Всё равно уж так вышло — а ждать Сяо Фэна из садика всё равно надо. Хотелось лишь откатить тележку к проходной, попросить охранника присмотреть за ней и самой заглянуть в библиотеку: почитать что-нибудь, чтобы скоротать время. Библиотекарь раньше каждый день покупала у неё кашу, а однажды заметила, как та читает журнал из газетного киоска, и прямо тогда сказала: «Хочешь — приходи в библиотеку, читательский билет оформлять не нужно».
Но когда она открыла коробку, внутри оказалась сплошная мелочь — до краёв. Пересчитывать даже не стала: и так ясно — сумма точно не меньше стоимости чайных яиц.
Вдруг в носу защипало, и слёзы едва не хлынули.
Искренняя доброта незнакомца всегда трогает до глубины души.
— Учительница такая добрая, ещё и конфетку дала!
Днём Сюэянь специально пришла в детский сад пораньше забрать Сяо Фэна — боялась, вдруг ему в первый день будет трудно освоиться. Воспитательница Ци расхваливала мальчика без умолку: «Такого послушного ребёнка я ещё не встречала! Да ещё и сообразительный — всё с первого раза понимает». Она даже добавила, что Сюэянь счастливица: если такого сына вырастить как следует, то в старости можно ни о чём не волноваться.
«Я прожила жизнь заново и теперь должна ждать, пока мой сын вырастет и станет моей опорой? Тогда уж лучше сразу головой об стену удариться!» — подумала про себя Сюэянь, но вслух лишь льстила воспитательнице: «Вы так опытны и добры, все дети вас обожают! Дома он ведь иногда капризничает, а у вас сразу становится таким хорошим — видно, у вас особый подход!» Главное — угодить учительнице, чтобы та была в отличном настроении. А довольная воспитательница разве допустит, чтобы её любимчик страдал?
Когда они вышли из группы, Сяо Фэн достал из кармашка фруктовую конфетку и гордо показал маме. На вопрос, как ему в садике, мальчик ответил без тени грусти — только радость: «Там столько книг! Мне очень нравится читать. Ещё есть горка, качели, деревянные лошадки… Такие игрушки я раньше видел только по чёрно-белому телевизору у бабушки!» Когда же спросили про учительницу, он тут же продемонстрировал награду — конфетку, которую получил за выученное стихотворение.
— Учительница сказала, что много сладкого вредно. Дала всего две штуки. Я не удержался и одну съел. Осталась только одна… Решил пока оставить её для братика. Сестрёнке ещё рано давать. В следующий раз, когда получу конфету, обязательно оставлю и ей. Хорошо?
После того как похвастался, вдруг вспомнил, что одной конфеты на всех не хватит, и потупил взгляд, будто признаваясь в проступке.
— Сяо Фэн, ты молодец! В первый же день получил награду! — Сюэянь растрогалась до слёз от такой заботы. — Мама вечером тоже даст тебе конфетку в награду. Тогда и братик, и сестрёнка получат по одной.
По дороге домой она зашла в лавку и купила два цзиня фруктовых конфет. Вернувшись, действительно вручила сыну ещё одну. Тётя Гао давно собирала пустые банки из-под консервов и расставляла их на подоконнике. Сяо Фэн сам побежал к ней и попросил две маленькие баночки. В одну положил конфету для братика, в другую — для сестрёнки, сказав, что будет копить.
— Вот уж ребёнок-то! Какой рассудительный! — тётя Гао просто обожала Сяо Фэна и не могла не похвалить его при каждой возможности.
— У него просто нет возможности быть избалованным. Он меня жалеет, — ответила Сюэянь. Она никогда не была из тех матерей, которые, услышав похвалу своему ребёнку, тут же начинают его принижать. Если ребёнок хорош — его нужно хвалить.
Вечером, когда она мыла яйца, Сяо Фэн принёс свой маленький стульчик и тоже стал помогать. Сюэянь специально дала ему отдельную мисочку. Желание ребёнка помочь надо поддерживать — неважно, получится или нет. Пусть разобьёт пару яиц — она себе это позволить может.
Пока они занимались делом, Сюэянь вдруг вспомнила:
— Фэн, конфеты от учительницы можно брать. Но если кто-то незнакомый предложит тебе сладкое — ни в коем случае не бери! И вообще, когда мамы рядом нет, нельзя ничего принимать от чужих людей. Запомнил?
Материнский инстинкт проснулся с опозданием, но всё же вовремя — не дай бог ребёнка уведут.
— Бабушка уже учила! Нельзя брать ничего у незнакомцев и никуда с ними не ходить, — ответил Сяо Фэн.
Семья Дин жила прямо на главной улице. Жизнь в посёлке становилась всё лучше, и Синлун постепенно оживлялся: людей прибавлялось, особенно приезжих. Дети часто играли во дворе, прямо у края дороги. Старшие постоянно напоминали им: «Не бегайте на улицу — там машины, лошади, повозки! Не разговаривайте с чужими, а то украдут! Даже если скажут, что знакомы с нашей семьёй — не верьте! Если кто-то силой попытается увести — кричи „Помогите!“». Они заставляли детей снова и снова повторять адрес: провинция, уезд, посёлок, своё имя и имена родителей.
Синлун находился совсем недалеко от уездного центра — всего в тридцати ли. На самом деле опасность была преувеличена, но старики пугались, глядя новости по телевизору, где сообщали о похищениях детей. Сяо Фэн был сообразительным — другие дети могли слушать десятки раз и всё равно не запомнить, а он усваивал всё с первого раза. Поэтому, когда мама напомнила ему об этом, он тут же повторил всё, чему научила бабушка.
Сюэянь была очень довольна — у ребёнка такое чёткое осознание опасности.
— Мам, я хочу учиться боевым искусствам, — неожиданно заявил Сяо Фэн.
Откуда это взялось? Опять что-то по телевизору насмотрелся?
— Боевым искусствам? Хочешь стать великим героем?
— Нет. Я хочу уметь защищать тебя, братика и сестрёнку, — ответил мальчик и, немного подумав, добавил: — И ещё бабушку с дедушкой, старшего дядю с тётей, младшего дядю с тётей, и Сюэцзе, Сяо Юя с Сяо Мэй.
Ого, зато всех родственников перечислил чётко!
— Хорошо, завтра спрошу, где есть секция ушу, — решила Сюэянь. Сейчас повсюду бушевала мода на ушу благодаря фильмам про Шаолинь, возможно, в Доме пионеров есть такая группа. Раз ребёнок сам чего-то хочет — поддержать обязательно надо.
— В нашей группе Ван Сюэни такая сильная! Она умеет делать шпагат! Учительница говорит, у неё отличные боевые искусства, — продолжал Сяо Фэн, делясь впечатлениями от первого дня в садике. Для него всё было новым и интересным, и он не мог дождаться, чтобы рассказать маме обо всём.
— То, что умеет она, — это танцы, а не боевые искусства, — наконец поняла Сюэянь. Видимо, сын увидел, как девочка делает шпагат, и решил, что это ушу из фильмов. Ну и ладно. Главное — цель у него правильная.
На следующий день Сюэянь действительно начала расспрашивать, где можно записать ребёнка на ушу. У неё было много клиентов — ежедневно по двести–триста, а то и четыреста человек. Кроме железнодорожного вокзала и больницы, большинство покупателей были постоянными: рынок, университетская площадь — все друг друга знали. Расспросить было несложно.
Оказалось, в Доме пионеров действительно есть секция ушу. Месячная плата — всего пять юаней.
Конечно, для неё это было совсем недорого. Обычная семья рабочих получала в месяц сто–сто двадцать юаней, и выделить пять на кружок было непросто. Но Сюэянь зарабатывала почти тысячу — такие деньги она могла позволить.
Занятия начинались по выходным, и возраст не ограничивали.
Сюэянь даже не успела лично сходить посмотреть — вся информация собралась из разговоров с покупателями. Да и времени на сопровождение ребёнка не было.
Но тут повезло: через три дома жила семья Хо. Глава семьи, Хо Синцзя, работал директором второго государственного универмага на улице Гуанфулу, а его жена состояла в комитете жильцов. У них трое детей, младший родился за год до введения политики одного ребёнка и был на год старше Сяо Фэна. Этот мальчик ходил в Дом пионеров на шахматы, и пенсионеры из семьи каждую неделю возили его туда и обратно. Соседи Хо были доброжелательными и давно стали постоянными клиентами: с тех пор как Сюэянь начала продавать кашу, они каждый день приходили за несколькими порциями ещё до открытия ларька. Со временем они хорошо сдружились. Узнав, что Сюэянь хочет отдать сына на ушу, они предложили заодно возить и его.
Их район считался самым оживлённым в городе. Дом пионеров находился внутри парка Дэшэн — идти минут двадцать.
Такая помощь сильно облегчила жизнь.
Сюэянь лишь в первый день занятий выкроила полдня, чтобы сходить вместе с сыном, оплатить вступительный взнос и осмотреться. Больше ей не пришлось ни о чём беспокоиться.
В благодарность семья Хо стала получать от неё ежемесячно целую банку солений и каждое утро — полмиски каши. Для Сюэянь это ничего не стоило: каша — просто добавить пару черпаков воды, а соленья делались из остатков овощей с лотка Толстушки — тех, что никто не покупал и отдавались бесплатно. Основные затраты — лишь соль, специи и банки. Но соседи очень ценили этот жест. После того как Сюэянь принесла им соленья второй раз, они сами купили банку и овощи и попросили её приготовить: «Старики очень любят эти два вида, но сами не умеем делать».
Ну что ж, пусть будет так. Им не нужно чувствовать себя обязанными, а ей — не в тягость готовить. Отличный компромисс.
Сама Сюэянь и представить не могла, что её простые соленья, которые она давала впридачу к каше, откроют перед ней новые возможности.
Всё началось именно с семьи Хо.
Хо Синцзя, хоть и был всего лишь директором универмага, всё же являлся государственным служащим. Иногда ему приходилось ездить на совещания в районную администрацию. Их район — Дэшэн — был самым процветающим: высокий ВВП, много людей, много дел. Особенно в этот исторический период совещаний проводилось немало. Столовая в управе была строго экономной: основное блюдо — лапша. Для многих это уже считалось улучшением рациона, но от однообразия всем было тошно.
Однажды Хо Синцзя взял с собой на совещание маленькую баночку солений. Летом огурцы были особенно дешёвыми, и в этом месяце он заказал Сюэянь замариновать двадцать цзиней. Во время обеда он открыл баночку и стал есть огурцы с лапшой. Как только крышка снялась, свежий кисло-сладкий аромат разнёсся по столу — все коллеги начали слюнки пускать и попросили угостить.
Среди них оказался управляющий ресторана «Дэшэн». Он запомнил вкус и позже разузнал, кто делает такие соленья. Узнав, что это Сюэянь, он сразу пришёл к ней и предложил работу: «Приходи к нам в ресторан — будешь делать соленья. Месячная зарплата — восемьдесят шесть юаней. Если продажи пойдут хорошо — ещё премию дадим».
Сюэянь, конечно, отказалась. Восемьдесят юаней в месяц? Да ещё и сидеть на одном месте, как приговорённой? Ради стабильности? Она сейчас зарабатывает почти тысячу — зачем ей это?
Управляющий сразу понял, что переманить её не получится. По прикидкам, даже не зная точных цифр, он догадался: с таким мастерством она легко зарабатывает не меньше трёхсот в месяц. Просто его предложение её не интересует. А повысить зарплату он не имел права — бюджет был жёстко ограничен.
— Тогда вот что, Сяо Дин, — сказал он, — как насчёт такого варианта: ты будешь поставлять мне двести цзиней солений в неделю. Не буду выбирать сорта — что сделаешь, то и привезёшь. За цзинь дам по одному юаню. И ещё чайные яйца — по двести штук ежедневно, по десять фэней за штуку. Согласна?
На это Сюэянь согласилась без раздумий!
Что летом самое дешёвое?
Если спросить деревенского дедушку или бабушку, они наверняка ответят: овощи.
В июле–августе в каждом огороде полно свежих овощей. Самые распространённые — огурцы, баклажаны, стручковая фасоль. Если бы кто-то стал покупать излишки, это стало бы настоящей прибылью! Да ещё и радостью — как будто нашёл деньги на дороге.
Вэньцян с июня, как только в их огороде созрели первые овощи, стал возить в провинциальный город не только яйца и просо, но и свежую зелень для сестры. В этом году на тридцати му земли половина была засеяна овощами, а вторая — исключительно просом. Кукурузу они не сажали вовсе.
Теперь, когда Сюэянь заключила договор с рестораном «Дэшэн», она больше не могла использовать овощи-отходы от Толстушки. Это ведь государственное заведение, обслуживающее важных гостей — подавать соленья из подгнивших овощей было бы неприлично.
http://bllate.org/book/10531/945736
Готово:
