— Ты просто не понимаешь, — поправила Гу Аньси настроение. — Один оттенок помады даёт лишь один цвет, но если смешать разные оттенки в определённой пропорции, получится нечто гораздо красивее. Все помады на этом столе выдала школа — я пользуюсь только своими.
Цзян Сынянь выслушал бесплатную лекцию и безразлично пожал плечами:
— Всё равно мне не приходится краситься.
— А ты как сюда попал?
— Там стало слишком шумно, пошёл подышать свежим воздухом, а потом вспомнил, что в гримёрке осталась одна бедняжка, обречённая терпеть одиночество, и решил проявить милосердие.
Гу Аньси давно поняла: нормально пообщаться с Цзян Сынянем больше чем пять минут невозможно. Будь он немым — наверняка был бы куда популярнее, и, возможно, она тоже влюбилась бы в него, как другие девушки. Жаль только, что такой красавец испорчен своим языком.
Она уже привыкла к его манере общения. Теперь ей достаточно было запомнить его доброту и игнорировать всё лишнее, что он говорил.
После ухода Гуань Юнь в этот укромный уголок никто не заглядывал, но теперь, когда рядом появился ещё один человек, стало гораздо легче.
Гу Аньси бросила ему на колени модный журнал. Увидев вопросительный взгляд Цзян Сыняня, спокойно пояснила:
— Здесь всё равно делать нечего. Можешь полистать этот журнал мод. Да, он немного старый — двухлетней давности, но я только что пробежалась по нему глазами: там есть пара коротких рассказов и статей, чтобы скоротать время.
Наверное, какой-то несчастный школьник забыл его здесь. На обложке красовалась знаменитость, которая дебютировала пару лет назад и теперь почти исчезла с радаров. Если бы не этот журнал, Гу Аньси даже не вспомнила бы о том самом айдоле, который когда-то постоянно мелькал в топах новостей.
Цзян Сынянь пролистал несколько страниц и сделал вывод:
— Это из-за него ты и заснула? Насколько же скучными должны быть эти истории.
Когда он вошёл, то увидел в зеркале закрытые глаза Гу Аньси. Зная, что она устала, он не стал её будить и старался не шуметь. Видимо, сон был поверхностным — она открыла глаза буквально через несколько секунд.
— Вовсе нет, — возразила Гу Аньси. — Просто рассказов всего несколько, я их уже прочитала, а модные вещи давно устарели. Мне стало неинтересно листать дальше, а других развлечений здесь нет. К тому же мой телефон вот-вот разрядится, так что я и заснула.
Днём она либо спала, либо играла в телефон, поэтому сейчас батарея на исходе. Зарядного устройства и кабеля с собой нет, так что пришлось отключить все приложения и положить телефон на стол, чтобы не трогать его.
— Понятно, — сказал Цзян Сынянь, скачал из магазина недавно набирающую популярность idle-игру и протянул ей свой телефон. — Играй.
— А ты чем займёшься?
— Буду читать журнал.
И правда, Цзян Сынянь раскрыл журнал и начал внимательно перелистывать страницы одну за другой.
Иногда он даже указывал ей на бренд, который узнавал, и специально объяснял подробнее.
Словно пытался показать, какой он эрудированный.
Сначала Гу Аньси ещё вежливо отвечала ему: «Ага», «Угу», «Ого», «Какой ты молодец» и тому подобное. Но вскоре полностью увлеклась игрой и перестала обращать на него внимание — даже взглядом не удостаивала.
Цзян Сынянь заметил, что она целиком погрузилась в процесс, взглянул на часы и понял: уже прошло полчаса, а он даже не заметил, как время пролетело.
Так и должно быть. Когда сосредоточишься на чём-то одном, время будто исчезает.
Авторское примечание: Сынянь — очень внимательный человек (ну, на самом деле это я). Раньше в закусочной он заметил, что Гу Цзе чувствует себя неловко, и специально пошутил, чтобы разрядить обстановку. А сегодня специально вышел к ней и даже подготовил светящийся фонарик! Есть ещё какие-то детали? Честно говоря, я уже и сам забыл… хехе.
— А теперь на сцене — ученица выпускного 7-го класса Гу Аньси с сольным исполнением на фортепиано «Молитва девы».
Зал снова погрузился во тьму.
Затем одновременно вспыхнули два луча света: один — в углу зрительского зала, другой — справа от сцены. Они вспыхнули, словно метеоры в ночном небе, мгновенно привлекая внимание и вызывая восхищение, но продолжали светиться долго-долго.
Сначала на сцену вышла девушка в вечернем платье. Она грациозно подошла к центру, поклонилась зрителям — и зал взорвался аплодисментами. Затем она подошла к пианино, села и положила руки на клавиши. Зазвучала мелодия, повествующая о надеждах на будущее.
Волосы девушки ниспадали до плеч, и в них были заплетены особые косички с цепочками и подвесками, которые мерцали в лучах софитов. Её взгляд менялся вместе с музыкой, передавая всю глубину чувств, а пальцы порхали по клавишам, создавая завораживающую гармонию.
Все замолчали, погрузившись в музыку. Хотя в произведении не было слов, каждый вошёл в тот самый мир юности — мечтательный и реальный одновременно, романтичный и прекрасный.
В зале кто-то поднял розовый светящийся фонарик, и тот сразу стал центром внимания. Даже первые ряды, где сидели руководители школы, невольно перевели на него взгляды после возгласов студентов.
Это нарушало школьные правила, и в обычных условиях за такое последовало бы наказание. Однако после короткого совещания решили закрыть на это глаза: ведь это последнее крупное мероприятие в их школьной жизни, и, возможно, самое свободное. Люди живут лишь раз, и в юности нужно позволить себе немного безумства.
Правила мертвы, а люди — живы.
Окружающие шептались, что это дерзко, но многие смотрели с завистью. В этот момент всё напоминало настоящий концерт: фанаты поднимали фонарики, поддерживая свою любимицу.
Но уже через минуту все забыли об этом эпизоде — их целиком захватила мелодия.
Когда композиция подошла к последнему вариационному отрывку — финалу выступления — октавные пассажи левой и правой рук подняли эмоциональное напряжение до предела, вознеся музыку на вершину.
Гуань Юнь смотрела на Гу Аньси снизу вверх.
Кажется, та сияла ярче неё.
Она тоже занималась фортепиано с детства и никогда не бросала занятия, но так и не достигла подобного уровня.
Впервые в жизни она по-настоящему потеряла уверенность в себе и то чувство превосходства, которое всегда сопровождало её.
Последняя нота прозвучала, и выступление завершилось. Гу Аньси встала, вернулась в центр сцены, увидела розовые фонарики с надписями «Си» и улыбнулась.
Она могла догадаться, чья это была идея, но всё равно благодарна одноклассникам за поддержку.
Подойдя к микрофону, она снова поклонилась и сказала:
— «Молитва девы» — одно из моих любимых фортепианных произведений. Его написала польская пианистка Бадаржевская, и оно считается классикой. В этой музыке живёт энергия юности и самые светлые надежды, и именно поэтому я выбрала её для вас сегодня.
— Спасибо всем.
И тебе тоже…
Цзян Сынянь.
Обычно ей не нравилось быть в центре внимания, но на этот раз она по-настоящему почувствовала тепло, исходящее от окружающих, даже от тех, кого почти не знала.
Вернувшись в гримёрку, она снова увидела Цзян Сыняня. Он всё ещё сидел на прежнем месте, только теперь смотрел запись её выступления.
— Ты слышал, что я сказала в конце? — спросила Гу Аньси, садясь за зеркало и начиная снимать макияж.
— Угу.
Когда Гу Аньси выходила на сцену, он обошёл зал сзади и встал в последнем ряду, чтобы снять видео. Обычно он не любил записывать ничего, но днём сделал это, чтобы привлечь её внимание. А сейчас записал просто потому, что хотел сохранить на память самый прекрасный момент её жизни.
Он и сам не знал, почему поступил так. Возможно, это привычка с детства — желать, чтобы она замечала его, и в то же время хотеть, чтобы она сияла ярче всех.
Даже находясь за пределами зала, он услышал её слова в финале, особенно «спасибо».
Он думал: в этом «спасибо» был и он.
— Это твой план с фонариками? — спросила Гу Аньси. — Тебе не страшно, что директор или завуч поймают и накажут?
— Чего бояться? — усмехнулся Цзян Сынянь. — Я всегда всё просчитываю. Видишь, никто и не обратил внимания.
— Спасибо.
Голос был тихим, словно перышко, щекочущее сердце.
Но этого хватило, чтобы услышали они оба.
Цзян Сынянь смотрел на неё с лёгкой усмешкой, в глазах — тёплый блеск и глубокая тьма.
Он небрежно перевернул телефон экраном вниз и продолжал молча наблюдать за ней.
Прошло много времени, прежде чем он ответил:
— Не за что.
Гу Аньси показалось, что этот ответ звучал иначе, чем обычно.
Вероятно, потому что на сей раз он был серьёзен. Обычно он всегда говорил с ленивой беззаботностью, будто всё вокруг его не касается.
Снимать макияж она закончила быстрее, чем наносила его. Больше всего времени ушло на то, чтобы аккуратно снять платье.
Оно было таким красивым и ценным, что Гу Аньси боялась порвать сетчатую ткань или повредить другие хрупкие элементы. Возможно, у неё больше не будет случая надеть его, но оно сопровождало её в этот волшебный вечер.
В раздевалке она услышала стук каблуков и голос Гуань Юнь, приветствующей Цзян Сыняня, но ответа от него не последовало.
Гу Аньси представила: наверное, он даже не поднял головы, просто буркнул «угу».
С незнакомыми людьми он всегда немногословен — в этом они похожи.
Когда за дверью снова воцарилась тишина, Гу Аньси вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Ей самой было странно: почему она ждала, пока всё успокоится, прежде чем выйти? Она и сама не понимала, но при звуке голоса Гуань Юнь инстинктивно убрала руку с дверной ручки.
Цзян Сынянь тем временем запустил ту самую idle-игру и медленно покупал магазины, чтобы получать опыт и повышать уровень. Услышав шаги, он слегка поднял глаза, узнал её и снова опустил взгляд на экран.
— Почему так долго?
В прошлый раз, когда он был рядом, переодевание заняло гораздо меньше времени.
Гу Аньси убирала косметичку в рюкзак:
— Ты заждался? Просто сегодня я переодевалась медленнее. Теперь можем идти.
— Не тороплюсь, — спокойно ответил Цзян Сынянь. — Охранник сказал, что ворота закроют только через полчаса. Дай мне сначала поставить этот магазин в подходящее место.
Гу Аньси обошла его сзади и заглянула в экран. Уровень рос быстро — он уже достиг пятнадцатого.
Тем не менее, видеть такого высокого парня, увлечённо играющего в idle-игру, было немного странно.
Игра простая, подходит абсолютно всем: не требует усилий и отлично убивает время.
Гу Аньси заметила его действия и удивилась:
— Ты что, заплатил за игру?
— Ага. Иначе слишком медленно. Я не из тех, кто играет в расслабленном режиме. Я — платящий игрок.
Ладно, у кого деньги — тот и молодец.
Примерно через десять минут Цзян Сынянь вышел из игры и посмотрел на время: уже почти половина одиннадцатого. Фестиваль затянулся дольше, чем планировалось.
Школа почти опустела: кроме уборщиков и тех, кто увозил оборудование, никого не осталось. Цзян Сынянь и Гу Аньси неспешно шли рядом, наслаждаясь вечерним ветерком.
Цзян Сынянь взял у неё пакет с платьем, взглянул на знакомый номер машины у ворот и нахмурился:
— Я же говорил, чтобы не приезжали. Зачем всё равно приехали?
— Что?
— Мои родители поехали на мероприятие в другую провинцию, а сегодня вернулись и настояли, чтобы посмотреть твоё выступление. Я сказал, что в школу родителям вход запрещён, но мама заявила, что всё равно приедет нас забирать. Я отказался, но… Вот, приехали.
Мысли Гу Аньси понеслись вперёд, и она выпалила:
— Может, тогда сбежим через заднюю калитку и поймаем такси?
Цзян Сынянь остановился и повернулся к ней, не говоря ни слова, будто действительно обдумывал её безумную идею.
— Ты что…
Он вдруг рассмеялся, продолжил идти и только у самых ворот с усмешкой произнёс:
— Гу Цзе, у тебя в голове такие извилистые дорожки! Ты хоть понимаешь, что твоя мама уже наверняка заметила нас из машины? Здесь не темно, да и студентов почти не осталось. У неё отличное зрение.
Гу Аньси тихо возразила:
— Тогда зачем ты вообще задумывался?
— Просто интересно стало, откуда у тебя такие мысли.
Цзян Сынянь открыл заднюю дверь машины и вежливо уступил Гу Аньси войти первой, а затем сел рядом с ней.
http://bllate.org/book/10526/945385
Готово:
