Поскольку на князя Циня не было совершено покушения, он не отдал приказа обыскать Дом князя Циня, и потому Четвёртую барышню с Вэй Цзинем не втянули в интригу.
Лу Цзюньи смотрела на линии, которые сама начертила, и вдруг резко смяла листок в комок. Сердце её заколотилось от тревоги, и она швырнула бумагу прямо в угли.
«Зачем он так поступил? Не может быть! Князь Цинь ведь его дядя по матери. Если он не собирался убивать князя, зачем тогда оказался там?..»
...
Наступил канун Нового года. Во всём Доме канцлера — от господ до слуг — все переоделись в новую одежду, и на каждом лице сияли радостные улыбки праздника.
Управляющие нескольких лавок Лу Цзюньи прислали ей деньги, и теперь она жила вовсе не так бедно, как раньше. Все остальные крылья дома уже раздавали слугам денежные подарки, и, имея средства, Лу Цзюньи последовала примеру.
Первой наградила Сяодие — щедро выделила целых двадцать лянов серебра. Чахуа, хоть и была служанкой второго разряда, но хорошо выполняла поручения, поэтому получила пять лянов. Трём главным служанкам, недавно пришедшим во Двор Цюйтана, она тоже дала по три ляна — никто из них не допускал ошибок, а сейчас как раз время заручиться поддержкой. Служанкам второго разряда досталось по два ляна, а простым горничным, дворничихам и прочим прислугам низшего звена — по одному ляну.
Когда раздача закончилась, Сяодие отчитала свою госпожу, и лицо девушки покраснело от возмущения:
— Госпожа, разве можно так щедро одаривать даже простых горничных и дворничих?
Госпожа явно не знает, куда девать деньги! Так не дарят!
Но слова были сказаны — назад не вернёшь.
Лу Цзюньи лишь улыбнулась:
— Сегодня праздник, пусть все порадуются. Говорят, вы можете по очереди выходить погулять. Возьми свои деньги и купи себе что-нибудь приятное.
Сяодие спрятала серебро и покачала головой:
— Уже всё распланировано. Я не доверяю другим прислуживать вам, госпожа, поэтому не пойду гулять, а останусь рядом.
Во Дворе Цюйтана после этой раздачи все слуги сошли с ума от радости. Как только новость распространилась, господа других крыльев дома возмутились: главным служанкам ещё можно было бы дать побольше, но простым горничным и дворничихам — по целому ляну?
Теперь даже самые низкопоставленные служанки и дворничихи по всему дому завидовали тем, кто служил во Дворе Цюйтана. Ранее все радовались своим подаркам, но теперь настроение испортилось, и работа пошла вяло. Это ещё больше разозлило господ других крыльев.
В канун Нового года в Доме канцлера принято собираться всей семьёй на праздничный ужин. Общая кухня начала готовиться ещё с утра.
К вечеру все направились в Зал Чжэнсуо — здесь каждый год вся семья собиралась за столом, чтобы встретить Новый год.
Канцлер возглавлял стол мужчин — вместе с господами и молодыми господами дома. Старшая госпожа сидела во главе женского стола — с госпожами и невестками. Молодых господ и барышень оказалось так много, что им пришлось занять сразу два стола.
Лу Цзюньи сидела между Шестой и Пятой барышнями, а Третью и Четвёртую барышень видела прямо напротив себя.
Она скромно ела, опустив глаза, когда вдруг в её тарелку покатилась фрикаделька. Подняв взгляд, она увидела, что Четвёртая барышня ещё не убрала палочки и улыбалась ей.
Лу Цзюньи посмотрела на фрикадельку и задумалась: есть или нет? Отчего вдруг Четвёртая барышня... переменилась?
Раздалось презрительное фырканье, и послышался голос Третьей барышни:
— Седьмая сестра сегодня щедра до безумия — сразу двадцать лянов служанке! Неудивительно, что Четвёртая сестра уже начала заигрывать. Может, Седьмая сестра и ей что-нибудь подарит?
Лицо Четвёртой барышни мгновенно вытянулось:
— Что ты имеешь в виду, Третья сестра? Разве я, как старшая, не могу положить младшей сестре кусочек в тарелку?
Она снова попыталась взять фрикадельку, но та выскальзывала из палочек. В итоге Четвёртая барышня положила кусочки утки Пятой и Шестой барышням.
Лу Цзюньи незаметно наблюдала за ними, стараясь не привлекать внимания. Похоже, Сяодие была права — она переборщила с подарками. Она хотела просто порадовать прислугу, ведь раньше никогда не дарила им ничего, но не ожидала, что это вызовет недовольство за праздничным столом.
Четвёртая барышня бросила взгляд на Третью барышню. Щёки её пылали от стыда — ведь та насмехалась над неудачной попыткой взять фрикадельку. Она бросила палочки и сказала:
— Третья сестра, не смейся надо мной. Я просто завидую Седьмой сестре. У меня нет ни лавок, ни поместий — мне приходится вычитывать подарки из своего месячного содержания. И я не такая, как ты, Третья сестра: твоя матушка так тебя балует, а моя наложница не может позволить мне расточать богатства. По сути, я всего лишь несчастная жалкая тварь.
Автор: Впереди грядёт настоящее представление. Угадаете, что будет?
Благодарю ангелочков, которые поддержали меня билетами или питательными растворами!
Спасибо за [громовую ракету] ангелочку Хоу Аньань — 1 шт.;
Спасибо за [питательный раствор] ангелочкам:
Огромное спасибо всем за поддержку! Я продолжу стараться!
Всем в Доме канцлера было известно, что второй господин чрезмерно любит наложницу и балует её без меры. Стоило наложнице Чжоу заплакать, как второй господин тут же отправлял в её покои лучшие вещи, лишь бы утешить.
Хотя Третья барышня была законнорождённой, а Четвёртая — от наложницы, по одежде, еде и прочим расходам второй господин почти всё своё состояние тратил именно на наложницу Чжоу и Четвёртую барышню. В этом смысле две дочери были почти на равных.
Услышав жалобы Четвёртой барышни, выражение лица Третьей барышни мгновенно изменилось:
— Четвёртая сестра, неужели ты считаешь, что отец обделяет тебя? Если он узнает, что ты так думаешь, ему будет очень больно. Всё золото и драгоценности, вся забота — и всё это на благодарную душу не нашлось!
Собранная Четвёртой барышней жалостливая аура рассеялась под этим ударом. Она сжала кулаки под рукавами:
— Третья сестра, не искажай моих слов! Когда я говорила, что отец ко мне плохо относится? Я прекрасно знаю, что он добр ко мне.
Третья барышня аккуратно вытерла уголки рта шёлковой салфеткой, сложила руки на коленях и с величайшей грацией произнесла:
— Если ты действительно ценишь доброту отца, зачем тогда называешь себя «несчастной жалкой тварью»? Неужели ты намекаешь, что в нашем крыле кто-то тебя обижает?
— Когда я говорила, что меня кто-то обижает? Третья сестра, неужели ты нарочно обвиняешь меня в том, что я сею раздор?
Четвёртая барышня тоже была не из робких и тут же парировала.
Третья барышня невозмутимо ответила:
— Что у тебя на уме, знаешь только ты сама.
Две сестры с детства постоянно соперничали и теперь вновь затеяли словесную перепалку.
Лу Цзюньи опустила голову и продолжала есть, стараясь не привлекать внимания — вдруг затронут и её.
Все сидели в одном большом зале, и их спор был слышен за соседними столами.
Вторая госпожа терпеть не могла, когда её дочь хоть немного страдала, но ещё больше беспокоился второй господин. Он положил палочки и сказал:
— Сегодня канун Нового года! О чём вы спорите? Замолчите обе.
Затем он повернулся к Третьей барышне:
— Ты старшая сестра, должна заботиться о младших. Как ты можешь спорить с сестрой? Куда подевались все уроки женской добродетели?
Его предвзятость была очевидна для всех. Хотя, возможно, в его глазах дочери от жены и наложницы были равны, ведь все они — его дети, но для остальных всё выглядело иначе.
Вторая госпожа всегда любила свою дочь и не собиралась терпеть несправедливость:
— Господин, почему вы не скажете Четвёртой барышне, что она обязана уважать старшую сестру? Где её чувство приличия и понимание иерархии? Как этому учила её наложница Чжоу? Напомню вам, муж, в «Наставлениях для женщин» нет ни слова о том, что старшая сестра должна уступать младшей от наложницы.
Издревле существует чёткое различие между законнорождёнными и незаконнорождёнными. Если кто-то сам не понимает этого, то не стоит пытаться стирать границы. Рождённая от наложницы никогда не станет равной законной дочери.
Второй господин открыл рот, но слова застряли в горле — Вторая госпожа загнала его в угол.
Четвёртая барышня приложила платок к глазам и с дрожью в голосе сказала:
— Третья сестра воспитывалась лично наставницей Лю, поэтому её манеры, конечно, лучше моих.
Второй господин и так был раздражён напоминанием о различии статусов, а теперь ещё и это. Он вспыхнул:
— Ты, как главная жена, явно проявляешь предвзятость! И теперь ещё винишь наложницу Чжоу в том, что ребёнок плохо воспитан?
Вторая госпожа широко раскрыла глаза от изумления. Она никак не ожидала, что второй господин скажет такое. Ведь именно наложница Чжоу настояла, чтобы ребёнка воспитывала она сама, и именно поэтому Четвёртая барышня выросла такой — ничему хорошему не научилась, только и думала, как отнять у законной дочери.
Он сам проявляет предвзятость, а теперь ещё и обвиняет её!
Тело Второй госпожи задрожало от гнева:
— Я проявляю предвзятость? Господин, вы так балуете наложницу, что сердце ваше съехало совсем набок! И вы ещё осмеливаетесь обвинять меня в предвзятости?
Второй господин уже собирался ответить, но канцлер нахмурился и громко хлопнул палочками по столу:
— Замолчите все! Хотите ли вы вообще отпраздновать Новый год?
Канцлер заговорил — второй господин проглотил слова. Вторая госпожа тоже не осмелилась возражать, хотя и сдерживала ярость, и лицо её стало мрачнее тучи.
Лу Цзюньи ела маленькими кусочками, наблюдая, как между Третьей и Четвёртой барышнями повисла ледяная враждебность — даже взгляды их полны были убийственного намерения.
Второй господин был самым предвзятым человеком в Доме канцлера, но при этом имел наглость обвинять Вторую госпожу в несправедливости. Это было настоящим ударом под сердце для неё и её дочери. Лу Цзюньи тоже удивлялась: Вторая госпожа не глупа и умеет держать ситуацию под контролем — почему же она до сих пор не избавилась от наложницы Чжоу, которая пользуется исключительным расположением второго господина?
Шестая барышня положила Лу Цзюньи кусочек куриной грудки:
— Попробуй, вкусно.
Лу Цзюньи незаметно огляделась. После того как канцлер сделал замечание, в зале воцарилась зловещая тишина — слышался лишь стук палочек о тарелки, но мало кто действительно ел.
Она продолжала есть понемногу. Праздничный ужин был богат и вкусен, а дополнительное зрелище сделало аппетит особенно острым.
После ужина настал черёд получать новогодние подарки. В Доме канцлера ежегодно следовали этой традиции. Обычно старшие дарили младшим красные конверты с золотыми тыквами, золотыми бобами или чуть крупнее — золотыми арахисами. Сяодие рассказывала, что так бывает каждый год.
Лу Цзюньи заметила, что «предвзятость» в Доме канцлера, похоже, передаётся по наследству. Хотя все конверты были одинакового размера, внутри было разное количество золота. У внуков золота было больше, чем у внучек. Среди внуков — у законнорождённых подарки были пухлее, чем у незаконнорождённых.
Так было у всех — от канцлера и старшей госпожи до господ и госпож каждого крыла.
Только отец Лу Цзюньи оказался исключением: его конверты были одинаково плотными, размером три пальца, и тяжёлые на ощупь — казалось, внутри полно золота. Но когда Лу Цзюньи открыла свой, внутри оказались медные монеты.
Пятая барышня и маленький наследник никогда не видели медных монет и спросили своих матерей.
Четвёртая госпожа, всегда прямолинейная, взяла монету и бросила на стол:
— Что это значит, старший брат? Несколько медяков — и это всё?
Презрение звучало слишком явно.
В доме на праздники всегда дарили золото — никто ещё не видел, чтобы в качестве подарка давали медяки.
Не успел Лу Цзычжэнь ответить, как Четвёртая госпожа добавила:
— Раздаёт слугам по двадцать лянов, а племянникам и племянницам — несколько медяков! Хочет ли он оскорбить их, будто они нищие?
Четвёртый господин, весьма полный, сидел, оттопырив живот, и его щёки дрожали, когда он сказал:
— Старший брат столько лет служил чиновником, а всё ещё беден, как церковная мышь. Может, хватит ему ездить по провинциям? Пусть попросит отца оставить его в Яньцзине. На северных воротах не хватает стражника — вполне подойдёт. Всё же столичный чиновник, лучше, чем в глуши торчать.
Второй господин пригубил вина:
— Зачем просить отца? Пусть третий брат устроит.
Он и Четвёртый господин переглянулись и громко расхохотались. Должность стражника у ворот — это, конечно, должность, но по сути он просто смотритель ворот, не лучше сторожевой собаки.
Третий господин взглянул на Лу Цзычжэня, ничего не сказал и не прокомментировал. Он налил чай себе и Лу Цзычжэню. Его братья слишком поверхностны: этот старший брат вовсе не так глуп и беспомощен, как они думают.
Перед насмешками второго и четвёртого господина Лу Цзычжэнь лишь улыбался и молчал, не видя в своём подарке из медяков ничего предосудительного.
Автор: Я грешница.
С тех пор как обнаружили беременность, сначала всё было нормально — лишь немного болел живот, и я переживала из-за возможной внематочной. Когда выяснилось, что всё в порядке, появились признаки угрозы выкидыша, и мне выписали лекарства. С тех пор как начала пить препараты для сохранения беременности, постоянно кружится голова. Целыми днями чувствую слабость и головокружение. Хотя сюжет я продумала заранее, писать не получается — всё кажется неправильным, мысли путаются, будто в голове пусто.
От других беременных узнала, что от прогестерона действительно сильно клонит в сон и кружится голова. Решила с завтрашнего дня принимать таблетки только днём и вечером, чтобы утром быть в ясном сознании. В эти дни, когда пью утром, на работе чувствую себя совершенно разбитой — голова будто свинцовая.
http://bllate.org/book/10130/913164
Готово:
