Рядом вдруг протянулась рука и вырвала изо рта Лу Хуайчжэна его былинку. Он настороженно взглянул на незваного гостя. Подняв глаза, приподнял брови — на лбу легли морщинки. Взглянул на того, кто подошёл, и снова лениво опустил веки.
Перед ним стоял молодой парень, на пять лет младше Лу Хуайчжэна, тоже боец их отряда — Чэнь Жуй. Тот потрепал траву рядом, уселся прямо возле него, одну ногу согнул, другую руку положил на колено и, склонив голову набок, спросил:
— Командир, о чём задумался?
Лу Хуайчжэн не ответил, лишь чуть повернул голову в сторону.
Чэнь Жуй хихикнул:
— Неужели думаешь о той девушке из столовой №6?
— В столовой №6 были женщины?
Чэнь Жуй недоверчиво посмотрел на него:
— Да брось притворяться! Я уже всё услышал от старшины. Руководство хочет вас свести… Эх, та девушка и правда красива и воспитанна, говорит так мягко и вежливо… И ты её отверг?
Лу Хуайчжэн промолчал, вырвал у него былинку, снова зажал её зубами и теперь вообще раскинулся на траве, заложив руки за голову и закинув ногу на ногу.
Прошло немного времени. Чэнь Жуй, не видя реакции, решил, что командир уснул.
Но вдруг раздалось:
— Помнишь, как мы впервые учились прыгать с парашютом?
Он пробормотал сквозь былинку.
Чэнь Жуй удивился — почему вдруг об этом?
— Конечно, помню.
Лу Хуайчжэн прищурился, голос был спокойным:
— Инструктор тогда говорил: хороший десантник может использовать запасной парашют только тогда, когда точно убедится, что основной не раскроется.
Эту фразу они слышали не меньше десяти раз. Чэнь Жуй отлично помнил: многие тогда ещё не преодолели страха перед прыжком, не решались покидать самолёт, выполняли движения нечётко и боялись дергать за кольцо основного парашюта. Едва оказавшись в воздухе, сразу же раскрывали запасной. Сам Чэнь Жуй однажды так поступил.
— Помню, — протянул он. — Инструктор говорил: «Если бы все обладали твоей храбростью, каждый год у нас не было бы провалов на прыжках». До сих пор не верится… — Он оперся локтем о землю и ещё ниже наклонился к командиру. — Как тебе удалось держаться до самого последнего момента, пока лицо почти не коснулось земли? Старший офицер тогда побледнел от ярости и сказал, что ещё секунда — и ты погиб бы. Его отряд хранил безупречную репутацию годами, а ты чуть не испортил всю статистику.
Хотя, по правде говоря, старший офицер особенно его любил.
— Потому что инструктор сказал: «Вероятность раскрытия основного парашюта — тысяча процентов. Нет нераскрывающихся парашютов, есть только неумелые десантники».
— Мне кажется, ты намекаешь на что-то? — насторожился Чэнь Жуй.
— Нет. Просто задаюсь вопросом: а бывают ли на самом деле нерабочие основные парашюты? Может, дело не в моих навыках, а в том, что сам парашют оказался бракованным?
Чэнь Жуй мрачно процедил:
— Мне кажется, ты сейчас кого-то оскорбляешь.
Лу Хуайчжэн лишь покачал головой и умолк.
Чэнь Жуй наконец понял:
— Тебя хотят свести с той девушкой, а ты тут какие-то круги накручиваешь.
— Не получится. При её положении она должна быть совсем без ума, чтобы выходить замуж за военного.
Лу Хуайчжэн равнодушно отвёл взгляд в сторону.
— Сегодня ты ведёшь себя странно, командир.
— Значит, ты меня только сегодня узнал.
— Ты же сам постоянно повторяешь: мужчина не должен занижать свою самооценку, особенно солдат. Так кого же ты сейчас унижаешь?
Лу Хуайчжэн вдруг сел, положил локти на колени и лёгко усмехнулся:
— В твоём возрасте я был… Честно говоря, наглость у меня была толще городской стены, болтал без умолку. Не принимай всерьёз те слова.
— …
После обеда они немного отдохнули.
Днём в военном округе должно было состояться совещание по вопросам проведения психологического обследования личного состава ВВС. На нём должны были присутствовать профессор Хань, Ли Хунвэнь и Лу Хуайчжэн. Юй Хао тоже пришла.
В зале царила тишина.
Ли Хунвэнь, скрестив руки на груди, внимательно слушал, как распределяет задачи Лу Хуайчжэн. Тот время от времени рассеянно черкал что-то на бумаге, его почерк был размашистым и небрежным. Ли Хунвэнь особенно не переносил такой манеры.
Не обращая внимания на присутствие посторонних, он бросил:
— Твои каракули хуже, чем у моего двухлетнего сына! Разве ты не учился писать у деда? Вот до чего доучился!
Лу Хуайчжэн почесал нос, приняв вид раскаявшегося школьника.
Когда раньше его ругал учитель, он всегда так реагировал: почёсывал нос, не унижаясь и не оправдываясь, просто смотрел прямо в глаза — будто ничего плохого не сделал и не собирался краснеть.
На протяжении всего выступления Юй Хао Лу Хуайчжэн ни разу на неё не взглянул. Даже когда она анализировала данные у проектора, он смотрел только на экран позади неё.
— Профессор Хань уже направил заявку в клинику. Если потребуется, мы в любой момент можем провести для вас психологическое обследование.
— А как часто? — Лу Хуайчжэн наконец медленно перевёл на неё взгляд. Его тон был явно насмешливым. — Раз в полгода? Раз в год? Или раз в десять лет?
Он особо подчеркнул слово «десять».
Услышав его тон, даже Ли Хунвэнь строго взглянул на него:
— Ты что, зарядился порохом?
— Нет, — кашлянул тот, потёр шею и безразлично отвёл глаза. — Просто горло першит.
— Обследование будет проводиться раз в год. Кроме того, после боевых действий возможны дополнительные консультации. Мы можем приехать в любое время. Также ваши семьи могут обращаться к нам за помощью и консультациями в любое время, — пояснила Юй Хао.
Ли Хунвэнь возражений не имел. У Лу Хуайчжэна, конечно, были претензии, но решать ему не полагалось. Вопрос временно решили оставить за Ли Хунвэнем, окончательное решение примут на совещании с высшим руководством.
После окончания совещания Юй Хао вышла в туалет. Когда она вернулась, зал уже опустел.
Профессора Ханя и Ли Хунвэня нигде не было.
А Лу Хуайчжэн полусидел на краю стола, руки в карманах, рассеянно оглядывался по сторонам. Увидев её, он замер.
Юй Хао, как только их взгляды встретились, опустила глаза и стала вытирать руки бумажным полотенцем, спросив бесцветно:
— А профессор Хань ушёл?
Лу Хуайчжэн тоже отвёл взгляд, ответив без особой теплоты:
— Ушёл.
Юй Хао не поверила. Наверное, он просто решил подразнить её, как обычно. Она промолчала и молча начала собирать свои записи со стола.
За окном сиял закат — без единого облачка, небо чистое и прозрачное. Золотистые лучи проникали внутрь, осыпая воздух пылинками света. Стол, заваленный книгами и бумагами, будто перенёс их на двенадцать лет назад.
Тогда, перед отъездом в другую школу, они уже находились в состоянии холодной войны. Если Юй Хао встречала его на улице, она сразу же разворачивалась и уходила. То же самое делал и Лу Хуайчжэн: только что улыбался, разговаривая с кем-то, а увидев её — мгновенно хмурился, и вокруг него будто на три градуса падала температура.
Сейчас было то же самое.
Хотя солнечный свет наполнял комнату теплом, между ними витала ледяная прохлада. Этот золотистый луч, разделявший их, казался непреодолимой пропастью.
Юй Хао прижала блокнот к груди, подхватила сумку и направилась к выходу.
Сзади Лу Хуайчжэн не шевельнулся, всё так же полусидя на столе, руки в карманах. Лениво бросил:
— Знаешь дорогу?
— А ты можешь проводить?
Это его удивило. Он не ожидал, что она заговорит.
Он спрыгнул со стола, руки по-прежнему в карманах, кивнул:
— Пошли, доведу до ворот военного округа.
— Профессор Хань действительно ушёл?
Она спросила ещё раз, не до конца уверенная.
— Не знаю. Мой начальник велел тебе возвращаться.
Он сказал правду: как только Юй Хао вышла, Ли Хунвэнь быстро увёл профессора Ханя, сказав Лу Хуайчжэну организовать машину для её отправки домой.
На самом деле, стоило ей лишь сказать: «Проводи меня», — и он бы лично отвёз её.
Он не был таким жестоким. Ведь когда-то он искренне любил эту девушку.
Лу Хуайчжэн вёл её вниз по лестнице. Он привык спускаться, легко перепрыгивая через несколько ступенек, и, добравшись до поворота, оглядывался. Она всё ещё неторопливо шла следом. Тогда он прислонялся к стене и ждал, пока она поднимется на два-три шага, и лишь потом двигался дальше.
Несколько раз повторял это, не проявляя нетерпения, уверенно шагая впереди. Выходя из здания, он машинально придержал дверь — ведь это его территория, он знал каждую тропинку, каждый уголок, и здесь мог предусмотреть всё до мелочей, чтобы ей было удобно.
Юй Хао показалось, что она снова в школе. Тогда он тоже знал каждый закоулок: где можно пролезть под забором, где перелезть через стену. Говорил, что умеет замечать детали, хотя на самом деле просто искал поводы прогулять уроки.
Голос мужчины вернул её в реальность:
— Пройдёшь мимо поста охраны — там выход. Машина уже ждёт тебя у ворот.
— Спасибо.
— Не за что, — усмехнулся он, кивнул подбородком и добавил: — Иди.
Однако у поста охраны их остановили для досмотра.
Обычно всех посторонних проверяют при входе и выходе из военной зоны — просматривают сумки на предмет острых предметов, запрещают телефоны, диктофоны и прочее, чтобы не допустить утечки информации. Утром Юй Хао и профессор Хань приехали с Ли Хунвэнем, и их вещи сразу передали секретарю. Но теперь, при выходе, охранник остановил её: в сумке обнаружили чёрный предмет необычной формы, который утром не был зарегистрирован. Попросил показать содержимое.
Охранник был особенно тщателен: проверил даже её прокладки, достал и внимательно осмотрел — вдруг внутри спрятан чип.
Под пристальными взглядами четырёх-пяти человек, которые прямо-таки впивались в неё, Юй Хао покраснела до корней волос…
Спустя несколько секунд прокладку вырвали из рук охранника. Все подняли глаза.
Лу Хуайчжэн незаметно подошёл, аккуратно положил её вещь обратно в сумку, одной рукой взял сумку, другой — сжал плечо Юй Хао и резко притянул её к себе. Затем кивнул охране в сторону ворот. Его голос прозвучал сверху, как музыкальные ноты, легко коснувшись её плеча — так же нежно, как его тёплая ладонь, лежащая на ней:
— Всё, я её забираю. Открывайте.
Эту главу можно пропустить. Она была написана исключительно для увеличения объёма текста и не влияет на основной сюжет. Можно смело пропустить.
Действие происходит в течение первого месяца учёбы в десятом классе, до школьных соревнований. Здесь описано, как между героями завязались отношения, с двух точек зрения.
(Лу Хуайчжэн)
Лу Хуайчжэн впервые увидел Юй Хао не на сборах, а гораздо раньше.
В средней школе он представлял своё учебное заведение на конкурсе исторических знаний и там познакомился с Чжоу Сыюэ. Среди тех, кто тогда буквально засыпал вопросы, даже в туалет бегал с конспектами в руках, они с Чжоу выделялись своей невозмутимостью и спокойствием.
Вернувшись из туалета, Лу Хуайчжэн увидел, как Чжоу Сыюэ сидит, закинув ногу на ногу, и листает журнал о баскетболе. Лу Хуайчжэн сам выписывал этот журнал, и на обложке того номера красовался его любимый игрок — Трейси Макгрэди. Не удержавшись, он подтащил стул, сел верхом на него, скрестил руки на спинке и завёл разговор:
— Ты тоже играешь в баскетбол?
Чжоу Сыюэ бегло взглянул на него и спокойно ответил:
— Играю.
— На какой позиции?
Лу Хуайчжэна это заинтересовало.
— Да как получится. Где не хватает игрока — там и играю, — неспешно листая страницы, ответил Чжоу. — А ты, случайно, не собираешься в профессионалы?
В средней школе Лу Хуайчжэн был всего метр семьдесят пять, а к десятому классу едва достиг метра восьмидесяти. Хотя внешне он не выглядел маленьким, для профессионального баскетбола его рост был недостаточен. Он усмехнулся, прекрасно понимая это:
— Да что ты! Просто для удовольствия. Как-нибудь сыграем?
— Договорились, — легко согласился Чжоу Сыюэ и представился: — Чжоу Сыюэ, второй класс, школа Яньсань.
Лу Хуайчжэн ясно улыбнулся:
— Лу Хуайчжэн, третий класс, школа Чаохуэй.
Представившись, они продолжили болтать и обнаружили, что у них много общего: оба обожали Макгрэди, коллекционировали кроссовки Джордана, играли на схожих позициях, да и любимые футбольные клубы совпадали. Казалось, они нашли второе «я». Разговор затянулся, и они едва успели оборвать его перед началом конкурса.
http://bllate.org/book/10518/944671
Готово:
