазн.
Хотя в «В глубине пустыни» он видел, как в её взгляде мелькала та самая соблазнительная, демоническая искра, но, вероятно, это было случайно — сама Моши, скорее всего, даже не заметила этого.
У Моши явно прослеживались черты смешанной расы, но форма её глаз была типично восточной — с лёгким приподнятым хвостиком. В сочетании с каштановыми радужками, окаймлёнными тонким кольцом тёмно-синего, её взгляд мог бы стать по-настоящему опасным — если бы в нём появилось хоть каплю соблазна. Тогда она напоминала бы морскую сирену, способную незаметно украсть душу.
Ши Чжэянь отложил сценарий и серьёзно начал объяснять:
— Роль, которую играешь ты, в первую очередь должна очаровывать и соблазнять. Это своего рода игра внутри игры: тебе нужно заставить поверить в это не только персонажа, но и зрителя, будто твоя маска — это твоя настоящая суть.
Моши подпёрла щёки ладонями, как послушный ученик, и кивнула.
Ши Чжэянь внутренне вздохнул — даже в таком виде она уже сводила его с ума. Если бы он был главным героем, то наверняка не устоял бы и добровольно отдал бы ей своё сердце.
Такой актёрский талант — настоящий тиран в древности!
Он вернул мысли в нужное русло и продолжил:
— Сексуальность и соблазн — это особая аура. Дело не в том, чтобы надеть меньше одежды или больше обнажить тело. Всё решают мельчайшие детали: выражение лица, взгляд. Ты должна хотеть этого человека, стремиться покорить его.
Если просто раздеться и показать тело — это не сексуальность, а примитивная пошлость.
Моши кивнула, будто поняла, и послушно спросила:
— А какой взгляд считается соблазнительным?
Ши Чжэянь приподнял бровь и мгновенно изменил свою ауру — вся его привычная сдержанность и холодность исчезли.
Он слегка приподнял уголки губ, его тёмные, как чернила, глаза будто покрылись лёгкой дымкой, скрывая глубину взгляда и заставляя желать заглянуть в них. Его брови и уголки глаз сами собой наполнились страстью. Он медленно приблизился к Моши и посмотрел на неё с томным, многозначительным выражением.
Один лишь взгляд передал всю суть соблазна и демонической красоты.
Моши широко раскрыла глаза и инстинктивно откинулась назад, чуть не упав на пол. Она быстро оперлась руками.
Чёрт! Не ожидала от такого актёра!
Ей показалось, что её ударило током.
Слишком сексуально… хочется… э-э-э…
Нет, не хочется!
Ши Чжэянь, будто бы полностью погрузившись в роль, не остановился. Он обвил пальцем её кудрявую прядь и, приблизившись к уху, выдохнул:
— Поняла, как это делается, Моши?
Его низкий, хрипловатый голос звучал невероятно соблазнительно.
Моши вздрогнула — приятная дрожь прошла от уха до самого сердца.
Она в панике оттолкнула его, лицо её покраснело до корней волос, и она поспешно закричала:
— Поняла, поняла! Я действительно поняла!
Ши Чжэянь тихо рассмеялся и вернул себе обычное выражение лица:
— Тогда давай сейчас разыграем эту сцену. Представь, что я — главный герой.
Моши колебалась, смущённо морщась:
— Может… не надо?
— Как ты поймёшь, научилась ли, если не разыграешь сцену? — возразил Ши Чжэянь, приподняв бровь.
Моши: «…»
Ладно…
Этот довод убедил её.
Хотя Моши и мечтала о беззаботной жизни среди красивых парней, к своей работе она относилась серьёзно.
Поэтому она взяла сценарий и начала сосредоточенно готовиться.
http://bllate.org/book/10989/983973
Готово:
