Повернувшись, она увидела напротив ребёнка с большими, широко распахнутыми глазами — сердце её тут же смягчилось. В другой руке она держала кусочек нефритового пирожка и решительно шагнула вперёд:
— Ци-бао, ты уже позавтракал? Впредь нельзя так рано вставать и убегать один — а вдруг подстерегут злые люди?
По дороге им встречались беженцы и дезертиры, и было далеко не спокойно — нужно быть особенно осторожными.
Говоря это, она поднесла пирожок ко рту малыша Ци.
— Тинцзе, а где братец? — спросил Сяо Ци, тщательно пережевав и проглотив кусочек, после чего покачал головой: больше не хочет.
Под «братцем» он всегда подразумевал Юнцзюня.
— Ах, не знаю, где он сейчас, — честно призналась Вэнь Тин. Она уже привыкла к тому, что Юнцзюнь рядом, и теперь чувствовала, будто чего-то важного не хватает.
Вздохнув, она подумала: жаль, что их задачи разные. Интересно, зажила ли его рана? Зачем ему вообще понадобилась пилюля «Линъюань» для снятия отравления? Ведь говорят, что культиваторы на стадии Разделения Духа уже неуязвимы ко всем ядам.
— Скучаешь по нему? — спросила Вэнь Тин и снова поднесла пирожок к его губам. — Хорошенько ешь завтрак и скорее взрослей. Тогда попробуешь просить его стать твоим наставником — и сможешь быть с ним каждый день.
— Но мне расти ещё много-много лет… А он будет меня ждать? — Сяо Ци обеими руками взял пирожок и откусил большой кусок.
— Будет, — уверенно кивнула Вэнь Тин.
За эти несколько дней вместе она заметила, что мальчик невероятно сообразителен и умён: в шесть лет он уже знает множество иероглифов и обладает отличной врождённой одарённостью. Если Юнцзюнь когда-нибудь решит взять ученика, Сяо Ци станет лучшим выбором.
Тем временем сам Юнцзюнь, которому только что навязали ученика, закончил зачистку логова человеколикого ястреба и лёгким движением пальцев стряхнул пыль с рукавов.
Вэйгань, прислонившись к скале, с насмешливой улыбкой наблюдала за ним:
— Только что рука у тебя дрогнула. Какая польза от такой пилюли, как «Линъюань»? Лучше я покажу тебе одно место: там есть десятитысячелетняя целебная трава, древесный эликсир и чистейший духовный дождь — стоит лишь омыться им, и вся демоническая скверна из твоего тела исчезнет. Не веришь? Если так пойдёт дальше, не только тебе самому несдобровать, но и та, кто тебе дорог, может оказаться заражённой.
— Разве она не потеряла память? — бросил Юнцзюнь и развернулся, чтобы уйти. Но через пару шагов остановился и поднял взгляд на огромное древнее дерево на краю утёса.
На нём висели спелые плоды, источающие сладкий аромат. Красные, сочные, покрытые каплями росы.
Юнцзюнь поднялся в воздух на несколько чи, выбрал самые крупные и сочные и аккуратно положил их в нефритовую шкатулку внутри сумки для хранения.
Эти плоды назывались «Хунъюйши» — хоть и не содержали особой духовной энергии, зато были невероятно сладкими и пользовались популярностью среди женщин-культиваторов.
Наверное, Вэнь Тин, которая всегда носит с собой фрукты и лакомства, тоже оценит?
— Ты меня просто достал, — проворчала Вэйгань и, фыркнув, постепенно растворилась в воздухе.
Пейзаж вокруг был прекрасен, но чем ближе к населённым местам, тем мрачнее становилось всё вокруг. Вдоль дороги то и дело лежали мёртвые от голода.
Юнцзюнь нахмурился и пошёл дальше по улице. Люди вокруг спешили мимо, все — бездомные, потерянные.
— Господин, подаяние… хоть пару медяков, — умолял нищий.
— Папа, я голоден… — тихо плакал мальчик.
Перед ним на коленях упали отец с сыном в лохмотьях.
Хотя Юнцзюнь и сдерживал свою пронзительную, почти осязаемую ауру, большинство людей всё равно держалось от него подальше — даже в простой одежде он выглядел как юный господин из знатного рода. Лишь эта пара осмелилась приблизиться.
Юнцзюнь замер. У него не было при себе обычных монет, только несколько нефритовых подвесок, собранных во время странствий по континенту Юйхэ.
Он протянул одну отцу.
— Это… — тот рассчитывал лишь на несколько монет на булочку, а получил нефритовую подвеску, стоящую целое состояние. Такой подарок был слишком велик.
Юнцзюнь не стал дожидаться его колебаний и сразу ушёл.
Позади отец и сын глубоко припали лбами к земле — в такое время добрых людей почти не осталось.
Этот городок был мал и некогда славился коневодством: все жители разводили боевых коней для армии. Но землю здесь никто не пахал — продовольствие завозили из других городов. Однако несколько дней назад чиновники придрались к тому, что кони якобы слабые, и сократили поставки зерна.
А потом началась история с поиском какого-то ребёнка — весь город пришёл в смятение, торговцы разбежались, и продовольствие быстро закончилось.
И словно этого было мало, в городе объявился людоед! Теперь жителей грозили съесть не только голод, но и демон. Лишь дома богачей, нанявших даосских мастеров, считались безопасными.
Юнцзюнь уже ушёл далеко, но повсюду царила запустение. Даже днём в воздухе витала густая демоническая аура.
Демоны, сбежавшие из Башни Дуэ, собрали свору и захватили человеческие земли. Он только что получил сообщение: скоро сюда прибудет отряд для истребления злых духов. Всё это казалось подозрительным.
Даже Царь демонов Мо Жуйшуй, говорят, исчез из своего царства.
Юнцзюнь ускорил шаг. За последние дни он убил не меньше десятка демонов разных видов.
Демонические ядра он собирал, но они лишь усиливали скверну в его теле. Без лекаря-культиватора это становилось серьёзной проблемой.
Зайдя в маленькую закусочную, он подумал: «Хочу ещё раз увидеть Вэнь Тин. Надеюсь, они в безопасности».
— Господин, сегодня в заведении только чай и вяленое мясо. Чай — одна ляна за кувшин, мясо — десять лян за цзинь. Что закажете? — устало спросил официант.
— Кувшин чая.
— Хорошо, кувшин чая! — голос у мальчика был вялый, движения — будто не ел несколько дней.
В зале стояло несколько столов, но кроме молодого человека в углу, спиной к входу, никого не было. Юнцзюнь внезапно почувствовал слабую, но отчётливую демоническую ауру — однако не мог определить, от какого именно духа она исходит.
Тот юноша тоже пил чай, совершенно спокойно.
Заметив, что за ним наблюдают, он обернулся и мягко улыбнулся — лицо у него было прекрасное, одежда белоснежная, черты — изысканные.
Это был тот самый юноша, что ночью появился в заброшенном доме Сюаньчэна, только теперь его глаза стали чисто чёрными, а чёрного плаща на нём не было.
Их взгляды встретились и тут же отвели в сторону. Каждый продолжил пить свой чай.
После захода солнца на улицах не осталось ни души. Магазины давно закрылись, в переулках царила тьма, и лишь лунный свет озарял выступающие карнизы крыш.
Юнцзюнь сделал глоток чая и слегка нахмурился.
Родившись в знатной семье культиваторов, он никогда не пил такой безвкусный, небрежно заваренный напиток. Отставив чашку, больше не прикоснулся к ней.
В этот момент Сычэнь, сидевший в углу, едва заметно усмехнулся, допил чай до дна и встал. Подойдя к столу Юнцзюня, он слегка кивнул с лёгкой улыбкой в глазах.
Сычэнь неторопливо вышел на улицу, поднял глаза к луне и, процитировав пару строк стихотворения, направился вдаль.
Дойдя до конца переулка, он увидел, как навстречу ему катится восхитительная карета.
Её крыша напоминала восьмиугольную беседку с зелёной черепицей и жёлтыми карнизами. На каждом углу висели колокольчики в форме цветов пиона, и при движении коней их звон складывался в изящную мелодию.
На полупрозрачной занавеске был вышит цветок «Чёрный Дракон на чёрнильном озере», лепестки которого будто распускались на глазах, источая насыщенный аромат.
— Господин, госпожа приглашает вас, — сияя улыбкой, сказала возница — юная девушка лет шестнадцати, с ямочками на щёчках.
— Госпожа так любезна? — приподнял бровь Сычэнь, но остался на месте.
— Между вами и госпожой связь тысячелетней давности! Вы — её самый дорогой гость, — игриво засмеялась девушка, прикрыв рот ладонью, и с загнутыми от радости глазками откинула занавеску, приглашая его войти.
— Верно, — согласился Сычэнь, садясь в карету. — Ведь мы друзья уже более десяти тысяч лет. Раз уж оказался в её владениях, грех не навестить.
— Как вам город Сяньпо? — спросила девушка, и в её бровях мелькнула лёгкая грусть.
После войны город лежал в руинах, повсюду валялись трупы от голода, и даже зелёного листочка не найти — где уж тут прежнему великолепию?
Сычэнь понял и промолчал.
Девушка, убедившись, что он устроился, опустила занавеску и вернулась внутрь, чтобы заварить чай. А кони вдруг поднялись в небо и помчались над городом.
Обычные люди этого не видели, но Юнцзюнь, только что вышедший из закусочной, всё разглядел. Он уже собрался следовать за демонической аурой, как его окликнули:
— Юнцзюнь! Ты здесь?!
Из начала переулка к нему на коне подскакал Ромон. За ним следовала целая рать в чёрных доспехах, а посередине — роскошная карета на шести конях, полностью перегородившая узкий проход.
Юнцзюнь стоял под навесом, чуть приподняв брови, и смотрел на Ромона.
Тот почувствовал себя неловко под этим взглядом, быстро спешился и, пользуясь моментом, прошептал:
— Приехала Фэн Цици, и даже сам император! У них есть артефакт невероятной силы — будьте осторожны!
Затем громко добавил, надменно задрав подбородок:
— Мой наставник всегда был близок с вашей матушкой! А ты в прошлый раз позволил мне попасть в плен к человеколикому ястребу! Когда вернусь, пожалуюсь учителю — он тебя проучит!
Из кареты Фэн Цици приоткрыла занавеску и посмотрела вперёд.
Все знали, что Цзи Жуахуа и мать Юнцзюня — давние подруги, а значит, Ромон и Юнцзюнь тоже знакомы. Иначе бы она давно избавилась от Ромона.
Но теперь цель достигнута. Фэн Цици ослепительно улыбнулась.
Каждый, кто видел её, замирал в благоговейном трепете, будто перед божеством. Достаточно было одного её взгляда — и толпа готова была разорвать врага на куски.
Не успела она и слова сказать, как командир уже бросился вперёд с отрядом.
Фэн Цици поглаживала в ладони синий пятиконечный камень, и уголки её губ всё шире растягивались в улыбке.
Цвет лица Юнчжэня, стоявшего рядом с каретой, побледнел до мела. Именно он рассказал Фэн Цици, где находится душевная суть Юнцзюня. Если это вскроется — ему несдобровать.
Но ведь именно из-за Юнцзюня он и оказался в таком униженном положении!
Мысли путались. То вспоминалось детство: вместе с Юнцзюнем они стояли в родовом храме, принимая участие в церемонии предков, и Юнцзюнь смеялся, называя его «Цжэнь-гэ». То — как Юнцзюнь, став всё ярче и ярче, отдалился от него, и между ними не осталось и тени былой братской связи.
— С тобой всё в порядке? — спросила Ду Цяньцянь, идущая пешком рядом.
С Чаогэ до Сяньпо этот представитель рода Юн вёл себя странно — выглядел даже хуже неё. Она-то провалила задание Фэн Цици и была наказана: лишили сил и заставили идти пешком, но даже её лицо не было таким бледным.
— Ничего… ничего, — пробормотал Юнчжэнь, впиваясь ногтями в ладонь до крови.
Ду Цяньцянь презрительно фыркнула: «Род Юн — и такие слабаки!»
С ненавистью она уставилась на Юнцзюня впереди. Фэн Цици, конечно, хочет получить и Камень Искренности, и сердце Юнцзюня — мечтает слишком много! Думает, все слепы?
Каждый думал своё, стоя на улице и наблюдая за происходящим.
Солдаты, пусть и одержимые фанатизмом, были для Юнцзюня не больше чем стая мух — ни один не смог приблизиться даже на шаг.
— Что вы делаете?! — Вэнь Тин внезапно спустилась с неба и встала перед Юнцзюнем.
Сяо Ци сказал ей, что Юнцзюню грозит опасность, и она тут же примчалась, оставив Линь Ханьэр и мальчика в гостинице.
Юнцзюнь впервые ощутил, как кто-то защищает его. Ощущение было странным. Он смотрел на её затылок и ясно представлял выражение её лица: большие глаза распахнуты, щёчки надуты — невозможно понять, злится она или капризничает.
Он уже собирался остановить её, как вдруг в сознании вспыхнула острая боль — Вэйгань воспользовалась моментом и сковала его первообраз!
Глаза Юнцзюня на миг вспыхнули красным, в руке возник длинный клинок, и он занёс его для удара.
— Юнцзюнь! Юнцзюнь! Очнись! — Вэнь Тин вздрогнула от порыва ветра от клинка за спиной. Острота лезвия, будто материальная, рассекла воздух у её щёк, и пряди волос упали на землю.
— Вэйгань! — первообраз Юнцзюня яростно сопротивлялся, но почему-то Вэйгань не слушалась его приказов и продолжала рубить в сторону Вэнь Тин.
Когда казалось, что она вот-вот расколется надвое, Юнцзюнь в отчаянии бросил клинок и ударился головой о стену позади себя.
Хозяин и официант закусочной в ужасе метались по залу.
Фэн Цици крепко сжала синий звёздный камень и задумчиво наблюдала, как Вэнь Тин в панике хватает Юнцзюня за руку.
Никто не видел, как с небес на голову Юнцзюня обрушивались потоки звёздной силы, лишь его лицо будто покрылось тонкой дымкой, делая черты неясными.
Вэнь Тин никогда не видела подобного, но быстро пришла в себя — это ведь и была та опасность, о которой говорил Сяо Ци!
Не раздумывая, она выпустила сине-голубую водную ауру, окружившую Юнцзюня, и крикнула Ромону:
— Уходите скорее!
http://bllate.org/book/10614/952517
Готово:
