— Пф!
Юнь Цзинь наконец рассмеялась. Она отступила в сторону и впустила Линь Цзюйцзюй в комнату.
Линь Цзюйцзюй уже бывала здесь: раньше она приходила учиться читать, и каждый раз заставала Юнь Цзинь склонённой над столом за выписыванием талисманов.
Теперь же комната сильно изменилась. Постельное бельё и одежда ещё не убрали, полки наполовину опустели — книги и свитки лежали разбросанными у кровати. Лишь старый деревянный стол остался неизменным: на нём по-прежнему громоздились талисманы, но теперь его передвинули поближе к постели.
— Юнь Цзинь…
Юнь Цзинь прокашлялась и поправила накинутое на плечи одеяние:
— В последнее время я болею и почти не выходила из комнаты, поэтому читаю прямо в постели. Прости, что видишь меня в таком виде.
Она быстро собрала свитки, освободив место для Линь Цзюйцзюй.
— Ты в порядке? — спросила та.
Даже если бы Лин Сяожань ничего не сказал, Линь Цзюйцзюй и сама видела, как измождена подруга.
Та стала ещё худее, кожа её побледнела до прозрачности, а взгляд потускнел от усталости. Если бы не появление Линь Цзюйцзюй, словно зажёгшей в комнате светильник, Юнь Цзинь, казалось, потерялась бы в глубинах собственной пустоты.
Линь Цзюйцзюй решила не тянуть время:
— Я слышала от Главы Линя, что у тебя душевная рана. Что случилось?
Юнь Цзинь как раз заваривала чай и при этих словах замерла:
— Учитель… всё тебе рассказал?
— Ну… на самом деле почти ничего.
Лин Сяожань просто не успел ничего сказать: едва услышав, что у Юнь Цзинь душевная рана, Линь Цзюйцзюй сразу же захотела навестить её и даже не спросила, что именно произошло.
Юнь Цзинь опустила глаза, сжимая запястье:
— Это не связано с другими. Просто я слишком слаба духом.
Длинные ресницы отбрасывали тень на её бледное лицо, делая её невероятно хрупкой и трогательной.
— Как это может быть?! — мягко, но решительно возразила Линь Цзюйцзюй. — Ты самая смелая девушка из всех, кого я встречала!
Она прекрасно знала, ради чего Юнь Цзинь так упорно трудится: на её плечах лежит миссия возродить клан Юнь. Она неустанно изучает искусство дао символов, не позволяя себе ни минуты покоя, чтобы однажды вернуть клану былую славу.
Она никогда не думала сбросить это бремя и ни разу не пыталась бежать от ответственности. Где же тут слабость духа!
Линь Цзюйцзюй смотрела на неё с твёрдой уверенностью, но Юнь Цзинь лишь покачала головой, и в её глазах проступили ещё более густые слёзы:
— Я просто не смогла… Если бы тогда я…
Перед её мысленным взором снова возник образ Пэй Шу — того самого Фэнтяньцзюня, легендарной фигуры, чья аура давила так сильно, что Юнь Цзинь едва могла дышать.
Её тело окаменело, пальцы замерли прямо над сумочкой с талисманами, но она так и не посмела вытащить ни одного. Ни единого.
В одиночестве, во время выздоровления, Юнь Цзинь часто задавалась вопросом: а что было бы, если бы она тогда проявила хоть каплю мужества? Конечно, победить Фэнтяньцзюня ей не удалось бы, но, возможно, хватило бы времени, чтобы спасти Линь Цзюйцзюй…
К счастью, сейчас с Линь Цзюйцзюй всё в порядке — более того, благодаря этому происшествию она даже преодолела предел своего уровня. Иначе Юнь Цзинь чувствовала бы вину всю оставшуюся жизнь.
Глаза её снова наполнились слезами. Она глубоко вдохнула, сдерживая ком в горле, и, улыбнувшись, перевела разговор:
— Хватит обо мне. А как ты? Теперь ты можешь говорить по-человечески, значит, следующий шаг — обретение человеческого облика?
Поняв, что Юнь Цзинь не хочет говорить, Линь Цзюйцзюй не стала настаивать:
— Да! Фэнтяньцзюнь сказал, что поможет мне быстрее обрести форму, поэтому отправляет в скрытое пространство Дэнъюнь.
— Скрытое пространство Дэнъюнь? — удивилась Юнь Цзинь.
— Ага, — кивнула Линь Цзюйцзюй. — Ты ведь тоже пойдёшь туда?
Она осторожно проверяла реакцию подруги.
— Я… — Юнь Цзинь опустила голову.
Несколько дней назад Лин Сяожань уже предлагал ей отправиться в Дэнъюнь, но тогда она была подавлена и отказала.
Теперь же, увидев, что Линь Цзюйцзюй здорова и тоже направляется туда, её сердце начало колебаться.
Линь Цзюйцзюй придвинулась ближе и уговорила:
— Пожалуйста, иди со мной! Глава Линь говорил, что в Дэнъюне есть особые явления, которые помогают в культивации. Там полно небесных сокровищ и земных диковинок — может, даже найдёшь древние свитки по искусству дао символов! Это точно поможет тебе совершить прорыв.
Состояние Юнь Цзинь действительно оставляло желать лучшего, но лучше уж испытания в Дэнъюне, чем бесконечное томление в четырёх стенах. Поэтому Линь Цзюйцзюй и настаивала.
Взглянув в её искренние глаза, Юнь Цзинь помолчала немного, а затем кивнула:
— Хорошо.
…
В последний день приёма заявок на участие в скрытом пространстве Дэнъюнь Юнь Цзинь записала своё имя на духовном свитке. Однако, поскольку её здоровье оставалось слабым, Лин Сяожань разрешил ей выехать на два дня позже — как только она немного окрепнет, её доставят в долину Юэхуа.
Так Линь Цзюйцзюй избавилась от одной из своих главных тревог и вместе с Пэй Шу отправилась в путь на облачном корабле.
Корабль оказался огромным — гораздо больше того, что вызывался Облачным свитком Пэй Шу. На борту находилось немало учеников: с пика Цяньцзюнь, с пика Яолу и даже несколько опоздавших с пика Тяньну. Но вокруг самого Пэй Шу царила пустота.
В радиусе десяти метров от него никого не было, кроме Бай Мо, назначенного охранять его. Все остальные ютились в хвосте корабля, прижавшись друг к другу, и не смели говорить громко.
Ученики мысленно повторяли: «Шестое правило Сюаньтяньского бессмертного дворца: запрещено шуметь и устраивать пирушки! Мы помним это очень чётко, Великий Древний Учитель, пожалуйста, не заставляйте нас учить наизусть!»
Линь Цзюйцзюй с грустью наблюдала, как те самые молодые люди, ещё недавно гордо заявлявшие, что покорят Дэнъюнь и прославятся на весь мир, теперь жались в углу, словно испуганные котята.
— Эх, до чего же он вас всех напугал! — пробормотала она.
— Что ты сказала? — спросил Пэй Шу.
— Ааа! — Линь Цзюйцзюй чуть не подпрыгнула. Она забыла, что всё ещё говорит вслух, и теперь её слова оказались услышаны!
Как он вообще уловил такой тихий шёпот? У него что, уши летучей мыши?!
— Ничего! — быстро поправилась она. — Я просто… когда же мы, наконец, прибудем?
Пэй Шу закрыл глаза, возвращаясь в медитацию.
Он прекрасно слышал, что она сказала совсем другое.
Но вместо того чтобы разоблачать её, он спокойно ответил:
— Если повезёт — через полдня, если нет — через день.
— О, довольно быстро, — обрадовалась Линь Цзюйцзюй.
Облачный корабль и правда несся стремительно: даже на такой высоте Линь Цзюйцзюй замечала, как земля под ними мелькает, словно лента.
Благодаря огромному массиву духовных камней, окружающих корабль, она не чувствовала ни ледяного ветра, ни холода — будто сидела в полупрозрачном самолёте.
Забава взяла своё: Линь Цзюйцзюй любопытно высунула голову и крылья за борт.
Она весело резвилась, но не прошло и минуты, как Пэй Шу приподнял веки и строго произнёс:
— Ты ведь отправляешься в Дэнъюнь на испытания. Разве не пора заняться культивацией?
Ой, какой строгий!
Линь Цзюйцзюй тут же втянула голову и крылья обратно.
Действительно, она здесь не для развлечений. Остальные ученики уже сидели в хвосте корабля, погрузившись в медитацию и используя последние часы для совершенствования. Не стоило ей беззаботно играть, ведь «то, что заточено в последний момент, хоть и не острое, но всё же режет».
Она тоже уселась по-турецки и начала практику в шэньфу — так, как учил её Пэй Шу.
Её юаньшэнь погрузился внутрь шэньфу.
Обычно этот процесс сопровождался лёгким падением, после которого она мягко приземлялась. Но на этот раз всё было иначе: никакого ощущения свободного падения, никакого полёта — она просто очутилась в чьих-то руках. В самой настоящей принцессе-позе.
Пэй Шу: «…………»
Линь Цзюйцзюй: «…………»
Линь Цзюйцзюй: «Ааааааааааааа!!!»
Линь Цзюйцзюй понятия не имела, как оказалась в объятиях Пэй Шу.
Место входа в шэньфу можно выбирать, но её сознание пока недостаточно сильно, чтобы точно указать координаты — максимум, на что она способна, это выбрать общую область. Обычно она появлялась либо во дворе, либо в мастерской или спальне. Но сегодня, по странной случайности, она материализовалась прямо на мягком ложе, где чаще всего сидел Пэй Шу… и прямо угодила ему в руки.
Линь Цзюйцзюй с отчаянием думала: «Я же не специально выбрала это место! Честно!»
Но это было ещё не самое страшное.
Самое ужасное — в момент испуга она совершила поступок, о котором сама не подозревала: она дала Пэй Шу пощёчину.
И, к несчастью, поскольку она недавно преодолела предел своего уровня и её сила значительно возросла, пощёчина вышла довольно ощутимой — щека Пэй Шу до сих пор была красной.
Линь Цзюйцзюй: «…………» Почему мои руки такие непослушные!
Она с облегчением подумала: «Хорошо, что это внутри шэньфу. Этот Пэй Шу — всего лишь проекция моего сознания, а не настоящий. Иначе моей руке точно несдобровать».
— Э-э… тебе больно? Может, приложить холодный компресс? — примирительно протянула она полотенце.
Пэй Шу не взял его. Он отвернулся, явно не желая разговаривать.
Линь Цзюйцзюй, переполненная раскаянием, обошла его с другой стороны и снова искренне протянула полотенце:
— Приложи, пожалуйста. А то опухнет.
Повреждение юаньшэня неминуемо отражается на физическом теле. Пэй Шу молча вырвал у неё полотенце и приложил к лицу, но так и не проронил ни слова.
Атмосфера стала неловкой. Линь Цзюйцзюй терпеть не могла, когда из-за неё возникало такое напряжение, поэтому тихо заговорила, пытаясь разрядить обстановку:
— Вообще-то я не хотела внезапно появляться… Всё из-за того Пэй Шу — он велел мне скорее заниматься культивацией, вот я и…
Заметив недовольный взгляд Пэй Шу, она поспешила уточнить:
— Я не про тебя! Я про того Пэй Шу, что снаружи! Это он…
Не дожидаясь окончания фразы, Пэй Шу резко встал и, разгневанно покинув ложе, оставил Линь Цзюйцзюй шептать вслед:
— Я правда не про тебя…
…
Пэй Шу в ярости вернулся в свою комнату.
Он шёл так быстро, что развевающиеся рукава задели вазу с цветами, которую Линь Цзюйцзюй поставила у двери для украшения. Ваза едва не упала и разбилась.
Но только «едва». В самый последний миг Пэй Шу инстинктивно поймал её — так же, как инстинктивно поймал Линь Цзюйцзюй.
Пэй Шу: «……»
Его брови нахмурились ещё сильнее, губы сжались в тонкую линию. Аккуратно поставив вазу на место, он мрачно вошёл в комнату.
Честно говоря, пощёчина Линь Цзюйцзюй, хоть и была сильной, для Пэй Шу не значила ничего. Его сознание было мощным, а способность восстанавливать юаньшэнь — исключительной. Через несколько мгновений всё заживёт.
Настоящая проблема заключалась в другом: любое повреждение юаньшэня немедленно проявляется на физическом теле.
На борту облачного корабля множество учеников Сюаньтяньского бессмертного дворца. Кто-нибудь обязательно заметит красную щеку. Даже если они боятся его и не осмелятся заговорить об этом вслух, втайне наверняка будут строить догадки. А Пэй Шу этого не терпел.
Он подошёл к кровати и лёг. Под ним было одеяло, созданное Линь Цзюйцзюй, в руке — полотенце, которое она ему дала.
Она, кажется, обожала всё мягкое: и постель, и полотенца — всё было невероятно пушистым и нежным.
Холодное, мягкое прикосновение полотенца к лицу постепенно утихомирило его гнев.
Брови его разгладились. В этот момент за дверью раздался лёгкий стук.
— Пэй Шу? Пэй Шу, ты уже спишь? — послышался голос Линь Цзюйцзюй.
Она говорила так осторожно, будто боялась его потревожить, но при этом не могла удержаться, чтобы не узнать, как он.
Пэй Шу сел, но не ответил. Он долго смотрел в пол, размышляя, и лишь через некоторое время босиком подошёл к двери.
Линь Цзюйцзюй стояла снаружи. Не дождавшись ответа, она уже начала грустить, решив, что Пэй Шу рассержен и не хочет с ней разговаривать. Она уже собиралась уйти, когда дверь открылась.
Пэй Шу посмотрел на неё сверху вниз:
— Что нужно?
Его черты лица оставались холодными, но в них не было гнева. Он неохотно ответил ей, и в этот момент показался… немного похожим на обиженного кота?
http://bllate.org/book/10143/914190
Готово:
