В жёлтой мантии с вышитыми драконами Го Жао вдруг вспомнила тот звонкий возглас Цзи Ляньжоу — «Ваше Высочество наследник!» — и вздрогнула. Она поспешно попыталась выскользнуть из объятий Цзи Юя, но он крепко держал её, будто не замечая никого вокруг, и снова прошептал ей на ухо:
— Ну? Будешь ли впредъ от меня прятаться?
Он был так властен, словно юный отрок, впервые познавший любовную страсть.
Го Жао всегда строго следовала правилам приличия, а теперь оказалась в такой непристойной близости с мужчиной перед посторонними глазами. Щёки её залились румянцем. Она изо всех сил пыталась вырваться, но он явно не собирался отпускать её, пока не получит ответа.
Раздражённая, она сердито уставилась на него и тихо шикнула:
— Цзи Юй, немедленно отпусти меня, иначе я рассержусь!
Когда она злилась, то всегда называла его по имени. Её голосок был лёгким и мягким, как у взъерошенного котёнка. Взгляд, полный притворного гнева, переливался живыми искорками и казался невероятно милым.
Цзи Юю нравилась эта подлинная, живая искренность в её гневе. Внезапно он вспомнил тот день праздника Дуаньу, когда их чувства вспыхнули, и сердце его дрогнуло. Он то ослаблял, то вновь сжимал пальцы, стискивая её руки.
Лишь почувствовав лёгкую испарину на её мягкой ладони и увидев, что она действительно нервничает и смущена, он с неохотой отпустил её.
— Я закончу дела и сразу же приду к тебе, — сказал он.
Го Жао не смотрела на него и лишь слегка фыркнула:
— Мне совершенно не хочется с тобой разговаривать!
Их бесцеремонное поведение, будто бы забывших обо всём на свете, со стороны казалось обычной ссорой влюблённых.
С тех пор как после тяжёлой болезни в детстве наследник престола ни разу не видел своего двоюродного брата по-настоящему улыбающимся. Тот всегда оставался холодным и суровым; даже если улыбался, в глазах не было тепла.
Теперь же наследник почувствовал искреннее любопытство к той, кто смогла превратить его неприступного родича из стали в гибкое золото.
Он подошёл ближе и внимательно взглянул на девушку:
— Так ты и есть та самая двоюродная сестрёнка из Фэнъяна?
Его голос звучал мягко и чисто.
Го Жао, отвлёкшись от своего гнева на Цзи Юя, обернулась на этот голос.
Увидев любопытство в глазах наследника, Цзи Юй не стал ничего объяснять и лишь слегка улыбнулся:
— Да, её зовут Го Жао.
Затем он представил девушке:
— Ажао, это Его Высочество наследник престола.
Го Жао взглянула на молодого человека лет двадцати с доброжелательной улыбкой и на миг опешила, но тут же сделала почтительный реверанс.
Наследник совсем не соответствовал её представлениям.
Ходили слухи, что, несмотря на высокое положение, он не пользовался благосклонностью императора и постоянно подвергался давлению со стороны принца Цзинъаня, сына наложницы Хуо, из-за чего часто терял лицо при дворе.
Она ожидала увидеть человека с мрачным, злобным характером, полного обид и горечи. Однако перед ней стоял благородный, открытый и привлекательный юноша. Возможно, именно такова истинная широта духа того, кто мыслит масштабами государства.
Заметив смущение и удивление девушки, наследник улыбнулся ещё шире.
Она была очень красива, а её взгляд — чист и прям. Такие люди действительно легко вызывают симпатию.
Цзи Ляньжоу, всё это время стоявшая рядом с наследником, тоже заметила странную связь между своим двоюродным братом и Го Жао.
Когда она только что упала в объятия наследника и хотела что-то сказать ему, случайно поймала его взгляд — и ей показалось, что в нём мелькнула ледяная холодность. Пока она недоумевала, раздался испуганный возглас Го Жао.
Она признавала: Го Жао действительно красива и умеет очаровывать мужчин. Но пусть уж соблазняет своего двоюродного брата — однако теперь ещё и пытается отбить у неё самого наследника!
Они знакомы уже давно, но наследник никогда первым не заговаривал с ней. А сейчас, с первой встречи, обращается к Го Жао таким мягким тоном!
Подавив в себе зависть и злость, Цзи Ляньжоу грациозно вышла из-за спины наследника и, нежно заговорив, извинилась перед Го Жао:
— Сестричка Жао, прости меня, пожалуйста. Я была так увлечена игрой, что не заметила каменного столика рядом с тобой и нечаянно позвала тебя сюда. Если бы не Его Высочество вовремя не подоспело… — Она прикусила губу, ещё больше виновато понизив голос: — Всё это целиком и полностью моя вина.
Цзи Ляньсинь, наблюдавшая за своей третьей сестрой, сразу поняла: в её тихом, кокетливом голосе и многозначительных взглядах, брошенных на наследника, нет и тени раскаяния — одни лишь томные уловки. Внимательно оглядев наряд Цзи Ляньжоу и вспомнив её внезапную сегодняшнюю фамильярность, Ляньсинь вдруг всё осознала.
За этим последовало чувство глубокого отвращения. Она не сдержалась и презрительно фыркнула:
— Третья сестра, ты действительно виновата. Раз уж у тебя такое плохое зрение, лучше бы тебе знать меру и не бегать повсюду без толку. Ведь из-за тебя не только Ажао чуть не упала, но и Его Высочество наследник был оскорблён. Если бы Его Высочество не проявил великодушие, тебя вполне могли бы наказать за дерзость.
Лицо Цзи Ляньжоу, специально демонстрировавшей перед наследником свою раскаявшуюся скромность, мгновенно покраснело, потом побледнело.
Вспомнив наставления матери, она сжала платок и молча сглотнула обиду. Когда она снова подняла глаза, они были полны слёз и страха:
— Ляньсинь, ты ошибаешься насчёт старшей сестры. Я правда не хотела этого делать.
Она посмотрела на стоявшего рядом юношу, и её глаза наполнились туманной влагой, будто она изо всех сил пыталась скрыть своё унижение:
— Кузен, поверь Ляньжоу. Я была так увлечена игрой, что и не знала, что ты вдруг выйдешь сюда. Поэтому и столкнулась с тобой…
Увидев, как она без малейшего стыда использует собственную сестру в своих целях и продолжает притворяться перед наследником, Цзи Ляньсинь на этот раз искренне рассмеялась.
Обычно весёлая и остроумная, она и сейчас не стала сдерживаться:
— Да, конечно, ты не знала. Каждый раз, когда появляется Его Высочество наследник, ты то теряешь платок, то роняешь шпильку, то подворачиваешь ногу. Похоже, вы с ним просто несовместимы по судьбе. Лучше держись от него подальше — на триста шагов, чтобы вдруг в один прекрасный день Его Высочество не разгневался и не стал жалеть таких, как ты. И тогда ты даже не поймёшь, от чего погибнешь.
И ещё: моя матушка — родная сестра самой императрицы, поэтому Его Высочество наследник — мой двоюродный брат, а не твой. Впредь не вздумай приписывать себе родство, которого нет. Ведь всего несколько дней назад я слышала, как рассказывали, что твой двоюродный брат из семьи Чжэн выиграл у кого-то первую красавицу из павильона «Ваньхуа». Сейчас он, вероятно, предаётся наслаждениям в каком-нибудь уютном уголке, окружённый красотками. Как твой бездарный родственник может сравниться с Его Высочеством наследником!
— Ты…!
Цзи Ляньжоу задохнулась от ярости, указывая на Ляньсинь дрожащим пальцем, грудь её тяжело вздымалась.
Будучи ещё юной и ранимой, она и представить не могла, что её двоюродная сестра способна быть такой язвительной. На сей раз она и вправду была до слёз оскорблена.
Раньше, слушая мамины слова, она ещё колебалась из-за сестринской привязанности, но теперь желала ей только одного — поскорее исчезнуть с лица земли.
Оглядевшись, она увидела, что здесь стоит родной брат Ляньсинь. Не осмеливаясь ответить или даже показать своё негодование, она с трудом сдержала гнев, убрала руку и, опустив голову, ушла прочь.
Цзи Ляньюй всё это время наблюдала за происходящим. Увидев, как её старшая сестра в позоре убегает, она довольно прикусила губу, с трудом скрывая улыбку, и, сделав реверанс, тоже удалилась.
Цзи Ляньсинь проводила взглядом обе удаляющиеся фигуры и, прикусив губу, тихо проговорила:
— Неужели я сказала слишком грубо?
Раньше Цзи Ляньжоу тоже не раз хитрила перед ней, но тогда речь шла лишь о мелких выгодах из-за несправедливого отношения бабушки. Ляньсинь не придавала значения таким пустякам и позволяла ей делать, что хочет.
Но сейчас Ляньжоу пошла так далеко, что начала использовать даже собственных сестёр, не испытывая ни капли раскаяния, лишь ради достижения своих целей.
Ляньсинь вдруг вспомнила Хань Суна — того самого помолвленного жениха Ляньжоу, которого недавно отвергли. Они все вместе росли, и Ляньсинь даже каталась с ним верхом. Она хорошо знала его характер — прямой, горячий, честный. Он любил только свою невесту и никогда бы не совершил подобного поступка.
Однако после разрыва помолвки он каждый день пил, впал в уныние, и прежний жизнерадостный юноша словно исчез.
Когда она встретила его в тот раз, его друзья, с которыми он собирался идти на службу, пытались утешить его, но он всё ещё не мог оправиться от удара.
Ляньсинь прекрасно понимала, почему Ляньжоу разорвала помолвку и какие у неё на то причины. Тогда она лишь сочувствовала Хань Суну и презирала алчность Ляньжоу.
А теперь та ещё и решила использовать собственную сестру, да ещё и нагло врала, притворяясь жертвой! От этого Ляньсинь окончательно вышла из себя. Как она вообще может иметь такую сестру?
Наследник, заметив грусть Ляньсинь, подошёл и погладил её по голове, как старший брат:
— Иногда можно позволить себе быть немного резкой. Это не страшно.
Увидев, что наследник на её стороне, Ляньсинь почувствовала облегчение и, словно ребёнок, получивший похвалу, радостно улыбнулась.
Желая окончательно поднять ей настроение, наследник добавил:
— Вчера послы из Западных земель привезли подарки. Я отобрал кое-что интересное и отправил в твои покои. Сходи посмотри.
Он пришёл сюда, чтобы повидать старую госпожу, и, сказав это, направился прямо в зал Сунфэн.
Цзи Юй бросил взгляд на Го Жао:
— Жди меня.
Оставив эти два слова, он тоже ушёл, не дав ей возможности отказаться.
Когда все разошлись, Цзи Ляньсинь всё ещё стояла на месте, не двигаясь. Го Жао, подавив раздражение на Цзи Юя, подошла к ней:
— Ляньсинь, пойдём.
Но та посмотрела на неё с печалью, не свойственной её возрасту:
— Сестра, помнишь, я рассказывала тебе о Люй Юйтине?
Го Жао удивилась — это было на банкете у великой княгини. Она кивнула.
— Когда мне было шесть лет, я играла во дворце Фэнцзюй с Юнълэ и случайно услышала, как тётушка шутила с матушкой, что в будущем выдаст меня замуж за наследника, чтобы я стала его главной наложницей. Тогда я ничего не понимала, но позже узнала, что значит быть наложницей наследного принца.
Мой дед некогда правил землями Вэя, обладал огромной военной властью и имел бесчисленных верных сторонников. Хотя он уже умер, бабушка, которая вместе с ним поднимала земли Вэя, жива до сих пор. Пока она жива, старые воины Вэя будут поддерживать дом герцога Вэя.
Наследнику нужны военные силы, чтобы противостоять принцу Цзинъаню, а армии как раз не занимать дому герцога Вэя. В обмен на эту поддержку, даже после ухода бабушки, когда наследник взойдёт на престол, он обеспечит дому герцога Вэя вечное процветание и славу.
А самый надёжный способ укрепить такие связи — брак.
— В десять лет я влюбилась в брата Юйтина на конюшне. Я постоянно за ним бегала, пока не узнала, что он уже помолвлен и очень нежен со своей невестой. Родные знали о моих чувствах, но не мешали. Тогда я поняла: если бы я устроила скандал и настояла на браке с Юйтином, семья, возможно, помогла бы мне. Дому герцога Вэя ещё не дошло до того, чтобы жертвовать дочерью ради союза, но нельзя отрицать, что брак сделал бы наши отношения куда надёжнее.
— Однако я также понимала: Юйтин не любит меня. Если бы я вышла за него насильно, родные были бы расстроены, он — несчастен, и счастлива была бы только я. Но если я выйду за наследника, все будут довольны. Наследник, хоть и не испытывает ко мне романтических чувств, всё равно очень добр ко мне. У меня есть поддержка дома герцога Вэя и тётушки. Жизнь у меня будет хорошей, просто… не такой радостной.
— Сколько женщин из знатных семей, особенно старших дочерей, могут по-настоящему следовать своим желаниям? Большинство рождаются ради интересов рода и ставят долг перед семьёй выше всего. Бабушка и матушка столько лет баловали меня, давали мне свободу и радость. Я не могу быть такой эгоисткой, думая только о себе.
— Видишь ли, наследник, хоть и не любит меня как женщину, но всегда обо мне заботится и думает. Мне следует быть довольной. Впереди ещё долгая жизнь, и, может быть, однажды я полюблю его так же сильно, как когда-то любила Юйтина. И тогда все будут счастливы.
Го Жао смотрела на неё и тяжело вздохнула.
Теперь она наконец поняла, что раньше ошибалась: Ляньсинь действительно глубоко любила господина Люя. Это было не смутное увлечение, а настоящее чувство.
Но у самой Го Жао не было опыта неразделённой любви. Её отношения с Цзи Юем только начинались, он исполнял все её желания и баловал безгранично, и в её сердце всегда цвела сладость.
Не испытав настоящей боли любви, она могла лишь утешать Ляньсинь, советуя смотреть вперёд, но не имела права судить её как посторонняя.
Го Жао подошла и взяла её за руку:
— Всё, что теряешь, обязательно компенсируется чем-то другим. Не грусти, Ляньсинь. Всё будет хорошо.
Ляньсинь на самом деле не была грустной — просто в душе накопилось столько невысказанного, что стало трудно дышать. Теперь, выговорившись, она почувствовала облегчение и, улыбнувшись Го Жао, снова стала прежней — живой и весёлой.
http://bllate.org/book/10966/982377
Готово:
