Если он хочет и дальше поддерживать с ней связь, значит, он готов дать своим чувствам развиваться.
Но она этого не хотела.
На самом деле, и сама она испытывала к нему лёгкую симпатию, однако не желала переводить её на новый уровень.
Пережив однажды неудачную любовь и разрушенный брак, теперь она была морально и физически вымотана и не собиралась повторять этот опыт. Ей не хотелось вновь тратить силы ради любви — да и страх нового провала был слишком силен.
Лучше уж вовсе не начинать, чем завершить всё поспешно и бездарно.
— Может… забудем об этом, — вдруг почувствовав холодок, она обхватила себя за плечи и опустила взгляд на носки своих кроссовок.
Сегодня на ней были светло-голубые джинсы до щиколотки, открывавшие изящные белые лодыжки, а на ногах — белые кроссовки.
Её стопа была совсем маленькой — всего 36-го размера, но кроссовки делали её ножки будто на два размера крупнее.
Она также заметила пятнышко пыли на правом носке — оно явно портило весь образ.
Чэн Янь на мгновение замер. Внутри у него вспыхнуло разочарование, но он не стал настаивать и тут же сменил тему:
— Что хочешь поужинать? Я закажу столик в ресторане.
Его тон прозвучал совершенно естественно, будто между ними ничего и не происходило.
Линь Няньчу молча уловила намёк и подхватила новую тему:
— Давай спросим у Мо. Всё-таки сегодня она главная героиня.
— Хорошо, — ответил Чэн Янь.
Когда они подошли к лифту, двое других уже давно ждали их и даже начали нервничать от долгого ожидания.
Цзян Айтун одной рукой держала свою любимую сумку Hermès из крокодиловой кожи, другой упёрлась в бок и с подозрительным прищуром оглядывала Линь Няньчу и Чэн Яня, словно застала их на месте преступления. Затем она повернулась к стоявшей рядом Чэн Мо и заявила:
— Сестрёнка, видишь? Перед нами живой пример «романа» во всей красе.
Линь Няньчу:
— …
Чэн Янь:
— …
Маленькая Чэн Мо не удержалась и хихикнула.
Линь Няньчу с безнадёжным видом посмотрела на Цзян Айтун:
— Ты точно вредитель в саду, отравляющий чистые цветы нашей родины!
Цзян Айтун возмутилась:
— Настоящее отравление — это когда влияешь через слух и зрение. Я максимум «слух», а вы двое — полноценное «зрение».
Линь Няньчу:
— …
Не ожидала от тебя такой эрудиции?
Чэн Янь вообще не стал ввязываться в перепалку. Он просто нажал кнопку вызова лифта и спросил у своей сестры:
— Куда хочешь пойти поужинать?
Щёки Чэн Мо снова залились румянцем — она не ожидала, что брат сам заговорит об этом.
Хотя он и был её самым близким человеком, единственным, кто всегда заботился о ней, всё же он мужчина. Поэтому ей было очень неловко. В школе девочки, у которых начинались месячные, тоже никогда не упоминали об этом при мальчиках — будто стоило им узнать, и это стало бы чем-то постыдным. Поэтому все говорили об этом только между собой, в кругу подруг. Так у неё глубоко в сознании укоренилось убеждение: об этом нельзя рассказывать мужчинам, даже родному брату.
А теперь брат не только узнал, но и сам поднял эту тему. Ей стало стыдно и неловко, будто раскрыли какую-то сокровенную тайну. Опустив голову, она тихо пробормотала:
— Не надо…
— Конечно, надо! Ведь сегодня особенный день для тебя, — сказал Чэн Янь серьёзно, но мягко. Возможно, рассказ Линь Няньчу помог ему лучше понять чувства девочки её возраста, поэтому он примерно представлял, почему она так реагирует.
Девочки по природе своей чувствительны, и её реакция вполне нормальна. Но он не хотел, чтобы сестра из-за этого чувствовала стыд или неуверенность.
Тщательно подобрав слова, он произнёс:
— Месячные — совершенно нормальное явление для женщины. Если кто-то будет насмехаться над этим или подшучивать, тебе не нужно стесняться или чувствовать себя униженной. Проблема не в тебе, а в том, что у них мозги ещё не до конца созрели.
Чэн Мо рассмеялась — стыдливость мгновенно отступила.
Линь Няньчу тоже невольно улыбнулась и невольно бросила взгляд на Чэн Яня. Его профиль был прекрасен: чёткие скульптурные черты лица, холодный белый оттенок кожи, будто выточенный из нефрита. А выражение лица, с которым он говорил со своей сестрой, было удивительно нежным.
Она не могла не признать: хоть этот красавец и язвительный, и порой раздражающий, но он действительно внимательный мужчина, замечательный старший брат и, без сомнения, станет отличным отцом.
Когда девочка впервые сталкивается с менструацией, она обычно чувствует растерянность и тревогу. Ей крайне необходима поддержка и разъяснения от взрослых. Чаще всего такие девочки больше доверяют женщинам-родственникам, ведь считают это исключительно женской тайной и стесняются рассказывать мужчинам. Однако отношение именно мужчин к этому вопросу оказывается куда важнее, чем кажется.
Если бы лет пятнадцать назад её собственный отец сказал ей хотя бы одно утешительное слово, как сейчас Чэн Янь своей сестре, она бы никогда не воспринимала бы месячные как нечто постыдное и не чувствовала бы себя униженной в школе в эти дни.
Когда лифт прибыл, все четверо вошли внутрь.
Пока они спускались, Чэн Янь снова спросил сестру:
— Так куда хочешь пойти поесть?
Маленькая Чэн Мо задумалась и ответила:
— Давайте лучше дома поедим. — Она повернулась к Линь Няньчу с лёгкой мольбой в глазах. — Сестра, пойдёте с нами домой? Мне так хочется попробовать блюда, приготовленные братом. Он ведь так долго не был дома, да и готовит он просто великолепно!
Чэн Янь удивлённо и даже растерянно посмотрел на сестру — вдруг осознал, что эта малышка действительно повзрослела.
Линь Няньчу не хотела отказывать Чэн Мо, но и идти к ним домой казалось неловким — всё-таки они не родственники и даже не особенно близкие знакомые.
Поколебавшись, она вежливо отказалась:
— Неудобно как-то.
— Да ничего неудобного! Дома никого нет, даже горничная сегодня в отпуске.
Как это — никого?
А где их отец? Разве он не живёт с ними?
Линь Няньчу была крайне удивлена, но спросить прямо не посмела.
Чэн Янь, словно прочитав её мысли, пояснил:
— Чэн Цинли живёт отдельно и обычно не находится вместе с Мо.
Линь Няньчу удивилась ещё больше —
Кто вообще называет собственного отца по полному имени? Да ещё и с таким презрением в голосе!
Очевидно, здесь была своя история.
Но ни Чэн Янь, ни Чэн Мо больше ничего не сказали. Брат и сестра молчаливо договорились не упоминать своего родного отца.
Лифт быстро достиг подземного паркинга. Когда двери открылись, Чэн Мо снова умоляюще обратилась к Линь Няньчу:
— Сестра, давайте не пойдём в ресторан? Я не хочу туда. Давайте лучше дома поедим то, что приготовит брат.
Линь Няньчу просто не могла отказать ей, но всё ещё колебалась, поэтому посмотрела на Цзян Айтун.
Чэн Мо тут же пустила в ход всё своё очарование и принялась канючить перед Цзян Айтун:
— Сестрёнка, ну пожааалуйста~
Цзян Айтун:
— …
Чёрт, почему в мире существуют такие девочки, которые используют миловидность как оружие? Отказать им невозможно!
Подумав, она сказала Линь Няньчу:
— Может… пойдём?
Линь Няньчу как раз не знала, как быть, и сразу кивнула:
— Ладно.
Чэн Мо обрадовалась:
— Спасибо, сестра!
Там, где две «старшие сестры» не могли её видеть, она спрятала руки за спину и показала брату «победный знак» — два вытянутых пальца, белые и изящные, будто источали сияние триумфа.
Чэн Янь с трудом сдержал улыбку, сделал вид, что ничего не заметил, и спокойно спросил у Линь Няньчу и Цзян Айтун:
— Где вы припарковались? Потом я вас найду.
— Не нужно искать. Встретимся у выхода.
— Хорошо.
Договорившись о месте встречи, компания разделилась.
Усевшись в машину, Цзян Айтун, пристёгивая ремень, с серьёзным видом начала анализировать:
— Эти брат с сестрой — настоящие хитрецы. У них идеальное разделение ролей: один применяет сексуальное обаяние, другой — атакует миловидностью. Ты просто не можешь им отказать и вынуждена следовать за ними домой.
Линь Няньчу не знала, какую мину ей принять:
— Да она просто хочет попробовать блюда, приготовленные братом! Откуда у тебя столько интерпретаций?
Цзян Айтун вздохнула с сожалением:
— Эта девочка явно не зря ест блюда своего брата — она умеет использовать их с максимальной пользой!
Линь Няньчу:
— …
Через несколько минут две машины встретились у третьего выхода и одна за другой влились в нескончаемый поток городского движения.
На первом же перекрёстке загорелся красный свет. Пока они ждали, Линь Няньчу, глядя на чёрный хвост Porsche Cayenne впереди, с лёгкой грустью сказала:
— Скажи, разве Мо обычно живёт одна? Почему её отец не заботится о ней?
Цзян Айтун, положив руку на руль, косо взглянула на неё:
— Ты что, её невестка? Так волнуешься за неё?
Линь Няньчу закатила глаза:
— Просто вспомнила своё детство.
Цзян Айтун перестала шутить и вздохнула:
— В каждой семье свои скелеты в шкафу. Я слышала от Лао Дуаня, что родители Чэн Яня, похоже, оба — отвратительные люди.
Линь Няньчу была потрясена:
— А?
Она слышала от Чэн Яня только о его матери, но никогда — об отце.
— Подробностей я не знаю — их и Лао Дуань не знает. Чэн Янь никогда не рассказывал друзьям о своей семье. Но Лао Дуань знаком с ним много лет и кое-что уловил. Он рассказал, что на четвёртом курсе университета Чэн Янь вместе с другим парнем из общежития запустил какой-то стартап и даже попал в университетскую программу инкубации проектов. Потом через университет с ними связался инвестор, которому понравилась их идея. Но в день встречи с инвестором Чэн Янь внезапно исчез. Второй парень был чистым технарём — не умел общаться, только занимался разработкой. С преподавателем он еле выдавливал слова, не то что с инвестором… В результате встреча провалилась. Через несколько дней Чэн Янь вернулся и привёл с собой девочку лет восьми-девяти. Это и была Мо. Лао Дуань и остальные понятия не имели, что случилось. Чэн Янь молчал. Позже тот самый технарь немного проболтался: оказалось, отец Чэн Яня продал свою дочь, и Чэн Янь исчезал, чтобы найти и вернуть сестру.
Линь Няньчу остолбенела:
— Чёрт, правда это или вымысел?
— Сначала я тоже думала, что Лао Дуань приукрасил. Но судя по тому, как они оба только что отреагировали на упоминание отца, скорее всего, это правда.
Линь Няньчу почувствовала, будто на сердце легла тяжёлая глыба, мешающая дышать.
Её родители, хоть и не слишком ответственные, всё же вырастили её и никогда не думали отдавать или продавать.
Она задохнулась от боли:
— Если не собираешься воспитывать ребёнка, зачем тогда рожать его?
Этот вопрос был адресован не столько Цзян Айтун, сколько всем безответственным родителям мира.
Загорелся зелёный. Цзян Айтун пожала плечами, нажала на газ и ответила:
— Потому что в этом мире единственного, чего не хватает, — это людей.
Линь Няньчу невольно сжала кулаки и с твёрдой уверенностью, почти как клятву, произнесла:
— Если у меня когда-нибудь будут дети, я никогда их не брошу.
— Верю. Ты обязательно станешь хорошей мамой. — Но тут же сменила тон: — Только сначала найди мужчину для оплодотворения. Иначе даже самая плодородная почва не даст всходов.
Линь Няньчу:
— …
Она тяжело вздохнула:
— В следующий раз, когда захочешь пошутить на пошлую тему, предупреди заранее. А то не успеваю переварить.
— Кто вообще даёт предупреждения перед тем, как начать шутить на пошлые темы? Ждать, пока тебя поймают сотрудники отдела по борьбе с непристойностями?
Линь Няньчу не удержалась от смеха:
— Ха-ха-ха! — и показала Цзян Айтун большой палец: — Цзян-начальник — лучшая!
— В пошлых шутках я профессионал!
Она следовала за чёрным Cayenne Чэн Яня. Через десять минут тот свернул на открытую парковку, и она последовала за ним, припарковавшись рядом.
Ранней весной разница температур днём и ночью велика. Сейчас уже стемнело, и, как только Линь Няньчу открыла дверь машины, её обдало холодом. На ней была только белая базовая футболка и тонкие джинсы, да ещё и лодыжки оголены — она сразу же задрожала от холода.
В этот момент открылась дверь пассажирского сиденья Cayenne, и маленькая Чэн Мо выпрыгнула наружу. На талии у неё была повязана джинсовая куртка, а в руках она держала мужскую повседневную куртку цвета хаки. Она побежала к Линь Няньчу, весело топая кроссовками:
— Сестра, брат сказал, что сначала заедем в супермаркет за продуктами. Сейчас прохладно, он просит тебя пока надеть его куртку.
http://bllate.org/book/10519/944796
Готово:
