Ещё совсем недавно многие пользователи сети утверждали, что всё это — грандиозная постановка, тщательно спланированная самой Линь Цзинъюй вместе с её агентством. Однако теперь все они мгновенно переметнулись и превратились в хорьков, резвящихся среди арбузов: одни требовали от Линь Цзинъюй выложить ещё больше неопровержимых доказательств, другие подстрекали компанию немедленно выйти на связь и дать отпор — «не трусь, давай разберёмся!»
Среди комментариев затерялось несколько пользователей, заявлявших, что получили информацию из достоверных источников внутри индустрии и поддерживают решение Линь Цзинъюй бороться за свои права открыто.
Однако их голоса быстро потонули в шуме толпы зевак, которым было всё равно — лишь бы зрелище.
Всего за несколько минут число подписчиков новой страницы Линь Цзинъюй в микроблоге взлетело с нуля до шестисот тысяч и продолжало стремительно расти.
Ван Яньжун без остановки звонила Линь Цзинъюй, слала сообщения и видеовызовы. Получив чёрный список, она тут же перешла на стационарный номер — явно сгенерированный виртуальным сервисом для бесконечных звонков.
Линь Цзинъюй уже начала выходить из себя, когда вдруг раздался звонок в дверь.
Она чуть не выронила телефон от испуга, на цыпочках, пригнувшись, осторожно подкралась к глазку и заглянула наружу.
У Ван Яньжун были грязные связи и далеко не чистая репутация — если её действительно загнать в угол, она способна пойти на что угодно, даже на противозаконные поступки.
Линь Цзинъюй твёрдо решила: если за дверью окажутся папарацци или люди Ван Яньжун — она будет делать вид, что дома никого нет.
Смеешь стучать — вызову полицию. Кто кого боится?
А?
Ма Тань?
Линь Цзинъюй облегчённо выдохнула и осторожно приоткрыла дверь на пару сантиметров, высунув голову так, что шея оказалась зажатой в щели.
— Ма Тань? Как ты здесь оказался?
Говоря это, она невольно сплюнула пару раз — пряди волос, запутавшись во рту, щекотали лицо. От волнения во время предыдущего разговора она растрепала причёску, и теперь это доставляло сплошное неудобство.
Ма Тань, похоже, нашёл что-то забавное: его глаза мягко прищурились в улыбке, и он протянул руку, чтобы убрать назойливую прядь с лица Линь Цзинъюй.
От такой неожиданной близости Линь Цзинъюй попыталась отпрянуть, но шея по-прежнему была зажата дверью.
Уйти было некуда. Она замерла, как статуя, позволяя ему действовать.
Кончики его пальцев были прохладными, и лёгкое прикосновение к коже вызвало щекотку.
Наконец Линь Цзинъюй распахнула дверь и неловко почесала подбородок:
— Слушай… у тебя есть ко мне дело?
Из-за смущения её голос прозвучал напряжённо и сухо.
Ма Тань, похоже, осознал, что переступил границы, и поспешно извинился, подняв руки с пакетом:
— Ты вчера забыла свои вещи в моей машине.
Это был её рюкзак и меч.
Увидев их, Линь Цзинъюй мгновенно сникла от стыда.
Она даже начала подозревать, не стала ли чересчур самовлюблённой после встречи с Ма Танем — постоянно воображает всякие нелепости.
Но как не думать лишнего, имея перед собой такого мужчину?
— Спасибо, — пробормотала она, принимая вещи и стараясь не смотреть ему в глаза.
Ма Тань кивнул, засунув руки в карманы:
— Ничего страшного.
После этого он просто стоял на месте, глядя на неё.
Раз Ма Тань не уходил, Линь Цзинъюй не решалась захлопнуть дверь и вынуждена была терпеливо ждать рядом.
Два человека стояли друг напротив друга, не зная, кто должен заговорить первым. Неловкость достигла таких масштабов, что Линь Цзинъюй невольно свела пальцы ног, будто пытаясь вырыть под собой целый подземный особняк с огромным гаражом.
Не выдержав, она опустила взгляд на кончики своих туфель.
В этот момент Ма Тань вдруг произнёс:
— Линь Цзинъюй.
Она тут же подняла голову.
И тут Ма Тань внезапно наклонился чуть ближе.
Линь Цзинъюй так испугалась, что резко отпрянула назад, глаза округлились, и она уже готова была обрушить на него поток ругательств.
Так и есть! Она вовсе не самовлюблённая!
Просто этот человек действительно странно себя ведёт!
Неужели за границей забыл все нормы социального этикета?!
Ну погоди, сегодня я хорошенько научу тебя, как надо себя вести!
Однако Ма Тань нахмурился и, не дав ей собраться с мыслями, сказал:
— Ешь вовремя и хорошо отдыхай. Не хочу, чтобы ты снова потеряла сознание.
При этом он лёгким движением указал на её почти чёрные круги под глазами.
Но Линь Цзинъюй, даже в таком возбуждённом состоянии, мгновенно уловила ключевое слово:
— Снова?
Она пристально, с подозрением и настороженностью уставилась на Ма Таня, будто пыталась взглядом провести ему компьютерную томографию мозга, чтобы понять, что у него на уме.
Под таким пристальным вниманием Ма Тань почувствовал себя виноватым, но тут же выпрямился и уверенно кивнул.
Линь Цзинъюй вдруг всё поняла:
— Значит, это был ты, кто помог мне тогда в «Счастливой Аллее»?
Рост выше ста девяноста сантиметров — верно.
Чёткая линия нижней челюсти — тоже совпадает.
Освежающий аромат морской соли — идеально подходит.
И главное — маленькая родинка на ключице.
Теперь Линь Цзинъюй наконец поняла, почему Ма Тань казался ей знакомым — она точно где-то его видела.
Она поспешила нащупать в кармане записку, которую ей дал медбрат в больнице, но вытащила лишь горсть мокрых клочков — бумагу размочило в стиральной машине.
На обрывках едва можно было разобрать несколько букв.
Лицо Линь Цзинъюй покраснело от стыда. Она уже собиралась извиниться, как вдруг перед её глазами появился QR-код.
Ма Тань прочистил горло и постарался говорить как можно более равнодушно:
— Ну… можешь просто отсканировать и добавиться ко мне в друзья.
Линь Цзинъюй чувствовала себя виноватой и послушно последовала его просьбе, но именно в этот момент её проклятый телефон в очередной раз завис на экране загрузки.
Она чуть не провалилась сквозь землю от унижения:
— …
Чёрт, надо было месяц назад купить новый телефон!
Сегодня она, кажется, собирается потерять весь свой запас самоуважения за один раз.
Через пять минут раздался долгожданный звук успешного сканирования.
Линь Цзинъюй выдохнула с облегчением и радостно подняла телефон:
— Получилось! Я — Линь Цзинъюй.
Когда она улыбалась, глаза изгибались в две дуги, будто в них плескалась влага — мягкий, тёплый взгляд.
Хотя Ма Тань заранее отрепетировал эту сцену перед зеркалом дома множество раз, его уши всё равно предательски покраснели:
— Ма Тань.
Линь Цзинъюй помахала рукой:
— Очень приятно с тобой познакомиться.
Её тонкие пальцы прятались в широких рукавах толстовки, виднелись лишь кончики, нежно-розовые и хрупкие.
Выглядело это особенно трогательно.
Ма Тань откашлялся и отвёл взгляд.
Линь Цзинъюй улыбалась до боли в лице:
— В будущем… э-э… надеюсь на твою поддержку.
Какая-то странная фраза из фильмов восьмидесятых! А Ма Тань ещё и серьёзно кивает в ответ!
— Хорошо, я тоже, — ответил он.
Линь Цзинъюй: «…» Может, сразу «me too» скажешь?
Ма Тань: «…»
В самый подходящий момент телефон Ма Таня завибрировал.
Он взглянул на экран, недовольно скривился и поднял руку в знак прощания:
— Мне нужно идти, дела.
Линь Цзинъюй тайком перевела дух — наконец-то можно выбраться из этой неловкой ситуации!
Она прижала ладонь к груди, стараясь скрыть облегчение.
— Будь осторожен в дороге. И спасибо ещё раз. Я скоро переведу тебе деньги за госпитализацию.
— И ещё, — Ма Тань уже спустился на несколько ступенек, но вдруг обернулся, — не мочи руку, а то рана может воспалиться.
Он говорил с лёгкой озабоченностью, слегка указывая пальцем на место её травмы.
Линь Цзинъюй на секунду замерла, потом неловко начала отковыривать отслоившуюся краску на перилах:
— Хорошо, до свидания.
Ей было совершенно не привычно, когда о ней кто-то заботится, поэтому она не дождалась, пока Ма Тань уйдёт, и быстро захлопнула дверь.
Ма Тань смог нормально дышать только выйдя из подъезда. Он ещё немного постоял, успокаиваясь, и только потом ответил на звонок.
— Чего тебе, папочка?
Цзян Чжилу на другом конце провода на секунду замер, но тут же подстроился:
— Просто хочу уточнить у папочки, правда ли ты хочешь сниматься в «Божественном клинке».
— Да.
Ма Тань провёл рукой по волосам, рассеянно отвечая, но все мысли были заняты анализом только что состоявшейся встречи.
Он вёл себя так, будто только что вернулся с поля боя.
Вроде бы ничего не сказал лишнего.
Руки не дрожали.
Спина была прямой.
Темп речи — в норме, ни слишком быстрый, ни слишком медленный.
Отлично.
В следующий раз нужно стараться ещё больше.
— На всякий случай повторю, — продолжал Цзян Чжилу, — этот сериал: уся, без романтической линии, запись голоса на площадке, без дубляжа, все актёры — новички. Это типичная недорогая веб-драма. Даже не мечтай о втором сезоне, не то что о выходе на федеральный канал.
Он едва не произнёс прямо: «Скорее всего, проект провалится так, что мать не узнает».
Ма Тань не ответил сразу.
Цзян Чжилу вздохнул и начал убеждать:
— Как друг, я обязан предупредить: сейчас твой карьерный подъём, самый важный этап. Не стоит рисковать ради такого авантюрного проекта. Подумай ещё раз.
Ма Тань грубо перебил его:
— Ты замечал, что любое шоу с участием Линь Цзинъюй в итоге становится хитом?
Цзян Чжилу опешил и разозлился:
— Папочка, не уходи от темы!
Ма Тань сел в машину, положил голову на руль в неудобной позе и уставился на окно квартиры Линь Цзинъюй.
За стеклом колыхались листья плюща, играя на солнце ярко-зелёными бликами.
Сквозь листву едва угадывалась стройная фигура Линь Цзинъюй, которая, приподнявшись на цыпочки, осторожно выглядывала вниз.
Представив себе эту картину, Ма Тань невольно улыбнулся, помахал в сторону окна — хотя она, скорее всего, этого не видела — и завёл двигатель.
— Значит, и ты станешь хитом, братан, — легко сказал он.
Цзян Чжилу: «…»
Телесериал и развлекательное шоу — это ведь совсем разные вещи!
Ма Тань цокнул языком:
— Я верю в тебя. И верю во вкус Линь Цзинъюй. Так что хватит самокопаться, ладно?
— Правда?.. Ладно, просто волнуюсь.
— Хватит болтать.
— Хорошо, — Цзян Чжилу решительно потер лицо, — тогда готовимся к следующему шагу.
— Вперёд.
Следующим шагом было официальное уведомление об успешном прохождении кастинга и организация первого зачитывания сценария.
Линь Цзинъюй как раз пряталась за шторой, наблюдая вниз, когда вдруг раздался сигнал SMS.
Она так испугалась, что мгновенно присела на корточки, а потом вспомнила, что окно закрыто плотной завесой плюща — листья давно стали больше её лица, и Ма Тань точно ничего не видел.
Но, вспомнив его улыбку в лучах солнца, она всё равно почувствовала, как щёки залились румянцем.
Какой же он странный.
Зачем вообще улыбаться так ярко под солнцем, когда вокруг никого?
Совсем не умеет быть скромным.
Хотя… в подъезде он был таким скованным, но при этом делал вид, что всё под контролем. Это даже немного мило!
Линь Цзинъюй задумалась, и только второй вибрационный сигнал вывел её из размышлений.
— Прекрати! — строго приказала она сама себе, чувствуя, как лицо пылает.
Она похлопала себя по груди и села прямо на пол, чтобы прочитать сообщение.
В SMS сообщалось не только о том, что она прошла кастинг, но и о том, что первое зачитывание сценария состоится на следующей неделе.
Линь Цзинъюй на секунду задумалась, а затем позвонила своему мастеру боевых искусств и договорилась о новых тренировках.
Когда инструктор прислал ей расписание занятий, увидев плотный график, она наконец осознала, что значит это уведомление.
Она прошла кастинг.
По-настоящему прошла!
Роль Хранительницы Клинка — её.
Её имя появится в титрах сериала.
Пусть и не очень крупно, пусть и не на самом видном месте, но это пространство принадлежит только ей, и там чётко написано: «Линь Цзинъюй».
Это её роль.
Линь Цзинъюй сжала телефон в руке, и глаза её невольно наполнились слезами.
http://bllate.org/book/10623/954087
Готово:
